5 часть
Автор Наида Багандова
- А что, разве нет? Ди, неужели тебе любви не хочется? Знаешь, вот, когда мы с Гервигом вместе, кажется, что наши сердца бьются в унисон. Мне не хочется отпускать его руку, не хочется расставаться с ним на ночь и спать одной, потому что во сне я все равно буду видеть его. Если мы не видимся несколько дней, то я начинаю сходить с ума, видеть эротические сны, нашу близость. Когда любишь мужчину, то хочешь его постоянно, хочешь близости, внутри рождается какой – то животный инстинкт. – она смущено закрыла лицо руками – Ты просто не понимаешь чего пытаешься лишить себя, обрекая себя выйти замуж как там у вас по закону гор принято. Здесь тебя никто не осудит, ты можешь найти мужчину, завести отношения, выйти замуж. Не думаю, что все мусульмане строго не спят вместе до свадьбы. Я не хочу тебе такой жизни, на которую ты себя подписала. Ты меня извини, конечно, но как себя нужно не уважать, чтобы лечь с мужчиной без любви! Превращать близость в пытку, когда ты должна умирать от наслаждения в руках мужчины, которого любишь всего и полностью! Ди, я серьезно!
- Света, тебя заносит, и спешу заметить, не в ту степь. Мне собираться нужно, вставай.
- Можешь считать, что я озабоченная развратница, но я бы умерла от ваших этих горских законов. Неужели у тебя просто физически не возникает желание, когда ты видишь красивых мужчин? Что, серьезно? И даже мыслей никаких? Нет, ну это не норма, подруга. Запреты запретами, а с природой не поспоришь. Либо ты меня сейчас обманываешь, либо у тебя уже на почве отсутствия необходимого для организма, пошли расстройства чувств и притупление эмоционального фона. Это у вас, там, в Дагестане, реально так девушки как камни?
- Хватит, Света! – я немного повысила тон, в надежде, что это заставит ее закрыть тему.
- Нет, ну ты только представь, приезжаешь ты туда, приходит к тебе какой – то бородатый, которого ты впервые видишь, сватает, женится на тебе. Все молча. И в первую ночь как с ним? – не унималась Света – лежать как бревно и ждать, когда тебя просто как вещь потрогают и лягут на другой бок?
Я больше не могла. Все, что я слышала, резало меня изнутри, как - будто изрезая самым тупым на свете ножом. Она даже представления не имела, что я чувствую, слушая ее. Она ничего не знала. Но своими словами, совершенно не подозревая, она словно разодрала старую, глубокую, пропитанную до дна гноем, рану. Невыносимо.
- Хватит, я сказала! Хорош меня жалеть! – подруга только хотела возразить, но мой крик заставил ее заткнуться и удивленно уставиться на меня. – Ты не имеешь права судить какого мне будет и какой жизни я достойна, потому что ты ничего не знаешь! Ни – че – го! Я каждую ночь кусаю губы, вспоминая свой самый большой грех, но разрываясь от желания все повторить. Я каждую ночь вижу во сне как восхитительно мне было растворяться в мужчине, которого я, наверное, никогда не смогу забыть.
Я встала из – за стола, подошла к кухонной мебели, взяла стакан и набрала воды. Я так и не смогла поднести стакан ко рту, руки меня просто не слушались. Света молчала. Я видела шок в ее глазах. Она даже не двигалась. Смотрела на меня с открытым ртом. Да, Светка, я не святая, грязи во мне достаточно.
- Я знаю что такое любовь, я знаю ее вкус. Я знаю как пахнет мой любимый мужчина, его запах я ни с каким другим не спутаю. Один его взгляд в мою сторону плавил все мое нутро; один взгляд и я была согласна сделать все, чтобы ему было хорошо. – стакан с дребезгом разбился и я осела на пол – Света, я не святая, я с ним жила больше двух лет, и сейчас меня не возбудит сам Бред Пит, потому что мое тело подчиняется только его рукам. Я не боюсь жить в Дагестане. Я боюсь его увидеть и сорваться. Я больше не хочу грешить, того что я сделала мне жизни не хватит смыть с себя.
Я закрыла лицо руками и заплакала. Я больше не могла. Света ошарашено наблюдала за тем, как я обливаюсь слезами и словно боялась подойти ко мне, словно видела меня другую, совершенно ей не знакомую. Через несколько минут подруга все же подошла, села рядом, пытаясь обнять.
- Прости меня, я не знала… Но почему сразу грешить, почему не поженитесь, раз у вас такая любовь?
- Светка, ты так далека от наших понятий. – я хрипло засмеялась – Он меня просто хотел, хотел тело. На таких потом не женятся. У нас за такое убивают. И меня стоило бы. Убить. И я бы так сейчас не мучилась. Он женился на родственнице, на скромной, чистой и порядочной акушинке. А я должна радоваться, что у меня нет родных братьев, и отец умер. Мама меня просто пожалела. Я уехала, но от себя не сбежать.
- Боже, Ди… Я не знаю… Ты это… Ты не права, зачем ты себя обвиняешь? Ты ведь не виновата, что твое сердце сильнее разума. Теперь я еще больше не хочу, чтобы ты оставалась там. Приезжай обратно, маму тоже забери. Начни все заново. Я помогу всем, что в моих силах. Ты как на верную смерть туда едешь.
- Спасибо, родная. Спасибо, что не осуждаешь и предлагаешь помощь. Но я не могу, это уже решенный вопрос. Лучше ты ко мне приезжай, поймешь, что не все так по древнему у нас в республике. Я уверена, что твое мнение кардинально изменится потом.
- Нет уж! – замахала руками подруга – оденут еще мешок на голову, закинут в посаженную черную приору с максимальной тонировкой, и ищи меня потом где хочешь. Мой Гервиг этого не переживет.
- А что, зато будет у тебя накаченный мужчина рядом с акцентом не хуже немецкого. – засмеялась я, смотря на Светку.
- Ага, бородатый горец ни черта не понимающий по – русски – завопила она, визуально изображая длинную бороду.
- А что, мало что ли европейских мужчин, которые ходят с бородой. Борода, к вашему сведению, Светлана Владимировна, признак брутальности мужчины. Вон, Джиган во всю поет на сцене с не хилой такой бородкой.
- Ага, мне такие больше старика Хоттабыча напоминают, нежели бруталов.
- Ладно, хорош мечтать, пошли помогать мне с вещами, а то я точно никуда не улечу.
В аэропорту меня встречало не так уж много людей: мама, сестра и будущий зять. Больше, в принципе, никого и не стоило ждать.
Пока Зарина открывала дверь в квартиру, в моем сознании ожили картинки прошлого. Столько всего было в стенах этой квартиры; все мои слезы, крики, агрессия, мгновения самого большого счастья и греха, часы в объятиях любимого мужчины, ночи без сна в переживаниях, когда он уезжал из города. Эта квартира стала моим вторым домом. Зарина поменяла обои, обновилась мебель, все иначе, но та же энергетика, которая присутствовала при моем проживании. Я вернулась.
Глава 11. Я буду только твоей... Невестой.
Свадебные хлопоты закружили нас настолько, что еда и усталость напрочь забывались на весь день. Я успела съездить и в Баку и в Турцию, купить в «КИРГУ» мебель, потеряться в этом гипермаркете, выбрать платье и все причиндалы, забыть в такси сумку и почувствовать себя ишаком отпущения. Это я так, не со зла, конечно. Это приятные хлопоты, которые стоят всех наших усилий и времени. Зарина последний месяц жила на одних успокоительных, но выходила из себя даже на ровном месте. Все невесты такие обозленные и неадекватные? Если да, то надеюсь, что я первый и последний раз взваливаю на себя обязанности подружки невесты. Я за этот месяц чуть сама не свихнулась вместе с сестрой.
Мои страхи столкнуться где – то с Амиром и нашими общими знакомыми не оправдались за месяц. Я объездила весь город по свадебным нуждам, но никого не встретила. За время беготни я и место работы себе присмотрела в одном центре изучения иностранных языков. Меня приглашали в университет, в котором я училась, но идти туда преподавать хотелось меньше всего, не знаю даже почему.
Столица республики, безусловно, преобразилась, многие улицы за пару лет очень изменились. А сколько новых построек, многоэтажек и торговых центров открылось, глаза просто разбегались. А люди, люди все те же, только мода другая. У одних мода показывать себя как религиозную личность, умалчивая о реальной стороне дела. Даже ношение хиджаба сделали каким – то модным трендом, вчера расхаживая в мини девушки сегодня одели исламскую одежду только потому что так модно и легче выйти замуж. Завтра появится новая мода и они забудут о хиджабе и пойдут за новшествами. Нет, есть конечно и те, у кого и мысли, и манера поведения и образ жизни соответствуют их внешнему виду, я с этим не спорю. Мне только интересно, зачем делать из религии моду? Я далеко не глубоко религиозна, не пришла еще к тому, чтобы сменить все в себе, для меня это жизненно важный шаг, такой же важный как и замужество. Так или иначе, рано или поздно, мы возвращаемся к Богу, к истокам мира. ОН над нашими головами, в какой бы не ходили мы одежде, наши мысли ЕМУ слышны и известны. Только, видимо, это доходит не до каждого ума.
У других гламурная мода; посаженные приоры, модные салоны и кальянные, сто одна роза, мишки и фальшивые чувства. Только розы, приоры и салоны оплачены благодаря родителям. Когда заканчивала школу стыдно было даже на счет положить попросить денег у матери. А недавно на моих глазах девчонка лет 13 ругалась со своей мамой только потому что мать не купила ей айфон, когда получила зарплату. А через час эта же особа хлопнув дверью ушла в салон красоты. В тот момент у меня не было слов, лишь эмоции.
Я позволила себе многое, сорвала доверие матери, спала в одной постели с мужчиной, который не был мне мужем. Я знаю, что не святая. Только, чтобы я не сделала, я не считаю мою мать обязанной все мне прощать и дозволять, не посмела бы даже пикнуть, если она выгнала и отказалась от меня. Я не посмею и сейчас что – то требовать и просить у нее. Лучше я буду работать днем и ночью, но постараюсь, чтобы ей никогда не пришлось тратиться на меня, на мои бессмысленные поступки и желания. Не сразу, но я к этому пришла. Надеюсь, что не слишком поздно та самая малолетка и множество похожих на нее тоже придут к истинным ценностям.
Я делаю намаз не из страха загробной жизни, не из желания так смыть свой грех. Я пришла к желанию быть услышанной Богом. Когда ты встаешь на коврик, читаешь молитву, совершаешь необходимые движения, читаешь дуа, ты словно делаешь что – то такое особенное, драгоценное; наедине с Создателем ты абсолютно открыт. Намаз, для меня - это что – то личное, интимное. Я встаю на коврик для себя, для души, для ощущения покоя. Кроме моей семьи никто здесь не знает об этом, и я не считаю нужным кого - то ставить в известность. Смешно наблюдать за тем, как некоторые родственницы, явно желая обратить на себя внимание, делают акцент на том, что они отлучатся на намаз, а потом начинается хвалебная речь старших о том, какие те умницы, что не пропускают молитву. За время их лицемерной болтовни я успеваю выйти, побыть наедине с Всевышним и вернуться к гостям, которые только после всех церемоний идут делать омовение все с такой же демонстративной походкой.
Толпа родственников, от которой не было пользы, выносила мозг и нервировала не только меня, но и сестру с мамой. Причиной было то, что Зарина выбрала не лакца, по нации отца, и не аварца, представителя маминой нации, а кумыка. Мне эти разговоры были до боли знакомы. Иногда мне кажется, что именно нация сыграла главную роль в наших с Амиром отношениях. Если сейчас, перед свадьбой у нас возмущались, в основном, родственники моей мамы, то даже страшно представить, что было бы, если мой любимый мужчина решил бы привести меня в свой дом. Нас бы живьем сожгли его родственники. Акушинцы, одни из немногих, которые придерживаются понятия, что хороший камень за село не бросают. Много сердец разбито, много любви растоптано именно потому, что у этих представителей даргинской народности помешаны на родственных браках, вплоть до женитьбы двоюродных. Чужих у них практически не принимают, они так и остаются обделенными вниманием всю жизнь. Есть, конечно, исключения, но их настолько мало, что они едва заметны. Меня ждала бы та же участь, будь у Амира намерение сделать меня своей женой.
В день свадьбы я нервничала, наверное, больше, чем невеста. Зарину забирали из нашего дома в Кизляре, в маленький банкетный зал, а потом в Махачкалу, в зал к жениху. Какие они были красивые и счастливые невозможно передать простыми словами. Мама плакала. От счастья. Счастье наших родителей заключается в нашем счастье, счастье их детей. Главное, уметь друг друга слушать и слышать. Мы с сестрой не смогли сдержаться, слезы пошли сами. Я знаю, я чувствовала, что в такой важный день, папа тоже был с нами рядом.
После всей суматохи молодые поехали к себе на квартиру, гости разошлись, а я вместе с другом Муслима поехала на свою квартиру. Ахмед, как и большая часть представителей аварской нации, имел, свойственный лишь аварцам, акцент, но был очень веселым и далеко не глупым мужчиной. Пока мы ехали в махачкалинских пробках, он мне рассказал о себе. Ахмед с детства занимался единоборствами, тренировался в школе олимпийского резерва, часто ездил на соревнования, последние два года занимается в Волгограде и живет там. Чисто кавказская внешность: черные глаза и волосы, немного грубые черты лица, высокий рост и плотное телосложение не могли не обратить на него внимание девушек на свадьбе. Но, к моему удивлению, ни на чьи знаки внимания он не реагировал, никого не рассматривал, не пытался заигрывать. Это, наверное, и вызвало у меня уважение к нему, абсолютно сразу.
Мы подъехали к нужному подъезду, я поблагодарила Ахмеда за добрый жест и поднялась к себе. Мои ноги сразу нашли кровать.
Я проснулась в семь утра с мыслями задушить человека, который звонил в такую рань. Открыв сонные глаза и нашарив телефон на полу, рядом с кроватью,я раздраженно ответила на звонок.
- Диии, спаси меня! – тихо пробубнила сестра. – Приезжай скорее, пожалуйста.
- Зарина,ты головой не ударилась о кровать, а? Ты время видела? Как я припрусь к тебе в квартиру в семь утра?! – еще больше разозлилась я.
- Мусик еще спит, приезжай да, я не хочу быть одна когда он проснется.
- Чего?! Это еще почему?
- Ну… стыдно мне… Я простынь кинула в стиральную машинку, но мне все равно стыдно. Приезжвай, я тебя умоляю! Сестра ты мне или не сестра, в конце концов?
- Эй, детё мое, когда замуж выходила думать над было, что проснуться утром и смотреть мужу в глаза каждый день – это первая обязанность твоя теперь на всю жизнь. Приехать туда и тупо сидеть с тобой я не имею никакого права. Хорош паниковать и меня злить с утра. Все, я отключаюсь. Увидимся у твоей свекрови дома.
Зарина что – то еще там пищала в трубку, но я просто отключила телефон и ушла с головой под одеяло, намереваясь поспать еще часок.
Я уже одевалась, когда мой телефон вновь зазвонил. На этот раз светился неизвестный номер. Сердце сразу застучало быстрее, а из легких словно выкачали весь воздух. Я приехала совсем недавно, мало кто из родственников знал мой новый номер, да и их имена были у меня сохранены. Вернув телефон на подоконник, я взяла в руки две вешалки с разными платьями. Уже минут двадцать не могла определиться какое надеть. Телефон задребезжал снова, на дисплее уже светился номер Муслима.
- Аллло…
- Диаш, доброе утро. Извини, если помешал, но твоя сестра скоро меня убьет глазами, если ты не приедешь.
- Вы еще на квартире? Вы время видели? – Я была шокирована их медлительностью. Обычно молодые приходят в дом родителей первыми, а было уже десять часов.
- Это я виноват. Ладно, что я проспал еще ничего, а вот твоя младшая сестра отказывается ехать без тебя.
- Что? Как это отказывается? – я злилась не на шутку. – Пока я не приехала к вам и не расшибла ей остатки мозгов, пусть немедленно тащит свою пятую точку куда следует!
- Ты слышишь, Зарина, Диана тебе передала очень милое послание. – послышался шум, что – то упало. – Диана, приезжай, а?
- Уф, я так понимаю, кому – то явно надоело жить. Хорошо, я через минут десять выйду, приеду к вам.Ждите.
- Диана, Диана, подожди… Тебе до меня звонил Ахмед, он недалеко от твоего дома. Перезвони ему, приезжайте вместе.
- Зачем? Я могу приехать сама.
- Я знаю, что можешь. Сделай это ради меня, приезжайте вместе.
- Хорошо, сейчас перезвоню ему.
- У него четыре семерки в конце номера.
- Хорошо – хорошо, все, отключаюсь.
Идея ехать к сестре вместе с лучшим другом зятя меня совсем не радовала. Моей ошибкой в тот момент было совсем не сообразить для чего это все Муслиму. Он хотел нас свести. Это я поняла гораздо позже.
Как только я набрала неизвестный мне ранее номер и пошли гудки, звонок сбросили. Через несколько секунд Ахмед перезвонил сам.
- Алло, Диана, привет. Это Ахмед.
- Да, привет, Ахмед, я узнала. Муслим сказал, что ты где – то неподалеку от моей квартиры.
- Я прямо у твоего подъезда. Как соберешься – выходи.
- Хорошо. Ахмед, зеленый или красный?
- Эм…Что, прости? – парень явно был в шоке от неуместного и непонятного вопроса.
- Цвет. Выбери: красный или зеленый.
- Зеленый, наверно. – все еще шокировано произнес Ахмед.
- Ладно, я скоро спущусь.
Кинув телефон в черный клатч, я посмотрела на себя в зеркало и невольно захотелось улыбнуться. Я представила ошарашенное лицо Ахмеда, когда я спросила про цвет и засмеялась в голос. Повесив обратно в шкаф красное платье с гипюровыми рукавами, я сняла с вешалки зеленое платье чуть ниже колен. Оно облегало фигуру, рукав в три четверти, вырез на шее лодочкой, а сзади молния золотого цвета во всю длину платья. Застегнув платье и последний раз поправив волосы перед зеркалом, я одела черные туфли и вышла.
Спускаясь все ниже по лестнице я ощутила легкий озноб в теле. Стало как – то не по себе. Я обернулась и посмотрела на лестницу вверх – никого нет. Чувство неловкости не отпускало меня и когда я села в машину Ахмеда. Ощущение, что за мной кто – то наблюдает камнем засело внутри.
- Привет. Вот ты о чем говорила, - засмеялся Ахмед. – Я - то не сразу понял, о чем ты спрашивала. Хорошо выглядишь.
- Спасибо. Я сегодня немного злая, так как моя ненормальная сестра испортила мне все утро. Пол часа не могла решить что одеть.
- Ну, у вас, у девушек – это нормальное явление, когда вы не знаете что одеть, а шкаф переполнен одеждой. - вновь, засмеявшись, посмотрел мне прямо в глаза парень.
- Ну, я как все не делаю обычно из этого проблему, не знаю, что нашло на меня сегодня. – Ахмед не отрывал от меня взгляда, я не выдержала и отвернулась к окну. – Наверное, перелет и свадьба сейчас дают знать о том, что такое вымотаться и устать.
- Плохо переносишь перелеты? – оторвав от меня изучающий взгляд спросил Ахмед.
- Не скажу, что плохо их переношу, не так часто летала ведь. Только в Германию и обратно.
- Почему ты вернулась, Диана? – выруливая со двора, парень вновь изучающе посмотрел на меня.
- Думаю, по -другому и не должно было быть. – я опустила глаза и сомкнула руки на коленях. – Моя семья здесь, глупо было бы оставаться в чужой стране, без близких. Я ездила на учебу, с таким расчетом, что через несколько лет вернусь.
- Но, если у тебя была бы такая возможность, ты бы уехала обратно куда –то из страны?
- Я о таком даже и не думала, если честно.
- Когда я приезжаю с мировых соревнований, мне становится обидно.
- Почему?
- В других странах нет такого количества природных ресурсов, нет такого количества от Бога талантливых спортсменов, музыкантов и многих других. Но есть страны, которые не имея всего этого, живут лучше чем мы в России. Взять ту же Швецию, например. Одна из самых богатых стран мира, чем хуже мы? Сказать честно, часто думаю о том, чтобы заработать достаточно и потом забрать своих родных и уехать куда – нибудь.
- Ну, думаю, к старости все равно захочется на родину. – наш разговор прервала мелодия телефона. Ахмед покрутил в руке телефон и ответил.
Я отвернулась к окну и погрузилась в свои мысли. Временами был слышен заливистый смех Ахмеда, временами я ощущала на себе его недолгие взгляды. Когда он попрощался со звонившим, вновь посмотрел на меня и показал на магнитолу. Я положительно кивнула.
Дальше мы ехали включив на всю музыку. Проезжая по знакомым улицам я ощущала горький привкус печали. Когда – то давно по этим же улицам я ездила вместе с Амиром. Я боялась встречи с ним, но и не думать о нем не могла.
Глава 12. Один взгляд и я пропал.
- Саламалейкум.
- Да. Ваалейкум салам, брат. –после нескольких гудков, наконец ответил Ахмед.
- Как ты? Видел тебя недавно недалеко от ЦУМа, проезжая мимо дворов, думал остановиться поздороваться. К тебе девушка в машину села, не стал вам мешать. – стараясь не вызвать подозрение сказал я.
– А ты прям все засекаешь, брат, - Ахмед заливисто засмеялся. – да, я сейчас еду к Муслиму, думаю, до вечера не освобожусь.
- Ладно, хорошо отдохнуть вам. Муслиму передавай мои поздравления, и большой салам.
- Баркала, брат. Передам обязательно. Созвонимся еще, я около недели буду в городе. Давай, брат, рад был слышать.
- Взаимно. Давай.
Кинув телефон на сидение рядом, я вновь представил, как перед моими глазами Диана садится в машину к Ахмеду. Одному Богу известно как я себя сдерживал, чтобы не появиться на свадьбе своего хорошего знакомого. Я прекрасно знал кто невеста и знал, что могу увидеть там ее мать. Совесть душила меня. Я бы не смог посмотреть матери Зарины в глаза. Но я даже подумать не мог, что Диана здесь, в городе, что она знакома с Ахмедом. Со всей силы ударив по рулю, я вышел из машины. Легкий ветерок дул мне прямо в лицо. Она вернулась… Черт возьми, зачем она вернулась!?
Два года назад я договорился в деканате факультета, где училась Диана, чтобы в группу студентов по обмену включили и ее. Небольшая сумма денег решила все вопросы. Я сам видел, как мама провожала Диану в аэропорт, как моя девушка плакала, отпуская из объятий родных. Я был уверен, что это единственный способ оградить ее от меня, остановить наше безумие. По - другому я бы просто рано или поздно снова сорвался и пришел к ней. Она была передо мной бессильна, и я ее в этом не виню.
Множество раз я просыпался в надежде, что это не сон и рядом спит Диана. На самом же деле рядом оказывались очередные девушки, имена которых я забывал на утро, или же моя жена, которая молча терпела все мои измены.
Отъезд Дианы должен был меня как – то угомонить, заставить отвыкнуть, начать забывать. Я никогда не зацикливался на девушках, тем более на тех, с которыми спал. Ничего, кроме дешевой продажной шкуры я в них не видел. Диана ломала все мои стереотипы, она влекла меня каждую минуту, не делая для этого абсолютно ничего. Теперь я ясно понимал, что значит скучать по человеку. Я бесконечно скучал. Я мечтал, как идиот о том, что придет день, и я смогу ощутить эту сумасшедшую страсть и смогу наслаждаться ею сколько захочу.
Пока Диана была со мной мне стали абсолютно не интересны другие. Мне не хотелось разнообразия с другими, мне хотелось разнообразия с ней и только с ней. С моей Дианой. После ее отъезда я вернулся к прошлому: начал встречаться с девушками на пару дней для занятия сексом и не более, стал пить, перестал ходить в мечеть, практически не появлялся дома и не выходил никуда вместе с женой.
Марьям все покорно терпела, не скандалила, не пыталась рыться в телефоне, не следила и не расспрашивала. Думаю, она не брала в руки мой телефон из страха разочароваться и сделать себе только хуже. Не смотря на юный возраст, моя жена умна не по годам. Видя ее поведение, я одновременно гордился ей, и одновременно испытывал жуткое чувство стыда перед ней и отвращения к себе. Но я не мог иначе. Я готов был переспать с тысячей девушек, чтобы хотя бы на день забыть Диану.
Я, взрослый мужик, физически одаренный Богом не малой силой, был слаб перед женщиной. Я бил зеркала и стекла, напивался до потери сознания, дрался по пустякам, кричал на родных, избегал Амина. Я стал гораздо хуже. Ощущение, что именно Диана делала меня лучше, и сейчас смогла бы меня изменить, не покидало. Но я меньше всего хотел снова заставлять ее страдать. Я не имею никого морально и человеческого права на это.
Я долго стоял, все больше углубляясь в прошлое и вспоминая то, от чего бежал последние годы. Нужно уехать отсюда, иначе беды не миновать. Она не должна меня видеть.
*******
Приехав домой я стал подниматься к себе в комнату, где закрывшись, мне хотелось побыть одному. Мысли в голове словно стучали тяжелыми молотками, заставляя сильнее пульсировать виски. Что я дома не один и Марьям не поехала к сестре я понял лишь когда меня окликнули.
В кухне сидел Амин с женой, а Марьям наливала им чай. Родители с сестрой еще утром уехали в Избербаш к родственникам, я думал, что и Амин должен был поехать с ними. Поздоровавшись с братом и невесткой, я сел напротив гостей и в ход пошли самые банальные вопросы о том, как дела и что нового.
- Интернет дома нормально работает? – обратился ко мне Амин, отодвигая от себя пустую кружку.
- Да, нормально. Мы вчера фильм смотрели, ничего не глючит, а что?
- Хочу посмотреть последнюю игру «Анжи». Я вчера забыл заплатить и сегодня только к вечеру скорее всего включат. Хотел здесь посмотреть.
Я кивнул и показал в сторону зала. Там располагался большой плазменный телевизор на пол стены, самое «ТО», чтобы смотреть футбольные матчи. Закрыв за собой дверь, мы сели и принялись искать нужное видео в интернете.
Боковым зрением я постоянно чувствовал наблюдательный взгляд брата. Такой взгляд всегда означал, что он хочет спросить что – то серьезное.
- Хватит смотреть так на меня. Говори уже, - не отрываясь от экрана телевизора, сказал я. – У тебя всегда такой взгляд, когда тебе что – то хочется у меня узнать.
Амин засмеялся, почесал правой рукой щетину и еще сильнее уставился на меня. Он искал ответы на мои вопросы у меня в глазах, во взгляде, в мимике. Он знал, что если тема не очень мне понравится, я могу увильнуть или соврать. Я уже начинал нервничать и тоже посмотрел прямо в глаза брату.
- Что с тобой происходит, брат? – без доли эмоций сказал Амин.
- А что со мной происходит? – я понимал, о чем он, но делиться с ним сейчас мне хотелось меньше всего.
- Не делай вид, что не понимаешь о чем я. Позавчера ты пришел домой в четыре утра. Я лично видел тебя в эту ночь на Некрасова с какой – то девушкой. Чего тебе не хватает, скажи? Ты же сам говорил, что Марьям – это самый идеальный вариант для тебя. Почему ты так ведешь себя?
- Если ты под каблуком у своей жены и на других женщин не смотришь, это не значит, что так же должен жить я, уцы.
- Не язви. Ты прекрасно знаешь, какие у меня отношения с женой и кто над кем имеет власть. Я, в отличие от тебя, не получаю удовольствия от мысли, что женщина, через которую прошлось пол Махачкалы, ублажает меня. И я хочу, чтобы ты начал избегать подобного греха. У тебя жена дома, она ведь за тебя замуж вышла, не за наших родителей. Она разве должна целыми днями быть не с тобой, а с ними? Ты почему не хочешь взрослеть и начать нести ответственность за другого человека?
Продолжение следует...