— А, Игорь, ты же большой мальчик, сам видишь. Огороды никто почти не держит, общественное поле кое-как на четверть засеяли. С водой беда. На обмен почти ничего нет у нас. Это ещё хоть как-то у караванщиков спросом пользуется. А до самого пути далеко. Одни старики здесь остались, а молодых и вовсе на месте не удержишь.
— Ну, Габит же с вами ещё.
Гайдар хихикнул.
— Габиту жениться пора. Ну, или хотя бы просто девок разных пощупать. Дело такое. А у нас тут с этим беда, сам видишь. Я его кое-как ещё на одну зиму уговорил, а потом снимаемся мы отсюда. Обустроимся на новом месте, ближе к заставе, а там оставшихся стариков за собой потянем. Нечего им тут в одиночестве умирать. Всё, Игорь, жизнь меняется. Кончается история посёлка этого. Так что лет через пять тут людей уже не будет. Оружие, материалы, бензин, всё, что нужно, припрячем. Знаешь, где искать, если что.
— Куда хоть собираетесь-то? Место присмотрели?
— А то. Туда, дальше, за Оренбург. Ты заезжай попрощаться, когда соберёшься. Там я тебе всё расскажу.
— Понятно, — тяжело вздохнул я. — Ладно, дядь Гайдар, давай "Газель" толкнём, и я поеду. Собираться надо. Крикнёшь в рацию Айгульке, что всё хорошо.
— Ага, давай. Ты рацию только на ночь не выключай, а то мало ли чего приключится.
— Само собой...
…Я плохо спал этой ночью. Долго лежал на спине, глядя в чёрную пустоту и прислушиваясь к звукам на улице. Но в них не было ничего необычного. Лишь стрёкот ночных насекомых, вой корсака где-то далеко в степи и редкий лай шестилапых псов.
Мне не хотелось покидать дом, в который я только что вернулся. К тому же я столько всего не успел сделать. И вообще, это была моя земля, и чего ради я должен был трусливо убегать? Но, с другой стороны, я понимал, что сейчас от моего решения зависят и другие люди. А я и так порядком их подставил.
"Вот и ещё одно последствие твоего решения, — мрачно думал я. — А что, если Валиханов вернётся порядки свои наводить? Людей побольше возьмёт и действовать умнее будет? Неужели насилие опять вернётся в эти земли? Стыдно будет перед памятью Сарсеныча, что никто иной, а именно я, до этого довёл. А он ведь вернётся. Барыги ударов по своему самолюбию и гордости не прощают. Это их и губит в конечном итоге, но всё равно. Он вернётся, а меня не будет… Нехорошо получилось, Игорь… Дерьмово, я бы даже сказал".
Вещи были почти собраны. УАЗ-ик заправлен и оставлен на ночь под навесом. Весь инструмент я стащил в сарай, кроме ломов, которые так и забыл около опоры. Утром оставалось слить воду из бочки и надеяться, что Хайретдинов додумает всё-таки приделать ей нормальную стойку. Потому что пять-десять лет бревно может и не выдержать. А там я вернусь, очень надеясь на то, что к тому времени Камиля уже и пристрелят где-нибудь.
Мне было очень паршиво от всей этой ситуации. А ещё неизвестно зачем я мысленно прощался с домом, обращаясь к нему, как к живому человеку. Уговаривая и убеждая в том, что обязательно вернусь, словно он мог это понять. Впрочем, на самом деле я убеждал и уговаривал самого себя.
Маршрут предстоящего пути я построил, и теперь он точно не проходил сквозь Валихановские земли, огибая их по большой дуге. И, несмотря на мрачные мысли, в глубине души я был готов ехать куда угодно, пока Айгуль будет рядом.
Сама же девушка была полностью согласна с принятым решением. Мне даже показалось, что она давно была готова к подобному повороту событий и вовсе его не исключала. А перспектива посмотреть мир и набраться новых впечатлений казалась ей очень привлекательной.
Зато меня это практически не прельщало. Мир я посмотрел. Может и не весь, но достаточно, чтобы утратить к этому интерес. Мне было тяжело оставлять дом, в который только что вернулся. Пусть даже и на несколько лет, пока всё не уляжется и не забудется.
Подобные мысли не покидали голову, не давая толком заснуть. Со временем сознание всё чаще стало проваливаться в пустоту, лишённую каких-либо картинок, и под утро мне удалось ненадолго забыться.
Я проснулся от звука громких хлопков, долетевших с окраины посёлка. Мгновенно сев на краю кровати и схватив лежащий на тумбочке револьвер, я сильнее напряг слух.
— Что это такое? — тревожно спросила тоже проснувшаяся Айгуль.
Я бросил на неё быстрый взгляд. За окном только-только начинало светать, и весь окружающий мир сейчас выглядел как нагромождение серых предметов.
— Ручные гранаты, — быстро выпалил я, сообразив, что даже для дробовиков это было слишком громко. — Этот сукин сын вернулся раньше, чем мы думали!
Мы вскочили с кровати. Тратить время на мелкую возню нам не пришлось, так как спать мы ложились одетыми.
В этот момент послышался более громкий треск и грохот чего-то автоматического, словно кто-то бил короткой очередью из крупнокалиберного пулемёта.
— Твою мать! — выругался я, пристёгивая кобуру с револьвером.
— Это ещё что?
— Не знаю, не слышал такого. Гранатомёт точно был.
— Где стреляют?
— Хайретдинова дом, больше негде. Действуем, как договаривались!
Айгуль выскочила из спальни в зал и принялась вызывать по рации Гайдара.
Я бросился к выходной двери, прихватив "Сайгу" с примкнутым к ней барабанным магазином на двадцать патронов. Тяжёлый и громоздкий, он был практически не востребован. Но вчера, перед тем, как отправиться спать, какое-то неведомое чувство заставило меня потратить немного времени на его снаряжение.
Выскочив на веранду, я тут же пригнулся, чтобы никакой потенциальный противник не заметил меня сквозь широкие стёкла. В таком положении я приблизился к двери и осторожно толкнул её стволом оружия, чтобы осмотреть двор, оставаясь при этом в глубине помещения.
Короткий тревожный сон и предрассветные сумерки создавали такое ощущение, словно всё это происходит вовсе не со мной. Казалось, ещё чуть-чуть и случится какая-нибудь свойственная сну метаморфоза, и я тут же приду в себя, лёжа рядом с Айгуль в тишине спальни. Но этого не происходило.
Во дворе было тихо. Зато по всему посёлку разлетался надрывный лай и визг собак, а также взволнованное гудение редкой скотины, напуганной грохотом. Иногда раздавались редкие пистолетные выстрелы. Истошно визжал раненый пёс, видимо получивший серьёзное увечье. Его протяжный надрывный вой глухим эхом разносился по пустым улицам. Над крышей сарая были видны редкие отблески всполохов пламени и начинающий подниматься дым.
Внутри меня что-то оборвалось. Всё это подтверждало мои худшие ожидания. Горело что-то со стороны въезда в посёлок, а гореть там было нечему, кроме дома Гайдара.
Я сдавленно выругался и выскользнул на улицу.
— Рация молчит, никто не отзывается, — услышал я за спиной дрожащий голос.
— Конечно, не отзывается, — ответил я, подбежав к лестнице и закинув за спину "Сайгу". — Сукины дети, похоже, к дому подобрались и гранатами закидали, а потом "шмелём" бахнули для верности.
Оказавшись на крыше, я посмотрел в сторону жёлто-красных отблесков и поднимающихся клубов дыма. Это точно горел дом Хайретдиновых.
Собачий лай и визг вновь заглушил грохот автоматического огня, и над крышами домов мелькнула серия ярких вспышек. Потом последовал глухой хлопок ещё одного попадания из гранатомёта, и в утренних сумерках стал разгораться новый огонёк, теперь уже со стороны водонапорной башни. Ответных выстрелов не последовало. Зато отчётливо хлопнул пистолет и взвизгнул очередной шестилапый пёс, всего лишь через улицу от нашего дома. Кто-то планомерно приближался, отстреливая по пути собак. Я уже отчётливо слышал шум работающего двигателя.
— Айгуль, давай быстро заводи! — прохрипел я, посмотрев вниз.
Девушка кивнула и стремительно бросилась к УАЗику.
"Да как же так, дядь Гайдар? — мысленно воскликнул я, глядя на то, как яркие всполохи расходятся всё сильней. — Как же они подошли так близко?! Какие мы дураки!"
Тем не менее, надо было что-то делать. Раз Камиль Испаич вернулся быстрее, чем мы предполагали, вряд ли он собирался ограничиться уничтожением лишь одного дома и водонапорной башни.
И здесь впервые с тех самых детских лет, когда ударила Катастрофа, ко мне пришло чувство страха. Причём, одной из самых мерзких его разновидностей — страха за близких тебе людей. Надо было быстро принимать решение: бежать или дать бой всей Валихановской шайке. Понимание того, что хитро улыбающегося Гайдара Хайретдинова и его сына уже, скорее всего, не в живых, разжигало во мне сильный гнев.
Под навесом ожил двигатель УАЗика. Я уже собрался быстро покинуть крышу, как на улицу со стороны палисадника вывернул один из тех больших крузаков. Машина двигалась очень быстро и с выключенными фарами. Очевидно, им всё-таки удалось узнать, где я живу. Если я сейчас спрыгну во двор и побегу к машине, то вся эта банда окажется у меня за спиной, к тому же другой стороны дома. А этого нельзя было допустить. Тем более, оказавшись на столь выгодной позиции, я мгновенно упал на крышу и быстро подполз к противоположному краю, выходящему на палисадник.
Мой план был прост: убить всех, кто выйдет из джипа, а потом рвануть к собственному автомобилю и соображать, что делать дальше.
Благодарю, что дочитали публикацию до конца! Поддержать автора комментарием – не возбраняется! Ну а если вам понравилось творчество Anthony Saimski, вы всегда можете поблагодарить автора, совершив покупку любой книги на портале Author Today!
https://author.today/u/anthony_iron1/works
Подборка "Записки караванщика" целиком:
https://dzen.ru/suite/2d397ecc-d303-4d53-a277-46007675a5ac
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed