– Сейчас, сейчас, Коленька! Бегу! Я вот тебе бульончик сварила свеженький, куриный… – прокричала Клавдия в ответ на неистовый стук костылём в стену.
Это ее супруг таким образом сигнализировал, что ему что-то нужно: поесть или памперс поменять.
Женщина, услышав этот сигнал, подскочила с места, засуетилась, завертелась, и вдруг словно отключилась. Все перед глазами поплыло, закружилось, а ноги стали ватными и непослушными….
–Что это?! Откуда этот настойчивый стук. Что со мной, почему я лежу на полу не в силах даже пошевелиться? Ах, да, мне надо встать и помочь Коле…
Но тело не слушалось её.
–Неужели я так и умру здесь, на полу, в полном одиночестве. Неужели я не заслужила помощи хотя бы за свое терпение – думала Клавдия, чувствуя, что силы покидают её.
Перед глазами, как на кинопленке проплывала вся ее жизнь. Нелёгкая, с редкими светлыми проблесками.
***
–Клавка! Быстро прячься в сарай! Слышишь, папка идёт, песню свою любимую горланит. Значит пьяный. Сейчас скандалить начнёт.
Мать прятала дочь в сарае и бежала встречать мужа. “А как же по-другому? Муж он мне, значит, терпеть надо. “
Мать прибегала за Клавдией под утро, вся потрёпанная, заплаканная и с синяками.
–Пойдем уж, доченька! Спит горе наше.
–Мам, а если папка - наше горе, почему мы не уйдём от него? Вон, у Аньки из нашего класса папка тоже дрался, так они от него уехали и теперь живут спокойно.
Мать в ответ только вздыхала: –Нельзя так доченька. Родной человек. Пропадет он без нас. Как говорится “Бог терпел и нам велел.”
Кажется, эти мамины слова на всю жизнь въелись не только в память, но и в душу Клавдии.
Прошли годы, девушка уехала из дома, чтобы только не видеть как мать домучивает свою жизнь с вечно пьяным отцом. Слово себе дала, что никогда не выйдет замуж за пьющего человека. Домой не показывалась. Приехала только когда мать сообщила, что отца больше нет. Умер от белой горячки.
Клавдия вошла во двор, и ужаснулась: все было разрушено, словно в их отдельно взятом дворе побывала война.
Мать, не старая еще женщина, которая за эти 3 года превратилась в седенькую старушку, поймав изумленный взгляд дочери, пояснила: – Что поделаешь доченька! Это болезнь такая. Белая горячка. Папка твой с топором за чертями гонялся…
Мама после ухода отца, тоже долго не прожила, сказались на здоровье годы жизни с неадекватным человеком.
Дальше в жизни Клавы было светлое пятно, вернее, не пятно, а маааленькое такое пятнышко. За ней на работе начал ухаживать парень, Алексей. Был он немного смешным, стеснительным и нескладным, носил очки. Все называли его “ботаником”, потому что Алексей заочно учился в институте. И посмеивались над ним. А больше всех смеялся над Алексеем Николай. Высокий, красивый, самоуверенный, про таких говорят: “за словом в карман не полезет”.
И вдруг стал этот красавец - местный сердцеед Клаве знаки внимания оказывать. То шоколадку ей подарит, то в кино пригласит. И без всякого стеснения, при всех.
А у Клавдии от счастья сердечко замирает: “вот как он меня любит, не таясь!”
А однажды и вовсе замуж позвал, опять при всех, без всяких там колец и цветов: “А выходи-ка ты, Клавка, за меня замуж!”
А она аж подпрыгнула на месте, да на шее у него повисла: “Конечно, Коленька, я такая счастливая сегодня!”
Нинка, подружка её близкая, отозвала тогда её в сторонку, да и учить принялась: – Опомнись, дурында ты этакая! Алёшка тебя любит, вон темнее тучи ходит. А этот …Колька, он всё ему назло делает, посмеяться хочет, поиздеваться над ним. Подлый он человек! Открой глаза, Клава!
Но Клавдия тогда не послушала, обиделась на Нину, дескать, ты нарочно мне на Колю гадости наговариваешь, сама на него глаз положила.
Нина обиделась и даже на свадьбу не пришла. А Колька на той свадьбе показал себя во всей красе: напился, да драку устроил, да такую, что ночевал в камере предварительного заключения.
–А чего? Подумаешь! Какая свадьба без драки?! Зато мы с тобой, Клавка, навсегда этот день запомним.
Клава и запомнила. А трудно было забыть: теперь почти каждый день был похож на тот, с пьянкой и мордобоем.
Выяснилось, что пиво для Николая - это “лимонад”, а сама она не Клава и не Клавдия, а просто Клавка или с.. ка. Ей бы бежать от него без оглядки, да мамины слова “Бог терпел и нам велел” словно по судьбе засели.
Вот и терпела. Колька пьянствовал, изменял с кем попало, денег не приносил, а попробуй что скажи, так сразу ей на голову масса гадких слов сыпалась, да ещё и кулак в глаз прилетал, как печать ко всему сказанному.
Троих детей ему родила, все думала, что многодетный папаша за ум возьмётся, остепенится, да к ней и детям лицом повернётся. Только ничуть не бывало, Колька, похоже, даже не помнил имён своих детей, называл их всех троих одинаково: “нахлебники”.
Нина, подруга ее, кстати, вышла замуж за Алексея. Тот в итоге закончил институт, получил должность инженера, потом стал главным инженером. Семью свою любит. Нина у него как куколка разодетая, дети в лучшей школе учатся….
Не то что она, Клавдия и ее дети, что называется, с хлеба на квас перебиваются.
–Ну а что делать? Знать судьба у меня такая! Надо терпеть! – думала вздыхая Клавдия.
Однажды поехали с детьми в ближайшее хозяйство. Подработать решила. Получила немного денег, а остальное овощами выдали. Еле-еле они с детьми мешки притащили, благо машина к самому подъезду подвезла. Шофёр пожалел её.
–Что же ты сердешная, такие тяжести таскаешь. Давай, помогу.
Помог! Да только дома пьяный в усмерть Коля её поджидал. Шофёра с лестницы спустил, а овощи все с балкона вышвырнул.
–Мама, зачем он нам? – рыдали дети – Мы тебе помогать во всём будем, только давай уйдём от него! - в три голоса кричали они.
–Да вы что, милые мои?! Это же папка ваш. Мы же семья, а семью надо сохранять.
Вот и сохраняла Клава свою семью как могла, во всем потакая Коле.
Дети выросли, упорхнули из дома, чтобы только папашу не видеть. Лишь звонят иногда, да денег подбрасывают. Сын младший женился, но внуков так ни разу и не привез. Мать на свадьбу не пригласил, побоялся, что она не одна приедет, а с папашей.
Дочери о замужестве даже слышать не хотят: - Не дай бог так жить, как ты живёшь! - говорят они.
–Зато у вас семья была, вы не были безотцовщиной - однажды гордо заявила им Клавдия.
–Тоже мне, нашла чем гордиться! - ответила ей старшая дочь - Семью она сохранила! Какую семью? С отцом, которого и человеком-то назвать нельзя?! Которого мы стыдились все время?! Который сам-то нас детьми никогда не считал?! Ты считаешь, что тебе памятник теперь за это ставить нужно...
Много тогда обидных слов наговорила Клавдии старшая дочь. Не понимала она материнского смирения и терпения, а ведь должна была, она же дочь!
А Коля пил, гулял, жил как хотел, пока его однажды инсульт не разбил. Вот, лежит теперь. А она ему памперсы меняет, бульончики варит, бежит на каждый его стук в стену. А как же: надо ведь помогать ближнему своему, терпеть, нельзя бросать человека, тем более в таком состоянии.
И лежит сейчас Клава на полу, ни рук, ни ног не чувствует, к Всевышнему обращается: -Кто Коле поможет, если ты меня сейчас заберёшь?
И вдруг слышится голос то ли у неё в голове, то ли тот, к кому она обращалась решил ее вразумить: – Ты, Клавдия, сейчас лучше о своей душе подумай. Вспомни, была ли ты счастлива в этой жизни? Сделала ли ты сама кого-нибудь счастливым? Кому ты своим безграничным терпением радость принесла?
–Не была! Не сделала! Не принесла! - тихо призналась Клава и закрыла глаза.
Навсегда. Лишь прощальная слезинка сползла по ее щеке.