Созависимость представляет собой особый тип взаимоотношений, где один из партнеров, не имеющий собственных зависимостей, тесно связан с человеком, страдающим от аддикции, при этом активно борется с её проявлениями. В большинстве описаний и исследований фигурируют два типа женщин: супруги алкоголиков и матери наркозависимых. Их поведение можно разделить на две категории: активное противодействие зависимости или пассивное потакание ей.
Этот подход к проблеме верен: созависимый человек выступает равноправным участником зависимых отношений, формируя с аддиктом единую диаду. Будучи неразрывной парой, они могут быть связаны с любой формой зависимости: от химических веществ (включая алкоголь, наркотики и медикаменты), пищевых пристрастий до нехимических аддикций (шопоголизм, привязанность к определённым людям или технологиям).
Использование термина «созависимость» может быть неточным, так как на самом деле это явление представляет собой единую зависимость для обоих участников отношений. Созависимый человек является зеркальным отражением зависимого, создавая тем самым общее пространство зависимости. По сути, это то самое слияние, которое мы рассматривали в предыдущих статьях, где границы между партнерами размываются, формируя единую систему взаимодействия.
Формирование созависимости, как и зависимости, происходит на ранних этапах развития по схожим сценариям. Однако требует дополнительного изучения, почему созависимый субъект продолжает поддерживать длительные, часто неразрывные отношения с зависимым объектом.
В различных исследованиях и публикациях неоднократно рассматривался типичный портрет семьи с зависимым членом: в центре такой семьи обычно находится мать, которая по разным причинам, связанным с её личным опытом или отношениями, формирует тесную связь с ребенком. Роль отца в такой системе может быть двоякой: он либо обесценен и отсутствует, сохраняя тем самым целостность диады, либо становится частью этой слитной системы. Такое слияние представляет собой основу для формирования зависимых отношений.
В структуре зависимых отношений, будь то зависимость, созависимость или нарциссическое слияние, оба участника должны достигать определенного равновесия и схожести друг с другом. Подобно эху, они формируют зеркальный отклик, где каждый из субъектов подстраивается под другого, создавая гармоничное, хотя и иллюзорное единство.
В отношениях «мать — дитя» часто формируются особые паттерны поведения у детей. Эти дети, как правило, становятся воплощением маминых ожиданий: послушные, зависимые, старательные. В школьной среде они считаются хорошими учениками, заслуживающими похвалу педагогов. На родительских собраниях такие дети неизменно отмечаются как образцово прилежные и усидчивые. Их характерная черта – отсутствие ярких талантов при полном отсутствии серьезных недостатков. Они не выделяются среди сверстников, оставаясь в роли середнячков. Главная особенность таких детей заключается в их способности соответствовать маминым ожиданиям. Даже проявляя негативные черты – будь то плохая успеваемость, проблемы с питанием или лень – они делают это с молчаливого согласия матери, словно продолжая играть отведённую им роль.
Именно снисхождение к негативному поведению становится краеугольным камнем зависимых отношений. Участники такого слияния стремятся нивелировать любые различия и противоречия между собой, чтобы подчеркнуть свою схожесть. Это может проявляется в характерных фразах:
«Я тоже был трудным подростком, и что в этом такого?»
«У меня тоже были проблемы с учёбой, и ничего, жива»
«А зачем вообще нужна эта математика (физкультура)? Я же без неё как-то прожила»
Таким образом формируется своеобразный шаблон мышления, где опыт одного участника автоматически оправдывает поведение другого, создавая замкнутый круг слияния.
Этот феномен, который в повседневной жизни называют зомбированием, в психологической науке определяется как суггестия или внушение, а в рамках психоанализа рассматривается через призму проективных механизмов. По сути, речь идёт о глубинном влиянии на сознание человека, когда он неосознанно принимает чужие мысли, чувства или модели поведения как свои собственные.
Это насильственное навязывание детям родительских ценностей (родительские установки), не оставляя места для сомнений и критического мышления. Поскольку любое сомнение или критика способны подорвать авторитет родительских наставлений, создавая риск эмоционального отчуждения.
Чтобы предотвратить такое разделение и заблокировать путь к сепарации, родительские установки подкрепляются двумя механизмами: с одной стороны, происходит идеализация родительских предписаний, а с другой – осуществляется информационная изоляция, исключающая альтернативные точки зрения. Таким образом формируется замкнутая система восприятия, где ребёнок лишён возможности сформировать собственное мнение, отличное от родительского.
Давайте рассмотрим пример, как проявляются механизмы зависимости и созависимости в привычных нам взаимоотношениях, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни.
История молодой девушки, выросшей в неполной семье. С раннего детства она знала, что мать родила её для себя. Мать открыто делилась своими чувствами, признаваясь, что мечтала о сыне, но и дочь её устроила.
В её воспитании участвовала бабушка, которая забирала её из школы, но всегда спешила вернуться домой до возвращения матери. Девочка никогда не бывал в её доме, да и не стремился к этому. Её мир был ограничен стенами родного дома, где она коротала время за рисованием и книгами, дожидаясь возвращения матери. Отсутствие друзей и социальных контактов делало её существование замкнутым и изолированным.
В школе она замечала, что у одноклассников есть отцы, но материнская позиция была однозначна: отцы – лишь помеха для счастливой матери и ребёнка. Эта установка формировала её мировоззрение до тех пор, пока в его жизни не появился юноша.
Романтические отношения с одноклассником поначалу вызывали сопротивление матери, но вскоре она смягчилась, разрешив юноше проводить дни в их доме. Их идиллию нарушил один день, когда юноша не появился и не отвечал на звонки. Опираясь на материнский опыт и восприятие предательства, девушка заблокировала его номер, получив поддержку от матери.
Поворотным моментом стало открытие правды об отце: мать пережила подобную ситуацию и скрыла от него беременность, решив, что он её предал. Это привело к тому, что девушка нашла отца, который ничего не знал о её существовании. Разочарование в матери привело к переезду к отцу.
Трагизм ситуации раскрылся позже: юноша оказался в больнице с тяжёлым гриппом. Из-за отсутствия социальных связей и замкнутости их отношений, девушка не узнала о его состоянии. К моменту его выписки она уже покинул дом, а восстановить контакт удалось лишь спустя годы через социальные сети.
Перед нами пример зависимости и созависимости, где ребёнок полностью погрузился в материнскую историю, отвергая существование альтернативной картины мира до восемнадцати лет. Её восприятие было настолько поглощено материнской историей, что иные мнения и жизненные контексты словно переставали существовать.
Последствия такой созависимости проявляются во взрослой жизни молодой девушки: ей не удаётся выстроить устойчивые связи ни в профессиональной сфере, ни в личных отношениях. Её доверие к мужчинам остаётся подорванным, а мировоззрение ограничено убеждением, что мужчины нужны только для функции - зачатие ребенка.
Что касается зависимости, то она продолжает определять её существование: несмотря на взросление, она продолжает следовать материнским правилам, не в силах освободиться от её жизненного уклада и способа мышления. Эта неспособность к сепарации становится главным препятствием на пути к формированию зрелой, независимой личности.
Этот случай демонстрирует как зависимость укореняется на уровне психики и сохраняется независимо от пространственного разделения или течения времени.
Слияние является, прежде всего, психическим по своей сути. Хотя оно зарождается в близком телесном взаимодействии, со временем может трансформироваться в не телесную связь. При этом телесные узы продолжают создавать цельное единство, выражающееся в ощущениях общности: «мы родственные души», «у нас одна группа крови», «мы реагируют одинаково», что формирует иллюзию полного телесного совпадения.
На телесном уровне слияние проявляется через различные формы зависимостей, связанных с телом: пищевые расстройства, наркотическая зависимость, токсикомания. Причем это может выражаться как в избытке (переедание, злоупотребление), так и в его противоположности (голодание, отказ от пищи).
Даже если человек, страдающий от зависимости (будь то алкоголь, наркотики или токсические вещества), успешно подавляет свою тягу и воздерживается от употребления на протяжении многих лет, его состояние можно сравнить с хронической болезнью, находящейся в ремиссии. Несмотря на отсутствие явных симптомов и соблюдение всех предписаний, заболевание продолжает оставаться в организме, требуя постоянного контроля и внимания.
Поэтому даже длительная трезвая жизнь не гарантирует полного избавления от зависимости – это скорее показатель успешной борьбы с зависимостью, но не её полное исчезновение.
Для людей с зависимостью полный запрет на контакт с объектом зависимости становится жизненным правилом. Тем, кто страдает от расстройств пищевого поведения, приходится всегда придерживаться диет, шопоголики и игроманы должны полностью отказаться от своего пристрастия.
В качестве параллельного лечения таким пациентам рекомендуется психотерапия, причем её выбор зависит от тяжести и глубины проблемы. В одних случаях достаточно поддерживающей терапии, в других требуется более глубокое психологическое вмешательство, направленное на работу с личностью пациента и коренные причины зависимости.
Говоря о телесном слиянии, важно отметить, что может произойти смещение зависимости с одного объекта на другой. В роли замещающего объекта могут выступить самые разные люди: супруг или супруга, дети, деловые партнеры, руководители или близкие друзья. В таких отношениях наблюдается характерное смещение приоритетов: на первый план выходят потребность и зависимость, в то время как привязанность и любовь отходят на второй план. Это создает специфическую динамику взаимодействия, где главный акцент делается не на взаимных чувствах, а на удовлетворении потребностей одного из партнеров. Подобные отношения часто строятся на принципе «мне необходимо быть с тобой», а не «я люблю тебя и хочу быть рядом». Это может приводить к дисбалансу в общении, где один партнер выступает в роли зависимого, а другой становится объектом этой зависимости, невольно принимая на себя роль, которую изначально не планировал исполнять.
Бесконечный поиск новых сексуальных партнеров (промискуитет), при котором человек воспринимается исключительно как объект физического влечения, без учета его личности и индивидуальности, представляет собой зависимость. Подобное поведение можно рассматривать как попытку слияния, где каждый партнер становится временной заменой искомого объекта привязанности.
Такой заменой могут стать материальные ценности – от приобретения роскошных яхт и частных самолетов до покупки одежды и аксессуаров. При этом неважно, о каких именно вещах идет речь – будь то предметы роскоши или повседневные приобретения, за всем этим скрывается: непреодолимая тяга к обладанию, страстное желание потреблять и непреодолимая жажда приобретения новых вещей.
Ключевая особенность созависимого заключается в том, что он не осознает проблем, связанных с зависимостью, в окружении которой формировалась его личность.
Давайте разберем ещё на одном примере, как работают механизмы зависимости и созависимости:
С самого детства женщина воспринимала ситуацию в семье через призму своих детских воспоминаний. Её отец, несмотря на пристрастие к спиртному, оставался в её памяти человеком душевным и открытым, в отличие от вечно ворчащей матери. Именно эти тёплые беседы с отцом сформировали её представление об идеальном семейном общении. Поэтому, выйдя замуж, она не сразу распознала тревожные звоночки в поведении супруга. Его перепады настроения — от мрачности после работы до внезапной весёлости дома — она списывала на обычный процесс релаксации после напряжённого дня. Лишь постепенно начала складываться мозаика: мамино недовольство было прямым следствием отцовского пьянства, а его жизнерадостность всегда коррелировала с количеством выпитого.
Её «борьба» с возможными проявлениями алкоголизма у мужа была весьма избирательной: она замечала проблему только тогда, когда его состояние становилось настолько очевидным, что игнорировать его уже было невозможно — когда он терял координацию или поднимал руку на неё. До этих пор она продолжала верить, что всё в порядке, ведь муж ведёт себя так же, как её отец — весело и открыто. Обстановка привычная с детства.
Это типичный пример того, что называется попустительское отношение созависимого.
Такое попустительское поведение не просто закрывает глаза на действительность, но и создает альтернативную реальность, где истинные ценности подменяются иллюзорными. В этом искаженном восприятии мира созависимый человек словно смотрит на всё через кривое зеркало, где пьяное состояние воспринимается как проявление жизнерадостности, а не как признак зависимости.
Согласны, скажете вы, мы осознали проблему. Но что делать с богатой историей виноделия, с культурой пития и кулинарными традициями? Неужели единственный путь — полный отказ от спиртного?
Формирование любой аддикции имеет свои особенности, поэтому как симптомы, так и лечение должны рассматриваться в индивидуально.
Слово «чрезмерно» стало своеобразным маркером опасности, которым помечают как спиртные напитки, так и табачные изделия.
Что определяет разницу в поведении людей: почему некоторые способны контролировать употребление, в то время как другие теряют эту способность? Почему некоторые остаются разборчивыми в выборе напитков, отвергая некачественное спиртное, тогда как другие теряют избирательность? И что заставляет одних остановиться после первых признаков зависимости, а других — продолжать путь?
Определяющим фактором является психическая структура личности и индивидуальные особенности её функционирования.
Не каждый способен противостоять соблазну удовольствия, особенно когда в психике человека не сформированы четкие критерии что хорошо, что плохо, а также отсутствует внутреннее чувство меры. Лишь те, кто имеет устоявшиеся правила поведения и строго их придерживается, могут успешно управлять своими желаниями.
В завершение обсуждения темы стоит акцентировать внимание на том, что созависимость и зависимость – это зеркальное отражение единого целого. Термин «созависимый» отражает наличие второго участника в структуре зависимости, но оба участника, взаимодействуя, формируют единую систему зависимости, где граница между ними размывается.
Зависимость, привязанность и любовь
Часть 9. Любовь как форма привязанности
Часть 11. Почему в любви происходят измены
Список используемых материалов
1. Минасян И.Р. Психоаналитические исследования. Любовь, привязанность, зависимость : монография / И.Р. Минасян. - Москва : Издательство Юрайт, 2022. - 162 с.
Предлагаю обсудить, если Вам что-то откликнулось или Вы нашли что-то свое - пишите.
Автор: Чистов Игорь Анатольевич
Психолог, Психоаналитически-ориентированный
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru