Меня затошнило, после воссоединения, а Кирилл, воркуя, как голубь, подхватил Нелю Степановну под руки и кивнул мне:
– Чаю!
Я метнулась кипятить чайник, и доставать бокалы. Неля Степановна после первого же глотка пришла в себя и прошептала:
– Как хорошо, что Вы пришли! Мы вернулись, а здесь всё кверху дном. Ужас! Внучки сейчас приедут. Сказали адвокатов привезут. Я даже убрать ничего не успела. Простите! Я ничего не понимаю! А зачем адвокатов? Почему это говорят мне? Даже представить не могу! Я ведь работала у Ираклия Евграфовича почти десять лет. Что они могут мне предъявить? Я же не жила здесь! У меня своя квартирка. Она маленькая, но мне больше и не надо. Её можно осмотреть. Я отсюда ни одной спички не взяла, не то, чтобы что-то серьёзное. Наташа куда-то запропастилась! Я думала, что она поможет мне, ан нет! Теперь это мне одной всё убирать! Эх! Ну как так можно?! Ей же этот месяц оплатили! С другой стороны, теперь никто не проверит, вот она и профилонила.
– Это всё болтовня! Не обращайте внимания! Пусть едут их адвокаты, – Кирилл повернулся к Хауку, который, к моему изумлению, оказался в какой-то форме и выглядел очень внушительно, и приказал. – Майор, возьмите с собой сиделку и разберитесь, что творится в комнате убитого. Потом надо будет укрепить входную дверь, и сменить замки.
Мы не успели и выйти из кухни, как дверь распахнулась, и в неё ввалились обе внучки и трое мужчин. Я с удовольствием посмотрела, как они попытались выползти за дверь, когда появился Кирилл и продемонстрировал им какие-то корочки.
Один из мужиков просипел кому-то из внучек:
– Оп она! ФСБ! Ну ты, мочалка драная!
Анна Владимировна прогундела:
– А в чём дело? Это – грузчики! Я хочу забрать свои вещи, а эта…– она ткнула пальцем в Снежану. – Она хотела бы взять себе что-нибудь на память о деде. Видели? Даже адвоката прихватила. Мне не доверяет, негодяйка! За руки меня хватает.
Приятный мужчина нервно поправил галстук и поклонился нам, раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Кирилл потребовал:
– Документы?
Мне стало зябко, потому что брошенное слово таким голосом было похоже на львиное «Арр». Какой классный котяра, не зря мне хотелось его за ушком почесать, и в пузечко подуть. Настоящий боевой кот! Кирилл сердито посмотрел на меня. Однако в это время адвокат суетливо что-то выхватил из внутреннего кармана.
– Как же Вы так опростоволосились, батенька? – укорил адвоката Кирилл, рассматривая его удостоверение.
Адвокат посерел и пролепетал:
– Простите, только сопровождал! Какое-то недоразумение. Мы, конечно, только заглянуть! Я только не хотел бы, чтобы Вы… Понимаю и молчу!
Хаук подталкивая меня в спину тихо рыкнул:
– Веди!
В комнате Ираклия Евграфовича был разгром. Неля Степановна вслед нам крикнула:
– Там, я ещё не убрала.
Осмотревшись, я поняла, что тот, кто обыскивал эту комнату, не знал секретов этой комнаты. Я рефлекторно расставляла всё по местам, как это было при жизни Илария Евграфовича.
Хаук, осматривал окна и шторы и неодобрительно качал головой, потом провел по окнам рукой.
– Ну вот! Теперь безопасно. Не проникнут.
Он с удовольствием рассмотрел фигурки из бронзы и мрамора, стоявшие на полках шкафа с книгами, потом положил мне ладонь на рот. Я молча кивнула и, взбив подушки, заодно прощупала их. Они были такими же, как и прежде.
Я постепенно пришла к мысли, что, если что-то и спрятано то, ни тот, кто здесь это перевернул, ни я не понимаем, как искать и где. По логике, должны были украсть ноутбук, но он остался на месте. Я включила его и озадаченно посмотрела на обои рабочем столе. Кубиков не было, только облака и радуга.
– Следите за ней! – прогундела Анна Владимировна, ворвавшись в комнату, и оттолкнула Хаука. – Она что-то там спрятала! Ага-а! Воровка! Знаем мы таких!
У меня из рук выпала очередная думка. Анна Владимировна, как фурия бросилась на подушку и разорвала её. Из подушки вывалились перья и закружились по комнате.
– Дама, Вы в своем уме?! – воззрился на неё Хаук. – И без вас тут уже намусорили!
– А что она тут рыщет? – гавкнула Анна Владимировна.
Хаук угрюмо пророкотал:
– Квартиру, пока никого не было, вскрыли, и мы пригласили Нелю Степановну, и сиделку, чтобы они посмотрели не пропало ли что-нибудь? У меня и список есть, составленный Вами. Вам тоже сообщили, но вы почему-то не отвечаете на смс. Горничная куда-то ушла и не появляется, но её тоже найдут.
– Как это? – Анна Владимировна пылко прижала руки к груди, потом взвизгнула. – Снежана! Сюда!
Красавица не вошла, проплыла в комнату и оценивающим взглядом смерила с ног до головы Хаука. Судя по всему, он был ей не по зубам, потому что с сочувствием посмотрел на её ноги и, вздохнув, спросил:
– Клад будете искать? А сюда за картой сокровищ прибыли?
Снежана побледнела и взглянула на свои ноги, а я заметила, что её туфельки потрескались, и она только, что это заметила. Сочувственный взгляд такого брутального мужика плохо подействовал на неё. Она, забыв, о нежном голосе, сварливо произнесла:
– Это мой почти родной дед! Нюрка-прощелыга, не пускала к нему, потому что… – она внимательно посмотрела Хаука, который разглядывал, как кружились перья, потом на меня. – Я как только, так сразу. А, как я понимаю, искать надо только после похорон. Прибыла, чтобы проследить, вот и адвокат говорит, что нужно проследить.
Я поймала перо осмотрела его и доложила:
– Утиное.
– Это поэтому думки такие тугие, – Хаук кивнул.
Снежана то ли не привыкли, что на неё никак не реагируют мужчины, а точнее реагируют не так, как она рассчитывала, вернула голосу нежность, всплеснула руками:
– Могу я взять себе на память хоть какую-нибудь безделушку на память о деде? Я тоскую.
– И для этого вы, барышня, пригласили грузчиков, – Хаук смотрел теперь брезгливо. – Кстати, ничего из этой комнаты Вы взять не можете, так как не вступили в наследство, это – первое, но можете взять безделушки из комнаты второй внучки. Это – второе.
Это был класс. Представляю, что сейчас будет. Я не ошиблась, Анна Владимировна бурно задышала и прогундела:
– Пусть только посмеет! Всё куплено мной, на мои кровные! Ничего она из моей комнаты не возьмёт.
По лицу Снежаны скользнула судорога ненависти, но она справилась собой и мягко навредила родственнице:
– А ты тоже ничего не можешь взять отсюда, кроме личных вещей. Я ведь права, господин полицейский?
Хаук прищурился, рассматривая её, как удивительное насекомое.
– Личные вещи включают в себя: женскую одежду, обувь, украшения и косметику. Если чеки есть, то и безделушки. Поторопитесь!
Теперь мы прошли в комнату внучки, не при ней же искать кубики! Там гундосая внучка свирепо кидала в чемоданы и сумки свои вещи и что-то непрерывно бурчала. Красавица Снежана с презрением поглядывала на её барахло, но я заметила, как она внимательно рассматривала картины на стенах и вазы, стоящие на столе и подоконнике на столе. Она даже потрогала их руками, и тень разочарования скользнула по её лицу.
А по-моему зря. Вещи из керамики были сделаны явно большим знатоком глины и хорошим художником. Не выдержав, я погладила пузатую вазу и поймала неодобрительный взгляд Хоука. Из-за этого я поторопилась пояснить.
– Простите, но эти вещи и куплены давно!
Снежана скривилась.
– Это точно. Уж не Нюрка такое купила! Хотя, кто её знает, может и купила по глупости. Кому нужна глина? Но она же дура деревенская!
– Это не я! Больно мне надо такую дешёвку покупать! – немедленно отбрехалась Анна Владимировна.
Хаук воззрился, на меня, а в комнату скользнули Кирилл и адвокат, по лицам которых скользнули и исчезли чуть презрительные улыбки. Я рассердилась. Эта керамика стояла на месте и была прекрасной. Она не только украшала комнату, но могла бы стать достоянием любого музея. Я прокашлялась.
– Зря Вы так, Анна Владимировна! Как-то мне пришлось писать большую статью по керамике для одного заказчика. Я почти трое суток собирала материал и моталась по местным гончарам. Это, конечно, не греческие амфоры, но всё здесь стоит больших денег, потому что это – авторские работы. Посмотрите! Вон там, мелким цветным принтом стоит подпись художника «Рыжик». Её работы очень высоко ценятся, и их трудно купить, такой большой спрос на них. Я была у неё в мастерской. Так что, каждая ваза стоит здесь не менее пяти тысяч, а некоторые много больше. Кашпо для цветов, это работа того же художника и вот это блюдо с фруктами на столе тоже.
Неля Степановны втиснулась в комнату и дополнила:
– Иларий Евграфович, как стал слабеть, обеим внучкам написал. Чтобы там не болтала Снежана про тоску, всё врет! Она сразу ответила, что не приедет, занята, а Анна Владимировна сказала, что приедет и будет помогать. Иларий Евграфович очень растрогался и специально ездил, и покупал для этой комнаты украшения, с ним ездила дизайнер. Он очень волновался, когда узнал, что его внучка, о которой он не знал много лет, оказалась хорошим человеком и готова с ним жить. Здесь даже мебель авторская! Он очень хотел, чтобы Анна Владимировна, у которой была трудная юность, наслаждалась жизнью.
Казалось бы, простые слова, но результат был сокрушительным. Анна Владимировна схватилась за сердце, потом покраснела и завыла. Она не изображала, как тогда, когда нашла убитого Деда, а по-настоящему. Сквозь рыдания и всхлипывания доносилось.
– Дед, прости, дуру завистливую! Прости! Господи! Прости и ты меня! Деньги кого угодно испортят, а нищих тем более. Прости, только сейчас поняла, чего я лишила себя! – все оторопели, а она, не глядя, покидала какое-то барахло в чемоданы, и повернулась к Кириллу. – Простите! Видимо, натура моя поганая… У-у! Я всё сделаю, что надо, у вас есть мои координаты.
Она махнула здоровякам, один подхватил два чемодана, второй сумки, потом она сунула ключи в руки Нелле Степановне и, сгорбившись, ушла. Хлопнула входная дверь.
Снежана своим нежным голосом прозвенела.
– Как расчувствовалась?! Даже косметику оставила. Хм… Нищенка, дорвавшаяся до денег. Неля Степановна, голубушка, напоите меня чаем, да и служителей порядка надо чем-то угостить, и я пойду по свои делам! Похороны и всё такое, – распорядилась Снежана.
Всегда мягкая и услуживая Неля Степановна порозовела и рявкнула:
– Не буду! Анна Владимировна, конечно, та ещё штучка, но и Вы, барышня, только на оглашение завещание припёрлись! За все годы, пока здесь Анна Владимировна жила, Вы хоть бы строчку деду написали, хоть бы апельсин к Новому Году купили. Похороны она собралась устраивать! Не мечтай! Я всё буду делать, как Иларий Евграфович распорядился. Вы здесь никто, и Вас зовут никак!
Снежана уставилась на неё, как на заговорившую дверь, но ничего не успела сказать, потому что Кирилл своим вкрадчивым голосом сообщил:
– Снежана… М-м… Не знаю, как по батюшке. Вы всех очаровали тогда на оглашении завещания. А покажите-ка Ваши документы? – она нервно сунула ему паспорт, Кирилл мгновенно пролистал его. – Ах! Так, Вы родом из-под Пскова, Степанида Зосимовна! Ага! Сейчас Вы живёте в Отрадном. Понятно. Вам надо прийти в себя и подготовиться к путешествию. Автобусы, нынче ужасно переполнены. Где Вы остановились? У нас нет Вашего адреса нынешнего проживания. Мы же должны Вас быстро найти, если надобность возникнет! Вы же ещё мечтаете получит свои деньги?
Снежана, в реальности Степанида, поласкала взглядом его накаченную фигуру и, оценив дорогой костюм и прочую экипировку, проворковала, как и он:
– Ах и ах! Да-да! Вот такое имя мне дали мои горе-родители. Пришлось так много менять в своей жизни! Паспорт с новым именем я ещё не получила, но скоро… Лучше зовите меня Снежана.
– Так, где Вы остановились… Снежана Зосимовна, в Самаре?
– Ну, где может остановиться бедная девушка из Отрадного? В гостинице Октябрьская на автовокзале! Вы, Неля Степановна, зря на меня сердитесь! Писать было бесполезно, ведь Нюрка все письма перехватывала, а меня и близко к дому не подпускала. Такая дрянь, знаете ли. Она же меня обманула! Прикиньте, квартиру своей матери, однушку, мне подарила, сказала, что уезжает с мужем в Самару, а бабушкин дом замылила. Я значит должна в Отрадном колупаться?! Пусть подавится этой квартирой! До меня долго доходило, что она наврала мне, что ухаживает за дедом. Она здесь жила, как сыр в масле каталась. Да я и не знала, что наш дед был таким замечательным человеком, думала, как все, нищеброд! Да и с чего должна была радоваться его просьбе поухаживать за ним, если я о нём никогда раньше не слышала. У меня тоже гордость есть! А она… Ведь подбирает всё, что ни попадя! Но тут такой случай… Да, может я и некрасиво повела себя, но…
Неля Степановна одёрнула её:
– А сейчас очень красиво? С чемоданами она пришла. Ха! За наследством прибежала…
Лицо Снежаны стало кротким и растерянным
– От обиды, что Нюрке всё достанется. Я ведь, – она позвала взглядом Кирилла, – так одинока и не образована. Ну надо же мне научится жить… Правильно и красиво!
Кирилл томно поласкал взглядом её грудь. Снежана вспыхнула и облизала пересохшие губы.
Подумаешь, у меня тоже, между прочим, третьего размера и ненакачанная, как у некоторых, своя! Кирилл вдруг хохотнул. Я перепугалась, а вдруг этот котяра всё-таки слышит мысли, и замерла, как мышка!
– Замечательно! – Кирилл подталкивал внучку к выходу, воркуя. – Я, конечно, безумно занят, сами понимаете, убийство. Но я непременно свяжусь с вами. Спасибо, что сказали, где вас найти.
Дверь захлопнулась, и Миша с восхищением покачал головой.
– Ну, ты кот!
– Да уж, не то, что некоторые! Хаук, ты почему не смог сказать, что троюродный брат нашей секильды.
Здоровяк вспыхнул.
– Да как-то не ко времени. Да и не похож я на неё.
– Ну, не ко времени и ладно, – промурлыкал этот гнусный котяра.
Ну, конечно, я не Снежана! Остается только восхищаться, как такие, как Снежана крутят мужиками. Подумала и удивилась. Мне не было завидно. Просто я неожиданно поняла, как можно использовать всё, что дала природа: и голос, и тело, и ум. Поняла и решила, что не хочу и не буду так делать. Надо быть искренней!
Если кто-то не нравится, то надо уходить, а вынуждена общаться, то думать над каждым словом, и больше молчать, потому что, когда мы молчим тот, кто нас провоцирует, вынужден говорить. Слова – всегда информация!
Вот! Значит можно не дуться, а поблагодарить Хаука, что заставил меня мыслить позитивно, а Кирилла за то, что позволил понять это. Не сейчас, конечно, а когда-нибудь потом.
Неля Степановна посмотрела нашу гоп-компанию проворчала.
– Хватит столбами стоять! Ну-ка, садитесь за стол! Пообедаем! В холодильник-то не лазили. У меня там куча всего! Пошли за мной.
Мы направилось в столовую. Там все расселись, а горничная Наташа, которая, наконец, пришла, стала помогать Неле Степановне, подавать на стол, но не как чужим людям, а как дорогим гостям. При этом она непрерывно тараторила:
– Я сливок прикупила, как знала! Ах, ужас какой, всё разорили! А вы знаете, кто это сделал? А что унесли? Может соседи что-то видели? Хотя, откуда, все в это время на работе. А что в полиции сказали? А может попросить, чтобы охрану поставили? А что внучка-то, всё унесла свое? А она опять будет приходить проверять и звонить? А ночью здесь кто-нибудь останется охранять? А замки сменили? Что же тут искали-то? Просто недоумеваю! Деня, а ты нашла, что искали-то? Если нашла, то что это такое? Погодите, не молотите всё подряд, надо по нарастающей вкусовой гамме, как говорил покойный Иларий Евграфович!
Я с ложной салата во рту буркнула:
– Наташ, ты очумела что ли? Откуда я знаю, что надо было ворам? Вот позвали, чтобы выяснить не пропало ли что в комнате Деда.
Наташа тут же предложила:
– Я тебе помогу. Сегодня стирать-то не надо. Эх, красота! Еще пара дней, и я здесь не работаю. Кстати, я заглянула в комнату Илария Евграфовича, перьев там полно. Зачем подушки-то резали?
– Это – Анна Владимировна их порвала! Она клад искала, – ляпнула я.
Мужчины, которые в это время с наслаждением ели разнообразные салаты, чуть не поперхнулись от смеха, но Наташа не удивилась, а возразила:
– Ух ты! В подушках?! Так я их всегда взбивала. Подушки, как подушки. Поняла, вы тоже в думках искали, но и там их нет.
– Кого их? – удивился Миша.
– Так сокровищ, которые вы искали!
Тут меня, стал смех разбирать, и я совершено серьезно возразила:
– Конечно, глупость! Он старик, не было у него бриллиантов или ещё чего-нибудь такого. Да и кто это хранит дома?! Он, наверное, дома хранил шифр от банковской ячейки, или карту.
– Не былом там карт, когда его убили! Только кровища кругом и кубики эти дурацкие валяются на полу. Так участковый их в ведро сбросил.
Тут бы мне насторожиться, не видела я там кубиков, а она видела. Однако вместо этого я поинтересовалась:
– Кубики с точками для счета ходов? – хоть и знала, что не такие.
Наташа отмахнулась:
– Я не видела, они в какой-то коробке, но, по-моему, какие-то детские.
Кирилл попросил всем налить кофе и поинтересовался:
– Что же участковый не написал нам это в отчете?
– А я откуда знаю? – пожала плечами Наташа.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: