Прежде, чем вернуться к истолкованию символов и смыслов, которыми наполнена ботичеллиевская картина, я отвечу на один из заданных мне в комментариях вопросов: почему все женские персонажи выглядят беременными?
Так как этот вопрос относится не только к этой работе, но и к стилю эпохи (и даже более), стоит ответить на него внутри статьи, а не в комментарии.
Итак, беременность, которую зритель видит на работах периода позднего Средневековья и Ренессанса, представляет три ипостаси.
Первое - беременность реальная (и это - самый редкий тип, не считая многочисленных и разнообразных изображений Мадонны).
Рафаэль пишет неизвестную модель, на поздних сроках беременности. Такие портреты заказывались в то время, когда роды были смертельно опасным испытанием с неизвестным исходом, с двойной целью: во-первых, поддержать беременную супругу морально, прославить ее достоинства в момент ожидания и подготовки к важнейшему действу в жизни женщины. Во-вторых, запечатлеть ее живой. На всякий случай.
Этот портрет работы Боттичелли представляет (предположительно) Смеральду Донати Брандини, мать и бабушку будущих известных флорентийских ювелира и скульптора Микеланджело Брандини и Баччо Бандинелли. Если это она, то на портрете ей 36 лет, и у нее уже трое детей, в возрасте от 12-ти до 2-х. Ее положение не так четко прослеживается, но художник размещает свою модель «у оконного проема», прикрывающей живот шелковым прозрачным платком, на фоне открытых двери и окна, что является знаком символического периода «пребывания между домом (местом добропорядочной состоятельной женщины) и небом». Именно так рассматривалась беременность в тот исторический момент (довольно долгий, по правде говоря).
Второе - беременность мнимая. Здесь мы имеем дело с двумя специфическими моментами. Прежде всего, с так называемой «средневековой сутулостью» («готической сутулостью», «готическим изгибом»). Это принятая у аристократов (и у мужчин, и у женщин) светская поза, при которой силуэт принимал S-образность (выпяченный живот и изогнутый позвоночник с опущенными плечами), считалось, что такой вид подчеркивает грациозность. У женских фигур, в силу более сложной конституции тела, это более заметно (а нами воспринимается как беременность).
Есть еще и момент моды. В определенный отрезок времени, женский костюм представлял собой огромное количество слоев разнообразных тканей, складками собиравшихся под грудью.
Изабо, королева Франции, здесь не беременная, а в модном платье.
Невеста купца Джованни ди Никколао Арнольфини здесь тоже не беременная, просто на ее богатое платье для торжественного дня бракосочетания ушло 35 метров ткани (и платье это еще и подбито беличьими шкурками). Положение обязывает.
Третья ипостась - и здесь мы возвращаемся, наконец, к «Весне», дамы и господа, - это беременность символическая. Изменилось восприятие эстетики женского тела, и именно в тот момент женщина НАПОЛНЕННАЯ считается идеалом красоты, то есть здоровая счастливая беременность - это апофеоз красоты женщины того времени. Здесь масса скрытой символики: и ассоциативный ряд с Марией, матерью Христа, как эталоном прекрасного, и мужская (а заказчики - почти всегда мужчины) гордая уверенность, что их женщина только хорошеет с растущей частью, дарованной мужем, внутри своего тела, и христианский момент моральной красоты - «женщина в этот период исполняет свое важнейшее предназначение, то, для чего она была создана на этот свет», и языческая программа - «вокруг Венеры и Весны все цветет и плодоносит», и магическое мышление заказчиков - повторюсь, на этот брак Медичи возлагали большие надежды, и здоровые дети от него были нужны как можно скорее, в как можно больших количествах. Кстати, современники Боттичелли видели в легких одеждах нимфы и Граций не только античные летящие туники, но и шелковые сорочки, в которые традиционно одевались знатные дамы перед родами и после них - пара недель, в которые их никто не видел, кроме самых близких домашних.
Венера - мать Амура, маленького бога Любви, стреляющего вслепую. Её господство в сюжете художник подчёркивает не только центральным расположением, но и двумя ореолами из листьев мирта (атрибута Венеры как Очистительницы, мирт с древнейших времен был известен в качестве растения со свойствами дезинфекции и использовался жрецами в очистительных обрядах) и просветов между кустами и апельсиновыми деревьями. И все это образует арку, напоминающую многочисленные изображения Мадонны, в том числе и мадонн самого Боттичелли, то есть, Венера начинает символизировать Мадонну. По одной версии, правая часть картины в этом случае рассматривается как аллегория плотской любви, левая – как аллегория любви к ближнему, но высшая любовь в центре – любовь к Богу. Другая версия рассматривает изображение на картине как три этапа пути по земному Раю: вхождение в Мир, путешествие по Саду и исход на Небеса. И это - христианский скрытый смысл картины для невесты, куртуазно спрятанный в античной программе (известной каждому образованному человеку того времени). В светской символике обыграна тема бракосочетания и изображением Венеры как таковым - на полотне художника она выступает также богиней брака: она одета, волосы её покрыты фатой, - именно так должна была появляться замужняя женщина на публике. В письме жениху философ Фичино пишет: "Мой добрый Лоренцо, нимфа столь благородная полностью отдана в твою власть. Если ты сочетаешься с ней браком и назовёшь её своею, она сделает твои годы сладостными, а тебя самого - отцом превосходных детей".
В античной символике жест руки - приветственный, в христианской - благословляющий. Правда же, молодец наш Сандро Боттичелли?
Следующая триада – это Грации или Хариты, олицетворение веселья, изящества, полноты жизни: любовь, целомудрие, наслаждение. Они являются частью самой богини любви, в некоторых мифах считаясь ее дочерьми от бога вина Диониса, - Аглая, Евфросина и Талия (по Гесиоду, это «Сияющая», «Благомыслящая» и «Цветущая» соответственно).Во времена Гомера они стали считаться частью свиты Афродиты- Венеры. А теперь смотрим на Амура, он целится в одну из Граций.
Иными словами, есть основания предполагать, что именно этой фигуре художник придал черты юной невесты, Семирамиды Аппиани, а Меркурию, соответственно, - черты племянника (или кузена) Лоренцо Великолепного,- Лоренцо ди Пьерфранческо Медичи, жениха.
То есть, дамы и господа, почтеннейшая публика! Сейчас прямо на ваших глазах случится нечто необыкновенное, удивительное волшебство! Амур пускает стрелу любви в прекрасную Хариту, и она - опля!- страстно влюбляется в бога Меркурия (аплодируем,аплодируем!). Невеста, согласно этой прямолинейной, но симпатичной символике, непременно влюбится в замечательного и мужественного жениха.
Который - что делает?
Меркурий поднял кадуцей, разгоняя небольшую группу темных облаков. Иными словами, здесь он - страж и хранитель прекрасного сада Весны, который не допустит ничего, что могло бы омрачить радость и свет. Как и жених будет отныне охранять покой и счастье своей молодой семьи. А христианская интерпретация гласит, что движение Венеры (жест) направлено от любви земной, олицетворяемой Флорой, к любви небесной, которую символизирует Меркурий — проводник к разуму. Его рука рядом с плодом, висящим на дереве, — мотив, традиционно ассоциировавшийся с древом познания. Кроме того, считается, что этот персонаж символизирует философское размышление (включается светская литературная программа).
Дамы и господа, я надеюсь, что не очень утомила вас скрытыми смыслами и символикой самого загадочного шедевра Боттичелли, споры и толкования по поводу которого не смолкают и по сей день.
А в последней части мы будем говорить об интригах, заговоре, убийствах и большой политике семейства Медичи и их окружения.
Пока что, на сладкое, и в качестве перехода к тайнам флорентийского двора, вот вам подробно выписанный в правом нижнем углу германский ирис - цветок, который, в стилизованном виде, раскрывается на гербе прекрасной Флоренции.
И, чтобы картинка у вас в памяти не рассыпалась на фрагменты окончательно, посмотрим на шедевр Боттичелли еще раз, издалека.
А у меня на сегодня все, дамы и господа. Благодарю за уделенные время и внимание.