Часть 1. Детство и юность Иоанна. «Великий князь говорить будет» (с).
Иоанн Васильевич (1530 - 1584) родился в семье великого князя Василия Иоанновича III и княгини Елены Глинской в 1530 году. Стоит сразу сделать небольшую оговорку – прозвание «Грозный» первый русский царь получил, по-видимому, уже после своей смерти. При жизни Иоанна IV величали Иоанном Васильевичем, да и привычная нам нумерация – «четвертый» стала применяться значительно позже – её предложил историк Н.М. Карамзин. Прозвище «Грозный» он «унаследовал» от своего деда, Ивана III (он же Иван Великий, Иван Правосуд, названный Грозным «более в хвалу, нежели в укоризну»). Ивана IV начали называть «грозным» или «прегрозным» в народных песнях, самые ранние из которых датированы 2-й половиной XVI века. Так называл первого московского царя и В. Н. Татищев, автор первого масштабного труда по русской истории (1686-1750).
Иоанн рано потерял отца – когда умер Василий III, ребёнку было всего три года. Опека над малолетним Иоанном и управление великим княжеством Московским легли на плечи матери - великой княгини Елены Глинской. С.М. Соловьев пишет, что Иоанн родился с блестящими дарованиями; при этом ему были присущи восприимчивость, страстность, раздражительность, которые были развиты до высшей степени обстоятельствами его детства и воспитанием. В возрасте трёх лет Иоанн формально стал великим князем. Разумеется, он не мог фактически управлять государством, однако само соблюдение форм государственной деятельности (посольские приемы и т.п.) беспрестанно напоминало ребёнку его высокий статус. Будущий царь необходимо присутствовал при решении важных государственных вопросов.
Когда умерла мать Иоанна, великая княгиня Елена Глинская (1538 год), будущему царю было всего 7 лет. Дипломат и историк Сигизмунд фон Герберштейн утвердительно говорит о том, что Елена была отравлена ядом. После смерти матери Иоанн был окружен людьми (вельможами, боярами), которые заботились только о собственных выгодах и в борьбе за власть употребляли ребёнка орудием для своих корыстных целей. Примечательна переписка уже взрослого Иоанна с князем Андреем Курбским – «первым русским диссидентом», который бежал из Москвы в Литву, опасаясь опалы грозного государя. Иоанн пишет: «По смерти матери нашей, Елены, остались мы с братом Георгием (Юрий, родной брат Иоанна, от рождения глухонемой) круглыми сиротами; подданные наши ... нашли царство без правителя: об нас, государях своих, заботиться не стали, начали хлопотать только о приобретении богатства и славы, начали враждовать друг с другом. И сколько зла они наделали! Сколько бояр и воевод, доброхотов отца нашего, умертвили! Дворы, села и имения дядей наших взяли себе и водворились в них!.. нас с братом Георгием начали воспитывать как иностранцев или как нищих. Какой нужды ни натерпелись мы в одежде и в пище: ни в чем нам воли не было… Одно припомню: бывало, мы играем, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, локтем опершись о постель нашего отца, ногу на нее положив».
Говоря современным языком, будущий царь рос в психотравмирующих условиях, что неблагоприятно отразилось на его личности – жестокие черты наблюдались у Иоанна уже с юного возраста (по воспоминаниям современников, это проявлялось в отношении к животным). Перед глазами юного князя разворачивалась ожесточённая политическая борьба: людей, которых он любил, у него отнимали, несмотря на его просьбы, подвергали их пыткам, казням; в то же время Иоанн ясно понимал свое верховное положение, ибо те же самые люди, которые в неофициальной обстановке не обращали на него никакого внимания, при посольских приемах и других церемониях стояли пред ним как покорные слуги. Ребенок видел перед собою врагов, но бороться с ними не мог; вся борьба сосредоточилась у него в голове и в сердце - самая тяжелая, самая страшная, разрушительная для человека борьба, особенно в том возрасте!
Подрастающий Иоанн с жадностью прочел все, что мог прочесть, изучил священную, церковную, римскую историю, русские летописи, творения святых отцов, но во всем, что ни читал, он искал доказательств в свою пользу.
В 1546 году юный князь позвал к себе митрополита Макария и объявил, что хочет жениться. Митрополит и бояре, говорит летописец, заплакали от радости, видя, что государь так молод, а между тем ни с кем не советуется. Но молодой Иоанн тут же удивил их еще другою речью: «По твоему, отца своего митрополита, благословению и с вашего боярского совета хочу прежде своей женитьбы поискать прародительских чинов, как наши прародители, цари и великие князья, и сродник наш великий князь Владимир Всеволодович Мономах на царство, на великое княжение садились; и я также этот чин хочу исполнить и на царство, на великое княжение сесть». Всего более удивились бояре тому, что шестнадцатилетний великий князь принял титул, который не решались принять ни отец, ни дед его - титул царя. 16 января 1547 года совершено было царское венчание. Великий князь отныне стал называться и царём (впрочем, сей титул далеко не сразу был признан как заграничными державами, так и отдельными русскими вельможами). В ходе смотра невест выбор пал на красавицу Анастасию, дочь умершего окольничего Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина, и 3 февраля 1547 года состоялась царская свадьба.
Однако радость Иоанна вскоре была омрачена - 12 апреля в Москве начались страшные пожары, каких ещё не бывало прежде. Царский духовник Федор Бармин, боярин Федор Скопин-Шуйский, И.П. Челяднин начали говорить, что Москва сгорела от колдовства: чародеи вынимали сердца человеческие, мочили их в воде, водою этою кропили по улицам – что и привело к пожару. Царь велел провести дознание, и на пятый день после пожара бояре приехали в Кремль, на площадь к Успенскому собору, собрали черных людей и начали спрашивать: кто зажигал Москву? В толпе закричали: «Княгиня Анна Глинская (бабушка Иоанна) с своими детьми волхвовала: вынимала сердца человеческие, да клала в воду, да тою водою, ездя по Москве, кропила, оттого Москва и выгорела!» Конюший боярин, князь Михайла Васильевич Глинский, родной дядя царский, был в это время с матерью во Ржеве; но брат его, князь Юрий, был в Москве и стоял вместе с боярами на Кремлевской площади. Услыхавши о себе и о матери своей такие речи в народе, он понял, что его может постигнуть, и ушел в Успенский собор, но бояре, злобясь на Глинских, видя в них конкурентов, натравили на них толпу: чёрные люди бросились в Успенский собор, убили Глинского, выволокли труп его из Кремля и положили перед торгом, где казнили преступников. Умертвивши Глинского, чернь бросилась на людей его, перебила их множество, разграбила двор; многих убили по ошибке. На третий день после убиения князя Юрия толпы черни явились в селе Воробьеве у дворца царского с криком, чтоб государь выдал им бабку свою, княгиню Анну Глинскую, и сына ее, князя Михаила, которые будто спрятаны у него в покоях; Иоанн в ответ велел схватить крикунов и казнить; на остальных напал страх, и они разбежались по городам.
Виновниками восстания против Глинских, главными подстрекателями черного люда летописец называет протопопа Федора Бармина, князя Ф. Шуйского-Скопина, князя Ю. Темкина, И.П. Челяднина, Г.Ю. Захарьина, Федора Нагого. В малолетство Иоанна Шуйские и приятели их сами управлялись с людьми, себе враждебными; но когда Иоанн вырос, когда казнь Андрея Шуйского, Кубенского, Воронцова показала им невозможность дальнейшего самоуправства, то они начали действовать против приближенных к царю людей - Глинских - не непосредственно, а посредством народа. Пожар московский и последовавшие за ним беспорядки произвели на молодого царя сильное и тяжёлое впечатление.
Сильные волнения, досады, поблажки чувственным, животным стремлениям и дурные примеры, которые видел Иоанн в детстве, бесспорно, имели пагубное влияние на его характер, породили в нем раздражительность. Но эта самая раздражительность, впечатлительность природы Иоанна делали его способным и к скорому принятию доброго влияния, если это влияние шло от лица, имеющего нравственное достоинство, религиозное значение и неподозрительного для Иоанна. «По смерти матери моей бояре самовластно владели царством; по моим грехам, сиротству и молодости много людей погибло в междоусобной брани, а я возрастал в небрежении, без наставлений, навык злокозненным обычаям боярским и с того времени до сих пор сколько согрешил я перед богом и сколько казней послал на нас бог!» А. Курбский говорит, что во время народного возмущения против Глинских бог подал руку помощи земле христианской таким образом: пришел к Иоанну один муж, чином пресвитер, именем Сильвестр (автор «Домостроя»), пришлец из Новгорода Великого, стал строго заклинать его страшным божиим именем. Сильвестру удалось убедить государя, что пожары — гнев Божий, обрушившийся на Иоанна за его неправедные поступки. Священник достиг своей цели: душу молодого царя он исцелил и очистил, развращенный ум исправил с помощью Алексея Адашева, митрополита Макария и всех преподобных мужей. Сильвестр и А. Адашев происходили из незнатных родов, и Иоанн, питая с детства ненависть к родовитым вельможам, приблизил этих выдающихся людей к себе в качестве советников и наставников.
Часть 2. Иоанн Грозный. Конно, людно и оружно.
Одним из самых значимых достижений Иоаннова правления является покорение трёх царств – Казанского, Астраханского и Сибирского. Взятие Казани, которое состоялось только с третьего раза по итогам казанского похода 1552 года, вызвало небывалое ликование в обществе. Иоанн поставил окончательную точку в деле, которое «перешло ему в наследство» от отца и деда. Отныне непокорное царство окончательно подпало под юрисдикцию Москвы. Это завоевание как бы вернуло русский народ в славную эпоху завоеваний Древней Руси. Кроме личных амбиций русского царя, удовлетворённых этой победой, были решены и жизненно важные вопросы – не одно десятилетие казанцы опустошали набегами приграничные русские земли и уводили в плен христиан. Многотрудная казанская победа имела важное идеологическое значение. Взятию Казани предшествовали долгие политические игры и попытки бескровно подчинить своенравных жителей восточного царства – часть казанцев принимала условия русского царя, другие наотрез отказывались. После победы ещё долгих 5 лет русичи усмиряли окрестные народы, ранее зависимые от Казани. Падение казанской независимости позволило русской цивилизации расширяться далее на восток. Не отставала и духовная миссия – среди казанских магометан усилиями русского духовенства начала активно распространяться православная вера. Впрочем, деятельность эта велась аккуратно и без принуждения – в ход шли беседы, проповеди. Такая политика дала хорошие плоды – множество иноверцев добровольно приняли крещение.
Завоевание Казани заложило предпосылки для неизбежного падения Астрахани, столь важной для интересов русской торговли. Кроме того, после покорения этих царств некоторые приграничные кавказские народы пожелали вступить в подданство к русскому царю. Завоёванное усилиями Ермака и купцов Строгановых Сибирское царство открыло широчайшие возможности для развития русской экономики.
Своего рода переломным моментом для Иоанна стала его болезнь - в 1553 году, вскоре после возвращения из казанского похода, он опасно занемог. Назрел насущный вопрос о наследнике престола – и царь, желая сохранить престол за малолетним сыном Димитрием, потребовал от своего двоюродного брата, князя Владимира Старицкого, а также от бояр дать клятву в верности Димитрию. Однако В. Старицкий (последний или предпоследний удельный князь на Руси, видный участник Казанского похода), будучи внуком Ивана III Великого, сам имел виды на царский престол, и Димитрию присягать не захотел. Самые близкие и значимые для Иоанна люди – протопоп Сильвестр, А. Адашев - не оправдали доверия царя и также не захотели давать присяги, поскольку боялись возвышения родни Иоанновой супруги – Захарьиных-Юрьевых. Часть бояр присягнула в верности. Таким образом, болезнь царя пролила свет на его близкое окружение, на намерения вельмож и их тайные помыслы. Вопреки самым мрачным ожиданиям царь чудесным образом исцелился – но огонь недоверия, подозрения внутри него разгорелся ещё больше… [Позднее князь В. Старицкий под принуждением неоднократно давал царю клятвенные записи, однако в период опричнины это не спасло его от опалы и казни - Иоанн утратил доверие к нему.]
Успокоив восточные границы государства взятием Казани, Иоанн обращает внимание на Запад. Сперва его внимание занимала война с Швецией, начавшаяся в 1554 году. В 1558 году русское войско вступило из Пскова в Ливонию. Одной из причин Ливонской войны явилась необходимость налаживания культурных и торговых связей с западной Европой, чему Ливония препятствовала. Развивающаяся русская цивилизация испытывала потребность в иностранных умельцах, учёных, преподавателях. Кроме того, имелась потребность вернуть подпавшие под Ливонское влияние старые русские города – Полоцк, Витебск, Киев, Гомель.
В июле 1560 года случилось несчастье - супруга царя Анастасия, тяжело болевшая уже полтора года, умерла. Перед смертью болезнь царицы усугубилась сильным испугом: в Москве стояла сухая погода с порывистым ветром, и вдруг загорелся Арбат; тучи дыма с пылающими головнями неслись к Кремлю. Государь вывез больную Анастасию в село Коломенское и сам принимал участие в борьбе с пожаром. Царице от страха и беспокойства сделалось хуже и, к отчаянию супруга, Анастасия умерла. Вся Москва погребала свою первую, любезнейшую царицу. Позднее Иоанн обвинял А. Адашева и Сильвестра в том, что они «на нашу царицу Анастасию ненависть зельну воздвигше». Есть версия, что Анастасия скончалась от отравления, однако прямых доказательств тому нет. Описывая смерть Анастасии, Н.М. Карамзин отмечает, что Иоанн IV «лишился не только супруги, но и добродетели». Смерть жены Иоанн переживал тяжело. Спустя год он женился на Марии Темрюковне, дочери кабардинского князя, но новая жена не пользовалась любовью царя. Возможно, именно горе утраты любимой супруги повергло царя в глубокий душевный кризис и стало спусковым крючком для грядущего террора. Спустя четыре года над страной поплыли грозовые тучи опричнины.
В декабре 1564 году царь со всей семьёй, двором, служилыми людьми неожиданно для всех выехал из Москвы, забрав с собой вещи, казну, иконы, драгоценности. Народ и знать пришли в недоумение, не понимая, что происходит. Путь Иоанна лежал в Александровскую слободу - резиденцию его отца, Василия III (ныне - город Александров Владимирской области), где царь обосновался. 3 января 1565 г. в Москву прибыл его гонец с посланиями к народу и митрополиту, в которых царь обвинял духовенство, бояр и придворных за неверность, измену, корысть, неповиновение, угнетение народа. Нежелание терпеть такое положение дел и послужило причиной отъезда Иоанна. Также царь сообщал об учреждении так называемой «опричнины» (от слова «опричь», т. е. «кроме»).
Применительно к территории государства российского это означало образование в его составе двух административно-территориальных единиц – опричнины и земщины. Опричниной были названы земли, города, и даже отдельные улицы Москвы, которые царь назначил своим личным владением. В опричнину вошли более выгодные в экономическом отношении территории, которые были в полном подчинении царя. Остальные земли были отнесены к земщине; управлялись они, как и раньше, боярами и служилыми людьми. В политическом смысле опричнина представляла собой особый порядок управления, систему чрезвычайных мер по борьбе с потенциальной госизменой. Деятельность опричнины - личной государевой службы – была направлена на искоренение всякой политической оппозиции, выявление и жестокое пресечение крамолы, предательства.
В Александровской слободе Иоанн создал около себя общину, отдалённо напоминающую монастырскую, в которой он сам был как бы «игуменом». Царь, видя изменников во многих вельможах, окружающих его, желал заручиться поддержкой верных и преданных слуг – опричников (их также называли «кромешники»), которые стали карательным орудием против старого боярства, против родовой аристократии. При этом многие вельможи, попавшие под подозрение царя, сохраняли свои властные полномочия в земщине. Народонаселение не доверяло им, поскольку им не доверял сам царь. В обществе возник раскол – как политический, так и территориальный. Первоначально был создан опричный отряд в 1000 человек – это были личные телохранители царя и исполнители его воли. В дальнейшем численность опричного войска доходила до 6 000 человек.
По рассказам современников, сам внешний вид опричника внушал людям страх. Н.М. Карамзин пишет:» «Затейливый ум Иоаннов изобрел достойный символ для своих ревностных слуг: они ездили всегда с собачьими головами и с метлами, привязанными к седлам, в ознаменование того, что грызут лиходеев Царских и метут Россию!». Также известно, что опричники использовали особый боевой или приветственный клич - «Гойда!»
Принадлежность к опричнине открывала широкий простор для злоупотреблений: статус опричника фактически гарантировал его носителю неограниченные полномочия, наделял безусловным преимуществом в любой конфликтной ситуации, будь то судебная тяжба или бытовая стычка. Тот, кто призван был карать, сам не нёс ответственности за свои зверства – а они не были редкостью.
Одним из тех, кто пытался противостоять опричному террору, стал митрополит Филипп (Колычев). В 1566 году он был призван на митрополию из Соловецкого монастыря, но объявил царю, что согласится быть митрополитом только под условием уничтожения опричнины: «Повинуюся твоей воле; но умири же совесть мою: да не будет опричнины! да будет только единая Россия! ибо всякое разделенное Царство, по глаголу Всевышнего, запустеет. Не могу благословлять тебя искренно, видя скорбь отечества». Иоанн рассердился, и Филиппу пришлось уступить. Иоанн хотел найти в митрополите духовную опору, однако Филипп, не будучи в силах смириться с произволом опричнины, постоянно осуждал жестокие методы царя. В результате митрополит был с позором лишён своего сана, изгнан из Москвы и водворён в Тверской монастырь, где позднее был задушен любимым опричником Иоанна – Малютой Скуратовым. Вероятно, именно с Филиппом связано расхожее выражение «филькина грамота» - так Иоанн презрительно называл увещевательные послания митрополита.
Кровавым пятном на страницах нашей истории выступает новгородская резня. В 1569 году царю поступил донос на новгородцев (по-видимому, ложный) о том, что жители города хотят изменить и перейти под протекцию литовского короля Сигизмунда-Августа. В начале 1570 года Иоанн двинул войско на древнюю столицу. Началась страшная расправа: «… Иоанн с сыном отправился из архиепископского дома к себе на Городище, где начался суд: к нему приводили новгородцев, содержавшихся под стражею, и пытали…; обвиненных привязывали к саням, волокли к Волховскому мосту и оттуда бросали в реку; жен и детей их бросали туда же с высокого места, связавши им руки и ноги, младенцев, привязавши к матерям; чтоб никто не мог спастись, дети боярские и стрельцы ездили на маленьких лодках по Волхову с рогатинами, копьями, баграми, топорами и, кто всплывает наверх, того прихватывали баграми, кололи рогатинами и копьями и погружали в глубину; так делалось каждый день в продолжение пяти недель». Разорению подвергся не только Новгород, но и его окрестности – было разграблено множество домов, амбаров, лавок, монастырских келий; каратели убивали скот, жгли хлеб в житницах и на скирдах. Жертвами этой трагедии стали, по разным оценкам, от 2-3 до 10-15 тысяч человек.
В Иоанново правление Русь неоднократно беспокоили набеги крымских татар. Так, в 1571 году состоялся военный поход крымского хана Девлет-Гирея на Русское государство, в ходе которого ему удалось обойти оборонительные позиции русского войска и подойти к столице. В результате боёв в посадах Москвы начался крупный пожар. Из-за сильного ветра и жары столица, за исключением Кремля, сгорела практически полностью.
Примечательна малоизвестная битва русичей с войсками крымского хана при Молодях (село Молоди ныне входит в состав Чеховского района Московской области). Между Девлет-Гиреем и Иоанном велась долгая переписка, в которой крымский хан требовал от царя Казани и Астрахани, на что Иоанн согласиться не мог. Летом 1572 года Девлет-Гирей со 120 000 войска двинулся к Оке. Царь Иоанн в это время находился в Новгороде. Карамзин пишет: «Иоанн узнал о сем 31 Июля в Новегороде, где он, скрывая внутреннее беспокойство души, пировал в монастырях с Боярами, и праздновал свадьбу шурина своего Григория Колтовского и топил в Волхове детей Боярских. Еще имея полки, но уже не имея времени защитить ими столицу, Царь праздно ждал дальнейших вестей; а Москва трепетала, слыша, что Хан уже назначал в ее стенах домы для Вельмож Крымских». Был ли отъезд царя в Новгород стратегическим ходом, или же Иоанн действовал из соображений личной безопасности – вопрос дискуссионный. Важно, что в битве при Молодях был продемонстрирован поразительный пример доблести русского воинского духа. В отсутствие верховного главнокомандующего русское войско под командованием князя М.И. Воротынского отразило удар татарского хана и одержало блестящую победу, обратив соперника в бегство и заставив его потерять множество воинов. Позднее Воротынский, как и многие, не избежал опалы.
Ливонская война 1558 – 1583 годов закончилась для России неудачно. Первая попытка русичей пробиться в Европу, к Балтийскому морю, не возымела успеха, но война показала, что страна оправилась от монголо-татарского периода и может на равных сражаться с ведущими европейскими державами. Тогда Россия ввязалась войну с несколькими противниками: Ливонским орденом, Речью Посполитой, Швецией. Русские полководцы и государственные деятели получили опыт ведения многолетней военной кампании - война длилась четверть века. Во время боевых действий Россией применялся военный флот - правительство Иоанна пригласило на военную службу иностранного капера и пирата Карстена Роде. Ливонская война была первой, где русские войска массово применили огнестрельное и артиллерийское оружие, создав подразделения стрельцов и пищальников с «огневым боем». К сожалению, претензии Русского царства на Прибалтику, переросшие в Ливонскую войну, лишили Москву некоторых исконно русских территорий в том регионе. Военные неудачи стали одной из причин ликвидации опричнины, показавшей свою неэффективность, и единство государства, наконец, было восстановлено.
Часть 3. Иоанн Грозный. Итоги.
По мнению историка С.М. Соловьёва, «Иоанн IV был первым царем не потому только, что первый принял царский титул, но потому, что первый сознал вполне все значение царской власти, первый составил себе ее теорию, тогда как отец и дед его усиливали свою власть только практически». Для своего времени Иоанн IV был крайне образованным человеком. Известно, что он даже занимался литературным творчеством – до нас дошли стихиры (церковные песнопения) его авторства, которые он создавал под псевдонимом «Парфений Уродивый». В Иоанне странным образом сочеталась фанатичная набожность и нечеловеческая жестокость. Серьёзным попранием религиозных норм были и многочисленные браки правителя: всего за свою жизнь царь имел 7 или 8 жён, что по меркам того времени считалось невероятной дерзостью, блудом. Велика заслуга первого русского царя в расширении пределов Русского царства. На восточном и южном направлении государю удалось достичь значительных успехов. При нём территория государства увеличилась с 2,8 миллионов км² до 5,4 миллионов км².
Правление Ивана Васильевича было отмечено возникновением новых городов: при жизни царя были основаны Чебоксары, Козмодемьянск, Орёл, Арзамас и пр. «Но воздвигая красивые твердыни в лесах и в степях, он с прискорбием видел до конца жизни своей развалины и пустыри в Москве, сожженной Ханом в 1571 году, так что в ней около 1581 года считалось не более тридцати тысяч жителей, в шесть раз менее прежнего. Стены новых крепостей были деревянные, засыпанные внутри землей с песком, или крепко сплетенные из хвороста; а каменные единственно в столице, Александровской Слободе, Туле, Коломне, Зарайске, Старице, Ярославле, Нижнем, Белозерске, Порхове, Новгороде, Пскове». При Иоанне Васильевиче были налажены дипломатические и торговые отношения со многими западноевропейскими странами - Англией, Данией, Германской империей. Интересно, что Иоанн долгое время состоял в переписке с английской королевой Елизаветой I – и это была единственная женщина, с кем подобным образом общался государь. Сохранилось 11 посланий русского царя иностранной правительнице. Есть версия, что мнительный Иоанн хотел обеспечить себе запасной плацдарм (политическое убежище) за границей на случай государственного переворота. Кроме того, вероятно, от Иоанна Елизавете поступало предложение о браке, которое было отклонено. К царствованию Иоанна IV относится также начало русского книгопечатания - в 1564 году знаменитый первопечатник Иван Фёдоров создал первую отечественную печатную книгу «Апостол». Именно по велению Иоанна в Троице-Сергиевой Лавре в 1559 году был заложен Успенский собор – самый большой собор святой обители. Величественный храм возник на предварительно освобожденном от старых деревянных келий месте. При закладке храма присутствовал государь со всем семейством.
Эпоха Ивана Грозного была богата на реформы и преобразования. К началу царствования Иоанна относится введение строгих мер по предотвращению городских пожаров. Введённый новый Судебник 1550 года, призванный упорядочить правовую сферу, имел важное новшество – им были регламентированы наказания для самих судей и правительствующих особ. На церковном соборе 1551 года («Стоглавый собор» – по числу принятых глав) царь даёт духовенству наказ о наведении порядка в церковно-монастырской среде, искоренении пьянства, безделья, блуда. При Иване IV начался созыв Земских соборов, проведены реформы военной службы, государственного управления, внедрены элементы самоуправления на местном уровне.
Иоанн умел удивлять своё окружение и народ неожиданными решениями – помимо описанного выше царского «отречения» и отъезда в Александровскую слободу в 1564 году, имел место ещё один любопытный эпизод. В 1575 года Иоанн «сошёл с трона», на 11 месяцев номинально уступив его крещеному татарскому «царевичу», Симеону Бекбулатовичу, который даже издавал распоряжения и указы от собственного имени. Сам царь назвался Иваном Московским и жил за пределами города, на Петровке, «весь свой чин царский отдал Симеону, ездил просто, как боярин, в оглоблях, и как приедет к царю Симеону, ссаживается от царева места далеко, вместе с боярами». До нас дошли грамоты, в которых от имени великого князя Симеона всея Руси делаются разного рода земские распоряжения как от имени царя, царь же Иоанн называется государем князем московским.
Н.М. Карамзин пишет: «добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех Царств Могольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-Завоевателя; отвергнул или забыл название Мучителя, данное ему современниками».
Не умаляя многих заслуг Иоанна IV, не должно нам забывать и о жестоких, зачастую немотивированных репрессиях, сопутствующих его долгому правлению. Бытует довольно популярное оправдание таких злоупотреблений – мол, в рассматриваемый исторический период западноевропейские монархи лютовали ещё хлеще, а число казнённых кратно выше, чем в тогдашней Московии. Однако данный аргумент выглядит слабо – во-первых, необходимость равняться на лучших, а не на худших – это универсальная формула для всех времён и народов. Во-вторых, ни великие предшественники Иоанна, ни последующие правители не вошли в историю как мучители и тираны. При этом многие из них славно потрудились для укрепления величия и мощи Российского государства, не прибегая к экстремальным мерам и методам (среди предков Иоанна хотелось бы выделить упомянутого Ивана III, его деда, человека умеренного, эффективного и рационального в политическом отношении).
Дискуссионным остаётся и вопрос количества людей, пострадавших от репрессий в период правления Иоанна IV: цифры могут варьироваться от 3 000 до нескольких десятков тысяч человек. Не имея возможности ни подтвердить, ни опровергнуть указанные данные, отмечу только, что устрашают даже минимальные показатели (особенно - учитывая невиновность многих казнённых и принимая во внимание тогдашние изощрённые методы лишения жизни). Нельзя спорить с тем, что даже 3 тысячи жертв, погибших в страшных мучениях - это очень и очень немало (тем более, если соотнести данную цифру с тогдашней численностью населения – см. выше). Современники Иоанна говорят, что до конца жизни царь оставался одинаково скор на гнев и на опалы, однако в последние восемь лет его жизни мы не встречаем известий о казнях. Остаётся только догадываться (или живо представлять), какие мучительные видения и рассуждения мучили набожного царя, терзающегося воспоминаниями прошлого…
…После смерти Иоанна престол наследовал его сын Фёдор. Он правил почти 14 лет, хотя и считался в народе слабоумным. Однако сын грозного государя, по воспоминанием очевидцев, был очень ласков, тих, милостив и чрезвычайно набожен – за что и канонизирован Русской православной церковью как «святой благоверный Феодор I Иоаннович, царь Московский». Та неспокойная эпоха до сих пор будоражит умы людские; многие вопросы и поныне остаются без ответов, многие события обросли легендами и кривотолками; историки зачастую не сходятся в едином мнении, оценивая личность и деятельность первого русского царя.
Иоанн IV неизменно становится участником опросов общественного мнения на предмет избрания наиболее достойного правителя России – и интерес к его фигуре не ослабевает. Весьма характерно, что именно Иоанна IV выделял в качестве наиболее достойных правителей И.В. Сталин, считая эффективной его методику государственного управления . До сих пор у человечества нет единого мнения о том, может ли жестокость правителя быть оправдана его крупными политическими достижениями. Данный вопрос, скорее, относится к разряду этики, а потому пусть каждый для себя определяет это сам. Со своей стороны, не впадая в либеральность, но и не страдая симпатией к тоталитарным и человеконенавистническим режимам, хочу подытожить: заслуги Иоанна IV в области геополитики, в сфере государственных интересов – огромны. Однако считаю, что аналогичных результатов можно было добиться, не прибегая к террору и многочисленным жертвам. Тем не менее, любая история не терпит сослагательного наклонения, а потому будем принимать и нашу многовековую историю такой, какая она есть – со всеми её триумфами и падениями, с её великими трагедиями и великими победами.
Использованы материалы Н.М. Карамзина, С.М. Соловьёва и открытые интернет-ресурсы.
Иллюстрации А. Васнецова, В. Васнецова, И. Репина, Г. Метченко (из книги С. Алексеева "Суровый век"), И. Глазунова, П. Плешанова, М. Авилова, М.В. Петрова-Маслакова, Николая Неврева