Шумные наследники язычества? Загадочное происхождение и многоликость скоморохов
Представьте себе средневековое русское селение или городскую площадь. Вдруг раздаются залихватские звуки гудка, сопели или гуслей, дробный стук бубна, звон бесчисленных колокольчиков. Появляется ватага людей в ярких, порой нелепых одеждах, возможно, в масках, с музыкальными инструментами, куклами, а то и с ученым медведем на цепи. Это пришли скоморохи – бродячие артисты, весельчаки, музыканты, акробаты, одним словом, мастера на все руки в деле развлечения публики. Их называли по-разному: игрецы, гусельники, плясцы, потешники, «веселые люди». Они были неотъемлемой частью русской жизни на протяжении многих столетий, даря народу смех, музыку и зрелища, но при этом оставаясь фигурами загадочными, порой даже пугающими, балансирующими на грани дозволенного.
Откуда же взялись эти странствующие артисты? Точное происхождение скоморошества теряется во тьме веков. Первые упоминания о них относятся еще к XI столетию, ко временам Киевской Руси. Одна из наиболее распространенных гипотез связывает скоморохов с древними языческими жрецами – волхвами, гуслярами, участниками ритуальных игрищ. С приходом и утверждением христианства языческие культы оказались под запретом, капища были разрушены, и бывшие жрецы, лишившись своего статуса и функции, могли трансформироваться в бродячих артистов, сохранив при этом часть своих знаний, навыков и ритуальных практик. В пользу этой версии говорят некоторые элементы скоморошьего искусства: игра на гуслях (считавшихся священным инструментом), использование масок (личин), связь с определенными календарными праздниками (Масленица, Иван Купала), магические функции, приписываемые их музыке и пляскам. Сам звон многочисленных бубенцов и колокольчиков («шароком»), которыми скоморохи украшали свои костюмы и инструменты, служил не только для привлечения внимания толпы, но и считался оберегом, отпугивающим злых духов.
Однако существуют и другие теории. Некоторые исследователи видят в скоморохах наследников византийских мимов и гистрионов, проникших на Русь вместе с христианством. Другие указывают на возможное влияние западноевропейских жонглеров и шпильманов или на чисто славянские фольклорные корни. Скорее всего, русское скоморошество было явлением сложным, синкретическим, впитавшим в себя элементы разных традиций – и языческих, и христианских, и светских.
Как бы то ни было, к XV-XVII векам скоморошество достигло своего расцвета. Скоморохи были повсюду. Они бродили по городам и весям в одиночку или целыми ватагами («дружинами»), переходя из села в село, с ярмарки на ярмарку. Их репертуар был чрезвычайно разнообразен. Они играли на множестве музыкальных инструментов: струнных (гусли, гудок, позже – скрипка), духовых (сопели, жалейки, волынки), ударных (бубен, барабан, накры – литавры, ложки). Их музыка сопровождала пляски, хороводы, игры. Они пели песни – веселые, плясовые, сатирические («глумливые»), а возможно, исполняли и эпические сказания – былины.
Важной частью их выступлений были театрализованные представления. Скоморохи разыгрывали комические сценки, фарсы, интермедии, часто с использованием масок и переодеваний. Особой популярностью пользовался кукольный театр, главным героем которого был Петрушка (или его предшественники) – дерзкий и неунывающий шут, всегда готовый высмеять сильных мира сего и побить палкой своих обидчиков. Скоморохи были мастерами импровизации, мгновенно реагировали на настроение толпы, вовлекали зрителей в свои представления. Они были не просто артистами, а настоящими профессионалами развлечения, владевшими множеством навыков – от игры на музыкальных инструментах и акробатики до дрессировки животных (особенно медведей и коз). В мире, где развлечений было немного, а жизнь часто была суровой и однообразной, появление ватаги скоморохов становилось настоящим событием, приносящим радость, смех и возможность хоть ненадолго забыть о тяготах бытия.
Мудрецы, пророки и "желтая пресса": неожиданные роли бродячих артистов
Однако сводить роль скоморохов исключительно к развлечению было бы неверно. Эти бродячие артисты занимали в средневековом русском обществе гораздо более сложную и многогранную нишу. Они не были простыми ремесленниками, имеющими узкую специализацию. Скоморох часто был человеком «универсальным», обладавшим знаниями и навыками в самых разных областях, порой выходящих далеко за рамки лицедейства.
Считалось, что скоморохи обладают особой мудростью, унаследованной от предков, от языческих времен. Они были знатоками народных обычаев, обрядов, песен, сказок, хранителями фольклорной традиции. К ним нередко обращались за советом по самым разным житейским вопросам. Удивительно, но скоморохи считались и знатоками… сельского хозяйства! Крестьяне спрашивали у них совета, когда лучше начинать сев или жатву, как уберечь урожай от непогоды. И, судя по всему, прогнозы и советы «гусельников» часто оказывались на удивление дельными. Вероятно, постоянно кочуя по стране, наблюдая за природой и общаясь с людьми в разных местностях, они накапливали большой объем практических знаний о земледелии, погоде и народных приметах.
Более того, скоморохам приписывали и сверхъестественные способности. Они изучали астрологию (которая в те времена тесно переплеталась с астрономией), гадали, предсказывали будущее. В каждой крупной ватаге скоморохов обязательно была своя ворожея, к которой мог обратиться за помощью или предсказанием любой простолюдин. Их музыка и пляски часто воспринимались не просто как развлечение, а как магическое действо, способное влиять на природу, отгонять злых духов, обеспечивать плодородие и благополучие.
Особое место в жизни скоморохов занимали их тайные сборища. Легенды рассказывали о таких встречах на Замри-горе (которая сейчас является самой высокой точкой Москвы) в ночь на Ивана Купала (летнее солнцестояние). Говорили, что скоморохи собираются там для проведения языческих обрядов, прыгают через костры, поклоняются древним богам. Простой люд побаивался этих сборищ, считая их «бесовскими игрищами». Однако современные историки полагают, что эти встречи носили скорее профессиональный характер. Это были своего рода фестивали, съезды, где скоморохи со всей округи могли обменяться опытом, похвастаться новыми песнями, приемами, шутками, узнать последние новости – своеобразное «повышение квалификации» и укрепление корпоративного духа. Хотя, безусловно, какие-то отголоски древних языческих ритуалов в этих купальских празднествах могли сохраняться.
В дописьменную или малописьменную эпоху скоморохи выполняли и важнейшую функцию распространителей информации. Постоянно перемещаясь из города в город, с ярмарки на ярмарку, они были живыми носителями новостей. От них узнавали о событиях в столице, о царских указах, о войнах и победах, о происшествиях в соседних землях. Они разносили слухи, сплетни, анекдоты. В их песнях и небылицах часто содержались намеки на реальные события и лица. Фактически, скоморохи были средневековым аналогом «желтой прессы» и сарафанного радио одновременно.
Этой их ролью умело пользовались в своих интересах разные люди. Например, купец мог заказать скоморохам сочинить и исполнять на ярмарках едкую сатирическую песню, высмеивающую пороки его конкурента. Такой «черный пиар» мог нанести серьезный ущерб репутации и торговле соперника. Недобросовестно? Безусловно. Но, вероятно, весьма эффективно.
Существовала даже теория, что скоморохи могли выполнять и шпионские функции. Само слово «скоморох», по одной из версий, могло происходить от лангобардского scamar – «шпион», «разведчик». Во время выступлений вокруг скоморохов собиралась большая толпа. Люди расслаблялись, веселились, свободно обсуждали свои дела, делились новостями, высказывали недовольство властями или местными богатеями. А скоморохи, якобы, внимательно слушали эти разговоры и затем передавали собранные сведения своим заказчикам – будь то княжеская администрация, конкурирующий купец или даже иностранный агент. Насколько эта теория соответствует действительности – сказать сложно, прямых доказательств шпионской деятельности скоморохов нет. Но сама возможность такого использования их мобильности и близости к народу выглядит вполне правдоподобной. Скоморох был фигурой многоликой, сочетавшей в себе артиста, мудреца, прорицателя, носителя новостей, а возможно, и тайного агента.
От царских палат до медвежьих забав: скоморохи и власть
Отношение властей к скоморохам на протяжении веков было неоднозначным и менялось. С одной стороны, их бродячий образ жизни, вольные нравы, сатирические выступления, связь с языческими пережитками вызывали подозрение и неприязнь как у церковных, так и у светских властей. С другой стороны, их талант развлекать публику, их популярность в народе делали их востребованными и при княжеских, и при царском дворах.
Особенно известна любовь к скоморохам царя Ивана IV Грозного. Этот суровый и подозрительный монарх, оказывается, ценил их искусство и не считал нужным скрывать свое почтение. Есть свидетельства, что он не только охотно смотрел их представления, но и сам иногда принимал в них участие, переодеваясь и разыгрывая шутовские сценки. Возможно, в общении со скоморохами, в их грубоватом юморе и свободе от придворного этикета он находил отдушину от государственных забот и мрачных мыслей. Иван Грозный настолько проникся их талантами, что создал при своем дворе первый «Потешный двор» – прообраз будущего придворного театра. Чтобы собрать там лучших артистов, он даже издал специальную грамоту, приказывающую властям Новгорода выслать в Москву самых искусных скоморохов.
Однако далеко не все в окружении царя разделяли его увлечение. Некоторые знатные бояре, такие как князья Репнин и Курбский (последний позже станет яростным критиком Грозного), резко осуждали царские «потехи» со скоморохами, считая их недостойными православного государя и связывая их с «бесовскими игрищами».
Позже, уже в XVII веке, при царе Алексее Михайловиче, отношение к скоморохам стало более прагматичным. Власти попытались использовать их талант в своих целях, поставив его под контроль. Была создана Потешная палата – специальное придворное ведомство, отвечавшее за организацию развлечений при царском дворе. Скоморохи стали привлекаться к официальным празднествам, их выступления включались в программу придворных церемоний. Мода на содержание придворных шутов и «веселых людей» распространилась и среди знати. Крупные бояре и князья, такие как Шуйские или Пожарские, держали при своих дворах целые труппы скоморохов. Правда, репертуар этих придворных артистов, скорее всего, уже строго контролировался и должен был соответствовать вкусам и интересам их господ. Сатира и критика здесь вряд ли были уместны.
Особое место в скоморошьих представлениях занимали выступления с учеными медведями. Культ медведя как священного животного, символа силы, здоровья и плодородия, уходит корнями в глубокую языческую древность у славянских и финно-угорских народов. Считалось, что прикосновение к медведю приносит удачу, здоровье, а женщинам – плодовитость. Скоморохи умело использовали эти верования. Дрессированный медведь («Мишка», «Топтыгин») был непременным участником их выступлений. Он танцевал под музыку, боролся со своим поводырем, разыгрывал комические сценки. А после представления ушлые скоморохи предлагали зрительницам за особую плату прикоснуться к «хозяину леса», чтобы обрести счастье в материнстве. Плату брали не деньгами (которых у крестьян часто и не было), а натурой – едой (хлебом, яйцами, медом) или ремесленными изделиями. Так древний языческий ритуал превращался в источник дохода для бродячих артистов.
"Бесовские игрища": конфликт с церковью и закат скоморошества
Несмотря на периоды популярности и даже придворной службы, над скоморохами всегда висела угроза со стороны главного идеологического института средневековой Руси – православной церкви. Отношение духовенства к скоморохам было последовательно враждебным. И на то были веские причины.
Во-первых, церковь видела в скоморохах прямых наследников язычества. Их музыка, пляски, игрища, связь с календарными праздниками (Масленица, Русалии, Иван Купала), использование масок, гадания, выступления с «нечистыми» животными (медведь, коза) – все это воспринималось как «бесовские действа», пережитки проклятого языческого прошлого, с которым церковь вела непримиримую борьбу.
Во-вторых, скоморохи часто позволяли себе высмеивать в своих песнях и представлениях самих священнослужителей, их жадность, лицемерие, невежество. Эта критика подрывала авторитет церкви и вызывала гнев иерархов.
В-третьих, скоморохи были конкурентами церкви в борьбе за умы и досуг паствы. Их веселые и шумные представления отвлекали народ от посещения храма, от мыслей о спасении души, погружая его в мир греховных мирских удовольствий.
На протяжении столетий церковь пыталась бороться со скоморошеством: проповедями, поучениями, епитимиями (наказаниями) для тех, кто участвовал в их игрищах или приглашал их к себе. Но эта борьба носила скорее негласный характер и не приводила к искоренению явления. Скоморохи были слишком популярны в народе, а светские власти часто смотрели на их деятельность сквозь пальцы или даже покровительствовали им.
Решительный перелом наступил в середине XVII века, в правление царя Алексея Михайловича, прозванного «Тишайшим», но отличавшегося глубокой личной набожностью. Огромное влияние на царя приобрел энергичный и властный патриарх Никон, начавший церковную реформу и поставивший целью искоренение любых отклонений от православного благочестия, включая и народные «суеверия» и «бесовские игрища». Скоморошество стало одной из главных мишеней этой борьбы за «очищение» нравов.
В 1648 году (а затем и в последующие годы) были изданы царские указы, направленные на полное запрещение скоморошества. Эти указы предписывали «бесовские гудебные сосуды» (музыкальные инструменты скоморохов – гусли, домры, сурны, бубны), а также маски и другой реквизит отбирать и сжигать. Самих скоморохов и тех, кто их принимал или участвовал в их представлениях, велено было бить батогами, штрафовать, ссылать в «украинные городы» (на окраины государства). Началась настоящая охота на бродячих артистов. Их выступления были запрещены, их инструменты уничтожались тысячами. Путь скоморохов стал тернист и опасен.
Эти суровые меры привели к тому, что к концу XVII века традиционное скоморошество как массовое явление практически исчезло. Конечно, полностью искоренить народную смеховую культуру было невозможно. Элементы скоморошьего искусства ушли в подполье, сохранились в других формах – в искусстве ярмарочных балагуров и раешников, в репертуаре странствующих кукольников, в народной музыке и песнях. Но сама уникальная фигура скомороха – универсального артиста, носителя древних традиций, сатирика и мудреца – была фактически уничтожена совместными усилиями церкви и государства, стремившихся к полному контролю над духовной жизнью общества. Эпоха веселых и дерзких лицедеев закончилась, оставив после себя лишь легенды, песни да загадки, которые до сих пор волнуют исследователей русской культуры.