Постоянно узнаю у взмыленной, оставшейся совершенно одной на всё отделение доктора: когда вы уже выпишете моего бедного Степана?!
Доктор громко вздыхает и говорит, что родители мальчишки и не объявляются, не звонят, трубку не берут.
И вот когда я её уже в сотый раз потеребила, то доктор сказала, что дозвонилась до них на днях, должны в начале апреля приехать.
Почему меня так интересует судьба Степана? Да потому что он личный мой тер ро рист.
Ни разу ещё спокойно мимо моего кабинета не прошёл, всё с воплями и истерикой.
Однако, сейчас с ним уже можно договориться, но на это нужны силы, желание, терпение.
Опять же - вся бумага отделения прикончена им подчистую. Воспитатели поступают хитро: рвут листок А4 на четыре части. Иногда Степан рисует на таких, иногда отказывается, требуя "большой листок"!
В очередной раз слышу Степкины вопли в коридоре:
- Не-э-э-эт, к логопеду, хочу к логопеду! - и продолжительное нытьё.
Сердце моё не выдерживает, не люблю, когда меня склоняют понапрасну. Выхожу из кабинета, делаю руки сахарницей и громко, строго задаю в толпу детей вопрос:
- Это кто тут опять обижает моего сынАчку?!
Беру Степана под его костлявые рученьки, и мы гордо удаляемся.
На днях рассадила в своём кабинете троих девиц-подростков, озадачила их. Сидят, пыхтят, думают. А я прикидываю: вот эту можно детально не смотреть, а вот Дашу надо брать на углубленную диагностику...
И тут в мой кабинет вежливо стучат. Потом невежливо врывается с горящим взором Степан. Я его перехватываю на полпути, разворачиваю, не обращая внимание на дельфиний писк, и обещаю, что сама за ним приду скоро.
Вика, одна из девочек, доделав задание, ждёт остальных. В какой-то момент она поворачивается ко мне и спрашивает:
- А правда, что Стёпа - ваш сын?
Я про себя прыскаю смехом, но вслух отвечаю серьёзно:
- Конечно. А не похож разве?
Вика насупилась, вздыхает:
- Как вы могли своего ребёнка сюда сдать? И когда вы его домой заберёте уже, он тут плачет часто! - и смотрит так строго и осуждающе на горе-мать, то есть на меня...
- Скоро, Вика, скоро Степан домой поедет. На следующей неделе.
А вот надолго ли... Этого никто не знает.