12 июня
Я нашёл эту записку, когда разбирал коробки в своей новой квартире. Одна из досок в полу рядом с шкафом в спальне была неплотно закреплена, и под ней лежал пожелтевший клочок бумаги. Почерк был таким судорожным, что в некоторых местах ручка прорвала лист:
«Если услышишь плач из стен, НЕ ИДИ СМОТРЕТЬ. Это не ребёнок. Оно запоминает лица».
Я рассмеялся. Подумал, что это чья-то мрачная шутка в готическом стиле. Скомкал бумажку и выкинул.
Большая ошибка.
17 июня
Впервые я услышал это в три часа ночи и решил, что мне приснилось.
3:07 утра. Позже я пойму, что это одно и то же время каждую ночь. Детский плач, приглушённый, но совершенно отчётливый, раздавался из западной стены. Я проверил — это не трубы. И не соседи — стены здесь из толстого бетона. Просто рыдания, от которых сжималось сердце, настолько они звучали по-настоящему.
Я прижал ухо к стене. Плач затих. А затем, прямо у моего уха, от чего у меня побежали мурашки по коже, раздалось:
«Я тоже тебя вижу».
После этого я почти не мог уснуть.
19 июня
Сегодня я пошёл к смотрителю дома.
— Дети в здании есть? — спросил я как бы между делом.
Он напрягся. — Нет. А что?
Когда я рассказал про ночной плач, он так сильно задел чашкой блюдце, что оно зазвенело. — Эта квартира пустовала с тех пор, как уехала мисс Ласки, — пробормотал он. — Она всё жаловалась на какие-то звуки, пока её не… перевели.
— Куда перевели? Что с ней случилось?
Он только покрутил пальцем у виска и ушёл.
«Перевели». Понятно.
22 июня
Плач становится громче. Ближе.
Прошлой ночью он раздался не откуда-то из стены, а прямо у моей кровати. Я лежал, не двигаясь, чувствуя, как крошечные ноготки царапают штукатурку в нескольких сантиметрах от моей головы. И тут что-то прошептало:
«Ты посмотрел. Теперь я знаю твоё лицо».
Я рывком сел в кровати. В комнате никого не было. Я дышал тяжело и резко. Старался убедить себя, что всё это просто наваждение. Но заснуть уже не мог.
24 июня
Сегодня я снова приподнял ту же половицу. Там я нашёл не только записку.
Под ней лежала старая полароидная фотография улыбающейся женщины (видимо, это и была мисс Ласки), стоявшей в той же спальне, где теперь живу я. У неё были выцарапаны глаза — словно детскими ногтями.
На обороте было написано: «Сначала оно забирает глаза».
В ту ночь я спал при свете. Это не помогло.
25 июня
Я начал копать глубже. Никаких данных о мисс Ласки в списке пропавших без вести. Никаких упоминаний об этом адресе в полицейских сводках. Будто бы её никогда и не существовало. Но я-то знаю, что она была.
И всё-таки мне удалось кое-что найти. Статья в новостях за 1998 год. В квартире произошёл пожар. Маленькая девочка оказалась заперта за стеной, застряв в старой шахте лифта. Пожарные успели добраться до неё слишком поздно. В статье не говорилось, кто и зачем поместил её туда.
Но было одно страшное уточнение: «Её нашли с завязанными глазами».
27 июня
3:07 ночи. Снова плач. Я больше не мог выдержать.
— Чего ты хочешь? — прошептал я.
Ответ последовал не из стены. Он прозвучал прямо у меня за спиной, голосом, похожим на рвущуюся влажную бумагу:
— Твои глаза работают лучше, чем у неё.
Я резко обернулся. Никого. Комната пустая, но воздух будто стал плотным, давящим, неправильным. Дверь шкафа со скрипом приоткрылась сама собой. Я выскочил из квартиры.
28 июня
Пишу это в мотеле. Плач добрался и сюда.
Сейчас 2:56 ночи. Через несколько минут я услышу его снова.
Я включил телевизор на полную громкость, чтобы хоть немного заглушить эти звуки. Я трижды проверил все замки. Но знаю, что это бесполезно. В зеркале мотеля я всё время замечаю тёмные силуэты в углах, а у моего отражения нет глаз.
Я не знаю, чего оно добивается, но, кажется, начинаю понимать.
Ему не нужна квартира. Ему нужен тот, кто будет на него смотреть.
Я просто надеюсь, что оно не помнит, как я выгляжу.