Пролог: Дождь над Невой
Артём Сомов ненавидел дождь. Особенно этот — ледяной, октябрьский, превращающий петербургские мостовые в зеркала-ловушки. Он прижал к груди папку с документами, выскочил из архива на Миллионной и тут же поскользнулся. Бумаги с письмами Меншикова Петру разлетелись по лужам. «Чёрт! Месяц работы коту под хвост…»
Собирая листы, заметил в трещине тротуара медный жетон. На потёртой поверхности читалось: «АДМ. 1714. Верфь». Сердце ёкнуло — так помечали грузы Александр Данилович Меншиков. Артём сунул находку в карман, даже не подозревая, что это билет в петлю времени.
Дождь усилился. Он свернул в переулок за Адмиралтейством, где тени казались гуще обычного. Именно тогда услышал за спиной скрип — точь-в-точь как в старом фильме про корабельные снасти.
Часть 1: Гость в треуголке
Квартира на Гороховой, 4. Артём разложил на столе жетон рядом с копией письма Меншикова: «Сокрыл в городе вашем ящик с образцами голландской стали…». Внезапно металл зашипел, как раскалённое железо.
Из угла выполз дым, приняв очертания мужчины в кафтане с горностаевым воротником. Лицо — точь-в-точь как на портрете в Эрмитаже, только с оспинами.
— Зачем ты будишь старые кости, архивариус? — голос звучал так, будто доносился сквозь толщу воды.
Артём вжался в стену. Меншиков (а это явно был он) провёл рукой над столом — буквы на письме зашевелились, складываясь в новые слова: «Ищи под сфинксом с лицом девушки».
— Город — лучший хранитель тайн, — усмехнулся призрак. — Но он требует платы.
Стекло в окне лопнуло. Артём потерял сознание.
Часть 2: Тайна сфинксов
Три ночи спустя. Артём стоял у сфинксов на Университетской набережной, считая трещины на постаментах. «Правый сфинкс… левый… у одного из них женские черты!» Фонарик выхватил едва заметную царапину у основания: знак якоря и дата — 1714.
Удар ломом — кирпич рассыпался. За ним оказалась железная дверь с гербом Меншикова. Внутри — комната, освещённая тусклым светом гниющих фонарей. На саркофаге из шведского гранита лежала шкатулка.
Когда он открыл её, из-за спины раздался смех.
— Ну что, нашёл свою голландскую сталь? — из тени вышел Денис, его коллега из архива, с револьвером системы «Наган». — Спасибо за карту в письме.
Артём замер. В шкатулке лежали… чертежи. Первый в России паровой двигатель, помеченный печатью Меншикова. И записка: «Пётр запретил, но будущее здесь».
— Идиот! — закричал Денис. — Где золото?!
В этот момент стены задрожали. На потолке проступили трещины — точно такие же, как на сфинксах.
Часть 3: Плата
Артём выбежал на набережную, когда первый луч солнца упал на шпиль Петропавловки. В кармане жгло найденные чертежи.
— Плата, архивариус, — прошелестел ветер с Невы.
На следующий день Дениса нашли мёртвым в заваленном подвале. В его руке был «Наган» 1895 года выпуска — невозможный для наших дней.
Артём же обнаружил, что знает вещи, которых не учил: как устроены паровые механизмы XVIII века, где спрятаны другие ящики Меншикова… и что каждую полночь тени на Английской набережной становятся чуть плотнее.
Эпилог: Город-машина
Теперь он часто бродит по ночному Петербургу. Замечает, как фонари на Итальянской улице мерцают в ритме паровых клапанов. Слышит, как ветер в трубах домов напевает мелодии забытых машин.
А в кармане всё греет тот медный жетон. Иногда кажется, что цифры на нём меняются: 1714… 1853… 2025…
---
#рассказы #Петербург #Меншиков #ПетербургМистический #ТениИмперии #СекретыМеншикова
Подписывайтесь — следующий рассказ: «Почему плачут атланты Нового Эрмитажа?»
---
P.S. Если пройтись ночью вдоль Мойки, можно услышать скрип корабельных канатов. Не оборачивайтесь — это просто ветер. Или нет.