#сценография_женский_род: Ольга Шаишмелашвили
В 1996 году она окончила Санкт-Петербургский государственный академический художественный лицей имени Иогансона при Российской академии художеств, в 2002-м — факультет монументального искусства Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени Штиглица.
Постоянный соавтор режиссёра Андрея Прикотенко. Много работает с Василием Бархатовым. В числе других режиссёров, с которыми Шаишмелашвили сотрудничала как сценограф или художник по костюмам, — Глеб Панфилов, Евгений Писарев, Борис Мильграм, Игорь Коняев, Нина Чусова. Среди многочисленных работ художницы в музыкальном театре, где она участвовала в создании спектаклей разных форм и жанров, — хореографы Борис Эйфман и Владимир Варнава.
Лауреат «Золотой Маски — 2023» в номинации «Лучшая работа художника в драматическом театре» за спектакль Андрея Прикотенко «Серотонин» («Приют комедианта», Санкт-Петербург).
Ольга Шаишмелашвили о важности творческой свободы и многогранности художественного видения: «Любой человек, наделённый фантазией, живёт как минимум в нескольких мирах. Потому об одном художественном мире говорить не приходится. Да и каждый спектакль – это тоже новый мир. Ты его придумываешь, когда знакомишься с материалом, начинаешь понимать. Если это пьеса Чехов, то одна история, если Шекспир – совсем всё по-другому. Другие краски, формы. Нельзя говорить, что я люблю всё яркое, пёстрое, кружева, ажур, и независимо от ситуации это всегда будет на сцене. Я не сторонник того, что нужно придерживаться одного запрограммированного чёткого стиля. Этим себя можно только сильно ограничивать и обеднять».
Александрина Шаклеева о «Мёртвых душах» Андрея Прикотено:
«Нуарные цвета спектакля к финалу оборачиваются аляповатым карнавалом ярких красок — в сцене бала, напоминающей показ мод. Как в бесцветных буднях народ не знает границ в сплетнях и фантазиях, так же неумерен он и в праздничной обстановке. Ответа на вопрос, куда мчится Русь-тройка, спектакль не ищет, но точно знает, что погоняет ею сам народ. «Мы с тобой и есть всадники апокалипсиса», — говорит Ноздрёв Чичикову, запевая финальную песню: «Тройка мчится по простору, вдалеке скосился храм…» И весь народ выходит на сцену, играя кто на чём и подпевая-завывая, словно ветер, носящийся по пустынным просторам. Всё смешивается: храмы и карнавал, живые и мёртвые, счастье и несчастье, правда и ложь — мир катастрофичен и несётся под откос, но это не воля случая и не загадочная его природа, а вполне закономерный результат действий людей, его населяющих».
Ирина Селезнёва-Редер о спектакле Мотои Миуры «Друзья»:
«Сценография лаконична и умозрительна. Вокруг косого круглого пятачка сцены ярусами к колосникам поднимаются полукружия стен. Члены семейства друг за другом впервые картинно возникают на уровне первого яруса, и он в этот момент превращается в условную ширму кукольного театра, предполагающего ломаную петрушечную пластику и диковинное голосоведение.
Шаишмелашвили складывает костюмы злых гистрионов словно конструктор из частей разорванного чёрно-белого целого: фраки поверх платьев в пол, камзолы поверх галифе, дорогое чёрное сукно рядом с холстиной или органзой, чепцы на фоне широкополых шляп, отложные воротнички против обвислой горгеры».
