Я никогда не думал, что могу в один миг потерять веру в свою жену. Да что там потерять — у меня будто почву из-под ног выдернули. А всё началось с на удивление простого, почти безобидного события: её подруга Анька приехала к нам погостить. Если б я знал, во что это выльется, ни за что бы не пригласил её остаться на ночь. Но давайте по порядку.
С тех пор как Таня вернулась из своей поездки во Францию, я стал замечать, что она ведёт себя слегка странно. Сначала списывал на смену обстановки: путешествия, другой климат, Франция всё-таки... Может, ей там очень понравилось, и она просто скучала по парижским улочкам или по уютным кафе на тихих провинциальных улочках. Но было нечто большее. Как только речь заходила о том отпуске, у неё появлялась такая… избыточная осторожность в словах, будто она боялась чего-то проговориться.
Обычно, когда мы с женой ссорились (а мелких ссор у нас хватало), она быстро отходила, могла крикнуть, но потом смеялась и мирилась. А после Франции стала какой-то нервной, изворотливой. Я поначалу списывал это на женские капризы. Но внутренний голос нашёптывал, что дело здесь не только в «женском характере».
Время шло, вроде бы всё притёрлось. Но однажды вечером Таня заявила:
— Дим, приедет Анька, можно ей пару дней у нас перекантоваться? У неё там проблемы с парнем, вроде бы разъезжаются.
Я не возражал. С Анной мы знакомы сто лет, дружим как бы семьями. Я, правда, не скажу, что обожаю её болтовню, но, будь что будет — помогать же надо.
— Да пускай остаётся, если ей больше негде. Две-три ночи — не проблема, — я пожал плечами.
Приехала Анька через день. Была сама не своя: суетилась, вздыхала, курить бегала каждые полчаса. Я старался держаться в стороне, давал им возможность поболтать. Но что-то в её поведении казалось мне… каким-то виноватым, что ли.
Когда мы вечером все вместе собрались за ужином, она почти не ела, только наливала себе вино и с видимым удовольствием опрокидывала бокал за бокалом. Жена её подначивает:
— Ань, ты полегче. Это уже четвёртый бокал!
Она криво ухмыльнулась:
— Да ладно, всё равно спать плохо буду… Расскажи лучше, как там Франция, отдохнула год назад? Вообще супер же было!
Таня моментально напряглась. Я заметил, как она замерла и отвела глаза. Вместо ответа сказала:
— Да нормально, чё. Франция как Франция. Ты же была со мной, чего спрашивать?
Сама же сразу перевела тему на какую-то ерунду: «Ой, купила новое платье…» — и понеслась. Я молча отметил этот факт. И да, у меня внутри завёлся такой холодный червячок: «Что за секреты эти дамочки прячут?»
В ту же ночь, уже ближе к двенадцати, я пошёл на кухню воды попить, а там слышу из гостиной, где девчонки приглушённо общаются, как будто ссора какая-то зарождается. Музыку негромко включили, хохотали, а потом вдруг раз — и что-то бурное. Я приостановился в коридоре, пытаясь понять, о чём речь.
— Да ну тебя, Ань, — произносит моя жена раздражённо. — Не при мне такое говорить!
— Тань, я же молчу обычно, а сейчас… да я просто выпила, и всё. Ну и что такого… Я бы тебе не напоминала, если б ты мне там тогда… Сама ж говорила, что хотела острых ощущений… — хихикает Анька пьяно.
Жена пытается её шикнуть:
— Тихо! Не начинай…
Я подкрался ближе, сердце стучит: «Тихо, не спугнуть!» Слышу, Анька всхлипывает:
— Таня, да брось, чего ты киснешь? Ты сама тогда сказала: «Я просто хотела приключений!» Вот и оторвалась…
— Да это другое было, — шипит жена. — Успокойся уже!
У меня уши моментально навострились: «Какое “другое”? Что значит “приключений”?» И тут же в голову полезли грязные мысли: а что, если там, во Франции, реально что-то было? Я вспомнил её новый заряд страсти, который вдруг после возвращения проснулся. Вроде бы я радовался, а сейчас стало не по себе.
Но на тот момент ничего конкретного не выловил. Решил не врываться. Просто вернулся в комнату, стараясь успокоиться. Может, мне показалось. Может, у них действительно был девичий разговор, не предназначенный для чужих ушей.
На следующий день, когда я вернулся с работы, картина интересная: Таня сидит за ноутом, что-то печатает, Анька испарилась. Я спрашиваю:
— А где твоя подруга?
— Уехала, — жена ответила коротко, даже не отрываясь от экрана.
— Почему так резко? Ещё вчера говорила, что остановится у нас на два-три дня.
— Да передумала, наверное. Сказала, что больше не надо, она кое-что решила со своим парнем уладить.
Ответила она настолько сухо, что мне стало жутко подозрительно. Чувствую: что-то не так. Мне показалось, что Таня специально вытурила её до моего прихода, чтобы она не сболтнула лишнего. Но опять же — это мог быть и мой больной мозг, переполненный сомнениями. Решил пока промолчать.
Однако следующим вечером случилось то, что буквально перевернуло моё сознание. Сижу я в гостиной, смотрю телевизор, а жена возится на кухне. Вдруг мне на телефон в мессенджере прилетает сообщение от Аньки (видимо, она считала, что я в спальне, а Таня где-то рядом). Пишет: «Извини за вчерашнее. Я перебрала. Не хотел(а) лишнего вспоминать. Но твоя жена пусть не боится. Я больше никому ничего не скажу. Сама еле вспомнила, как всё было».
Я читаю — и у меня внутри всё сжимается. Вопросов куча: «О чём она? Что не хотела вспоминать? Что именно случилось “там”?» Отвечаю ей:
— «Ань, объясни, о чём конкретно речь?»
Она присылает короткий ответ: «Дим, извини, я не могу. Это Танина личная история. Пусть сама рассказывает, если хочет. Я больше не лезу».
Я был готов взорваться. Это уже не глюки, а что-то реальное. Выхожу на кухню, вырубаю к чёрту плиту, на которой суп булькает, и со всей серьёзностью поворачиваюсь к Тане:
— Что за чушь? Что скрываешь? Зачем Анька мне такое пишет?
Жена делает большие глаза:
— Она тебе что-то написала? Покажи!
Я ей подношу телефон под нос. Она читает и тут же начинает орать:
— Дима, да это что за бред! Я вообще не понимаю, чего она несёт! Может, ей и вправду что-то привиделось!
Но я вижу её дрожащие руки. Вижу, как у неё глаза бегают. И понимаю: она врёт. Сразу, без зазрения совести, пытается выкрутиться.
— Таня, давай по-хорошему, — стараюсь не закипеть. — Ты была в этой чёртовой Франции. Может, у тебя там был какой-то зажигательный роман или интрижка. Скажи хоть, что это было?
— Да ничего не было, Дим, давай хватит уже, правда! — она скачет вокруг плиты, пытается «сделать вид», что stir-fry мешает, а сама мечется, как загнанная.
Ночь мы провели отвратительно. Я пытался ложиться спать, а в голове бешено крутились картинки: «Франция, роман, Aнька что-то знает». У меня в желудке противный холодок, а в голове одна мысль: «Да как же так? Я ей доверял!»
Наутро, едва мы позавтракали, Таня неожиданно предложила:
— Слушай, может, нам на природу сгонять? Давно не выбирались…
Я прищурился:
— Ага, на природу, чтоб я успокоился и не спрашивал лишнего, да?
Она хлопает глазами:
— Дима, ну правда, чего ты завёлся? Нам надо сменить обстановку, проветриться. Вдруг тебе покажется, что всё это ерунда.
— Нет, подожди, — упираюсь я. — Меня тошнит от неизвестности. Либо объясняй по-человечески, что там было, либо не удивляйся, что я взрываюсь.
Она вздохнула, пожала плечами:
— Ладно, давай поговорим вечером, когда вернёмся, а сейчас давай хотя бы днём отдыхать. Хорошо?
Согласился я нехотя. В итоге день мы действительно провели где-то в лесу, жарили шашлыки, молча пялились на костёр. Я пытался «раздавить» её молчанием, но она упорно уходила от серьёзных тем, говорила про погоду, про планы на ремонт. Вечером устал я уже спорить, да и сам был головой не здесь.
А кульминация случилась через несколько дней. Мы как раз пригласили компанию знакомых на «домашние посиделки» — повод был смешной, решили устроить дегустацию разных видов вина. Я, если честно, не пью много, но у меня была цель: под этим прикрытием выудить из Тани или хотя бы из её ближайших подруг какие-то подробности. Как на грех, никто из «ближайших» не пришёл, кроме самой хозяйки, моей жены. Пить собралась, в основном, мужская компания.
Всё шло весело, но под конец вечера, когда гости начали расходиться, внезапно появляется Анька. Да, та самая. И знаете, выглядит не особо счастливой: заплаканные глаза, гремит ключами в сумке, якобы ей нужно что-то срочно от Тани. Смотрю на неё и понимаю, что именно сейчас, возможно, всё и всплывёт.
Я решаю пойти ва-банк. Затягиваю её на кухню, пока Таня в комнате с другим нашим товарищем беседует. Говорю тихо, но жёстко:
— Аня, послушай: я устал от этих тайн. Скажи мне правду про Таню и Францию. Я не буду орать, не буду бить её посуду, просто скажи, что там было. Я же вижу, ты сама на иголках.
Она мнётся. Чувствуется, что ей не хочется меня подставлять, но и молчать ей тяжело. В конце концов выдыхает и тихим шёпотом произносит:
— Если вкратце… у неё был секс сразу с двумя парнями, ещё и… ну, сами понимаете, с кем: французы-негры, они там гуляли в одном баре… Но это был один раз. Она была пьяная, говорила, что «просто хотела приключений», — вот её точные слова.
Я вытаращился:
— Двумя?! Одновременно?!
— Да, — кивает Анька, вздыхая. — Я хотела её остановить, но она мне сказала, что никто не узнает и что мы «во Франции, и это будет только красивым воспоминанием». Потом вообще сама меня же попросила: «Забудь! Как будто не было».
У меня будто гром среди ясного неба — и в то же время всё внутри оборвалось, но пазл сложился до конца. Все недомолвки, нервозность Тани, её новый «секс-подход», её странные взгляды. Я даже не смог нормально выдохнуть: у меня ком к горлу подкатил. Хотелось рвать и метать. И в этот момент Таня заходит на кухню, видит наши перекошенные лица:
— Вы чё тут шушукаетесь?
Молчу. Стою с выпученными глазами и машинально сжимаю кулаки. Анька начинает пятиться:
— Извините, мне надо… я пойду…
И пытается незаметно улизнуть. Таня её хватает за руку:
— Ты что сделала? Зачем ты… —
Но та вырывается, выбегает в коридор, а я вставляю свои пять копеек:
— Пусть идёт, хорош. Она уже всё сказала.
Таня поворачивается ко мне, лицо белое, как простыня:
— Дима, ты не понял, это бред! Я ничего такого не делала, это всё…
— Прекрати врать! — я уже не сдерживаюсь. — Она сказала правду, и я тебе верил, а ты всё время врала!
В зале остаются двое наших гостей, оторопело смотрят в нашу сторону. Я поднимаю голос:
— Как ты могла? С двумя сразу? Чтоб тебя… Как вообще? Франция — это, конечно, шикарно, но… — меня передёргивает от злости и омерзения.
Жена орёт в ответ:
— Заткнись! Это клевета! Она просто придуривается, она обозлённая на меня, у неё свои тараканы!
Я захлёбываюсь в ярости:
— Да чтобы она настолько чётко всё описала?! Что это за «приключения» у тебя были, извращенка ты хренова!
Тут жена впадает в настоящую истерику: швыряет бокал на пол, кричит:
— Да как ты смеешь! Я твоя жена, почему ты веришь этой дуре?!
— Потому что все факты совпадают!
Наши друзья пытаются нас успокоить, говорят:
— Ребята, давайте без рукоприкладства, без крайностей.
Но я уже не слышу. Такое чувство, что меня облили ледяной водой. Глаза горят, колени трясутся, в груди — вакуум. Понимаю, что всё, веры ей нет. Если она сейчас не признается, значит, врала и продолжит врать.
— Скажи прямо: было это или нет?! — я почти срываюсь на крик.
— Нет! — шипит она, заливаясь слезами. — Ты просто псих, который готов верить каждой сплетне!
— Тогда почему Анька так уверенно описала всю картину? Почему ты так боишься? Что за «я просто хотела приключений»?
— Бред! Я ничего не хотела. Она по пьяни выдумала.
Слышу, как один из гостей кому-то шепчет:
— Жесть, вот это драма, — и уже видно, что людям尴尬 (неудобно), они начинают одеваться и выскальзывать из квартиры. Никому не хочется участвовать в семейном разборе полётов.
Я остаюсь один на один со своей «любимой», которая стоит, всхлипывает и не знает, куда себя деть. У меня внутри и боль, и злость, и отвращение, и жалость. Всё вперемешку, бурлит, как вулкан. Последняя капля — она в слезах кидается ко мне, пытается обнять:
— Дим, нет, это всё не так! Поверь, я не могла…
Я скидываю её руки:
— Не трогай меня! Тошнит. Мне реально противно.
Собираю ключи, кошелёк, в запарке натягиваю ботинки. Она орёт мне в спину:
— Куда ты? Мы будем это обсуждать?!
— Поздно уже обсуждать, Таня. Я приду, когда остыну… если вообще приду.
Я хлопнул дверью — и только в подъезде сообразил, что мне даже негде переночевать. Но я был настолько на взводе, что поехал в круглосуточное кафе, там просидел несколько часов, тупо глядя в одну точку. Мне казалось, что всё, что мы выстраивали годами, всё, во что я верил, рухнуло одним махом. Да, нет видеозаписей, нет фотографий, нет стопроцентного доказательства, но детали, которые я слышал от Аньки, звучали слишком конкретно, чтобы быть выдумкой. И фраза: «Я просто хотела приключений» — до сих пор жжёт мне мозг
Сейчас я думаю, что дальше. Подруга молчит — всё сказала, а потом испарилась. Таня клянётся, что это враньё, и добавляет: «У тебя нет доказательств, значит, и разговора нет». Но как жить в такой обстановке? Доверия-то уже нет.
Возможно, кто-то в комментариях скажет: «Да бросай, что за цирк!» или «Да пробуй мириться, жену никто не заменит». Не знаю. Я всё ещё надеюсь, что как-то пойму правду. Если она, внезапно, докажет свою невиновность, может, я и прощу. Но пока я вижу только тупик: она твердит, что этого не было, а подруга уверена в обратном.