Новозеландцы это часть когда-то единого англосаксонского народа, компактно проживавшего на своей исторической родине в Европе. По своему этническому происхождению, языку и культуре они близки к народам других англоязычных стран, таких как США, Канада, Великобритания, Австралия. Поэтому в Новой Зеландии применяются схожие или аналогичные подходы к решению проблем, методы политического и экономического управления обществом, управленческие и деловые практики.
В Новой Зеландии такие же общие ценности, как свобода, демократия, права человека, гражданское общество, как и в других англоязычных странах. Есть общие с ними концепции, такие как американская мечта в новозеландском исполнении, общество равных возможностей, государство всеобщего благоденствия (welfare state) множество других, составляющих общий солидный багаж научных знаний и исторического опыта англосаксов.
Поэтому интересно проследить динамику того, как новозеландцы применяли эти ценности и концепции для построения своего национального государства и посмотреть, что же из этого у них вышло.
С билетами в один конец
В аэропорту крупнейшего в Новой Зеландии города Окленд рейсы заполнены пассажирами. Но вылетают они не в отпуска, а покидают эту страну навсегда, чтобы начать новую жизнь за границей.
В период с января по июнь 2024 года страну покинули 880 000 граждан Новой Зеландии. Это 1,5% населения, что стало самым высоким показателем за всю историю.
На каждого возвращающегося новозеландца приходится трое уезжающих. Многие направляются в Австралию или Великобританию.
Большинство молодых работников бегут от экономики, страдающей от
- стремительно растущих цен на жилье;
- падающих зарплат и
-растущей безработицы.
Эти отъезды происходят на фоне роста безработицы на 1% и стагнации экономического роста.
Как все изменилось
Когда-то восхваляемая за свою устойчивость, Новая Зеландия теперь сталкивается с демографическим кризисом и экономической стагнацией.
Со стороны, эта страна может показаться чуть-ли не раем.
Так какие же силы сейчас толкают целое поколение покидать страну, которую они когда-то считали своим домом?
Две отрасли
Экономические трудности Новой Зеландии проистекают с ее чрезмерной зависимости от двух отраслей: туризма и сельского хозяйства.
До пандемии туризм составлял 14% от всего ВВП страны и обеспечивал работой 8,4% рабочей силы, что делало его важной частью экономики.
Маркетинг через национальный бренд
Еще в 1999 году Новая Зеландия создала свой национальный бренд и начала маркетинговую кампанию под девизом «чистая на 100%», продвигая природную красоту страны и активный отдых на природе, вместе с байкерами, наслаждающимися видами гор, каякингом, греблей и, по какой-то причине, пианино на пляже. Также помог фильм «Властелин колец».
Ежегодный приток туристов в Новую Зеландию вырос на 40% с 1,8 миллиона в 2000 году до 2,4 миллиона в 2006 году, что во многом объясняется феноменом популярности фильма «Властелин колец».
Для страны с населением чуть более 5 миллионов это очень много дополнительных людей. По оценкам, в период с 2007 по 2008 год рекламу под брэндом «чистая на 100%» увидели более миллиарда человек.
Рекламу давали в печати, на телевидении и в Интернете. Она стало одной из самых эффективных маркетинговых стратегий в мире.
Однако эта зависимость от туризма сделала страну уязвимой. Когда глобальный туризм прекратился, количество туристов с тех пор восстановилось только до 84% от допандемического уровня, но это восстановление очень хрупкое.
Недавнее решение правительства утроить туристический сбор с туристов с 35 до 100 долларов вызвало обеспокоенность среди лидеров отрасли, которые опасаются, что это может еще больше отпугнуть путешественников.
На первый взгляд, эта мера направлена на увеличение финансирования проектов по сохранению природы и поддержанию инфраструктуры. С другой стороны, она является отражением наличия более глубоких системных проблем.
Как можно поддерживать экономику, основанную на туризме, когда ее основной источник получения дохода, природа и окружающая среда, находятся под угрозой?
Сельское хозяйство
Между тем, в настоящее время более 5% ВВП страны дает сельское хозяйство. Это самый высокий показатель за всю историю. Долгое время сельское хозяйство было краеугольным камнем новозеландской экономики, но на него обрушились потрясения из-за зависимости от притока иностранных рабочих.
Во время пандемии труд мигрантов, которые когда-то составлял 20% сельскохозяйственной рабочей силы, сократился. И это привело к проблемам с урожаями и финансовым потерям.
Например, только в отрасли выращивания киви нехватка рабочей силы привела к тому, что около 20% урожая осталось неубранным, что привело к финансовым потерям, оцениваемым в миллионы долларов.
В то же время политика правительства в области устойчивого развития, направленная на снижение воздействия сельского хозяйства на окружающую среду, наложила дополнительные расходы на фермеров. Эта политика, безусловно, полезна для окружающей среды. И она включает такие вещи, как сокращение биогенных выбросов на 10% к 2030 году и до 47% к 2050 году по сравнению с уровнями 2017 года.
Но для достижения этого фермерам необходимо внедрять технологии сокращения выбросов, которые часто требуют значительных первоначальных инвестиций, при которых фермеры теряют конкурентоспособность на мировых рынках.
Эти факторы уязвимости усугубляются мерами жесткой экономии, которую проводит правительство после экономического спада, начавшегося в 2022 году.
Избранная в 2023 году правоцентристская Национальная партия инициировала широкомасштабные сокращения государственного сектора и сократила госрасходы для снижения дефицита госбюджета.
Это имело ряд негативных побочных эффектов. Например, было сокращение финансирование государственного здравоохранения. Больницы стали заполнены до предела. Выросло время ожидания врачей. Количество необходимых медицинских специалистов резко уменьшилось.
В сфере народного образования, капитальные вложения в проекты школьной инфраструктуры были отложены или отменены, в результате чего многие школы работали в неудовлетворительных условиях.
Транспорт и инфраструктура также пострадали от задержки в обслуживании дорог и сокращения запланированных проектов в рамках так называемого национального фонда наземного транспорта.
Это означает, что в результате сокращения госрасходов по инициативе правящей Национальной партии в стране стали хуже больницы, школы и дороги. (Возникает вопрос, интересы какой национальности обслуживает эта национальная партия).
Общие экономические показатели довольно мрачные. Безработица в середине 2024 года выросла до 4,7%, а экономика сокращалась в течение четырех из последних 5 кварталов.
Годовой рост экономики остается на уровне 0,2%, в то время как процентные ставки, чтобы замедлить инфляцию, увеличили до более чем 5%. В Новой Зеландии инфляция также превысила 7% в 2022 году, что выше целевого диапазона Резервного банка Новой Зеландии (1 - 3%).
Таким образом, чтобы охладить экономику, Резервный банк повысил процентные ставки.
Повышение процентных ставок сделало более дорогими такие заимствования, как получение кредитов и ипотеки, что препятствует расходам и инвестициям и помогает снизить спрос на товары и услуги. Это, в свою очередь, замедляет рост цен.
Это также влияет на рабочие места, поскольку предприятия сталкиваются с более высокими расходами на кредиты, что затрудняет расширение производства или инвестирование в новые проекты. Поэтому новые рабочие места не создаются, происходит увольнение работников. Это стало одной из причин, по которой рекордные 88 200 граждан покинули страну за период 12 месяцев, закончившийся в июне 2024 года. Это на 70% больше, чем было до пандемии.
Многие из этих иммигрантов — молодые специалисты, которых были вынуждены уехать за границу из-за роста расходов и отсутствия экономических возможностей.
Немного истории
Но чтобы по-настоящему понять, что не так с экономикой Новой Зеландии, нам нужно вернуться в 1980-е годы.
Четвертое лейбористское правительство (партия труда) во главе с премьер-министром Дэвидом Лэнгом и министром финансов Роджером Дугласом пришло к власти во время экономического кризиса. Страна тонула в долгах. Инфляция была безудержной, а годы жесткого экономического контроля при премьер-министре Роберте Малдуне затормозили рост экономики.
Политика нового правительства партии труда (!) стала известна как роджерномика, радикальная рыночная трансформация экономики страны, вдохновленная рейганомикой в Соединенных Штатах и тэтчеризмом в Великобритании.
То, что последовало, было ничем иным, как революцией. Государственные субсидии, которые поддерживали такие отрасли, как сельское хозяйство и лесное хозяйство, были в одночасье отменены, заставив предприятия адаптироваться или закрыться.
Финансовые рынки были дерегулированы. Контроль за валютным обменом и процентными ставками был отменен. А новозеландский доллар был переведен в плавающий курс, что означало, что его стоимость больше не фиксировалась правительством, а определялась спросом и предложением на мировых валютных рынках.
Государственные предприятия, от телекоммуникаций до банковского дела, были акционированы и подготовлены к продаже. Эти шаги рассматривались как необходимые для модернизации застойной экономики, но их влияние ощущалось далеко за пределами бухгалтерских балансов предприятий.
Система налогообложения была изменена партией труда настолько, что изменилась вся классовая структура новозеландского общества.
Был введен новый налог на товары и услуги, а максимальная ставка подоходного налога была снижена с 66% до 48%. Инфляция упала до однозначных цифр, но резко возросла безработица, поскольку традиционные отрасли, такие как обрабатывающая промышленность и сельское хозяйство, сократились.
К концу десятилетия Новая Зеландия стала единственной промышленно развитой страной в мире, которая зафиксировала отрицательный рост ВВП в 1989 году, а ее экономика вступила в затяжную рецессию.
Скорость и масштаб этих реформ были беспрецедентными. Дуглас и его союзники в казначействе действовали с почти абсолютной властью, используя парламентское большинство. Общественное мнение в значительной степени игнорировалось.
Позже критики описали это как избранную диктатуру, где радикальные изменения были введены без четкого демократического мандата.
Долгосрочные последствия были столь же трагичными. С течением лет негативно дало о себе знать хроническое недофинансирование инфраструктуры и государственных служб, от которых зависит качество жизни населения.
В то время как правительство хвасталось созданием более стройного и эффективного государственного аппарата, по итогу, эти сокращения дорого обошлись народу.
Производительность труда в Новой Зеландии, измеряемая как ВВП за час работы, резко упала.
В 1970-х годах рабочие Новой Зеландии производили примерно столько же в час, сколько и рабочие в 38 странах, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Сегодня они производят в час на 20% меньше по сравнению со странами ОЭСР, занимающими средние позиции.
Глубокий идеологический сдвиг вправо
То, чего добилась роджерномика, было не просто экономической реструктуризацией, а полным идеологическим сдвигом. Роджерномика насадила веру в то, что рынки могут решить почти все проблемы. И все последующие правительства, независимо от политической ориентации, приняли это как священный постулат.
Даже сейчас попытки обратить вспять последствия приватизации или восстановить государственные инвестиции сталкиваются с сопротивлением, укорененным в этом наследии.
Экономика Новой Зеландии стала более открытой, но издержки были совершенно очевидны. Неравенство возросло. Критически важные службы стали работать хуже.
Отрасли, которые когда-то обеспечивали стабильные рабочие места, исчезли.
То, что начиналось как обещание процветания, закончилось просто историей быстрых реформ.
Закон о трудовых контрактах
И хотя в стране все еще сохранялась относительно сильная система социальной защиты по сравнению со многими другими странами, сильным ударом по ней стало принятие так называемого «Закона о трудовых контракта» 1991 года, который коренным образом преобразил новозеландский рынок труда.
В течение десятилетий, работники работали по коллективным договорам, по которым с работодателем вели переговоры профсоюзы. Новый закон заменил эту систему на индивидуальные трудовые контакты. Таким образом, произошла фундаментальное изменение того, как работники договаривались об оплате и условиях труда.
Теперь работодатели могли обходить профсоюзы, работая напрямую с работниками.
Хотя новый Закон о трудовых контрактах и был представлен как шаг к гибкости и эффективности, он ознаменовал собой резкий сдвиг в динамике влияния на рабочих местах. Это означает, что влияние перешло от работников к руководителям и владельцам предприятий.
Членство в профсоюзах рухнуло. В год введения нового закона в 1991 году 43% работников были членами профсоюза. К 1999 году эта цифра упала до 21,7%.
Это не было постепенным снижением. Это было преднамеренное разрушение коллективной мощи работников, как класса.
Работники столкнулись с увеличившимися рисками потери рабочего места. Забастовки стали редкими. А работодатели получили существенные рычаги в определении заработной платы и условий.
Контракты, основанные на результатах труда, и нефиксированные часы работы стали обычным явлением, предоставляя работодателям гибкость, но оставляя работников уязвимыми для нестабильности рынка труда.
Влияние на заработную плату было довольно разительным. До введения Закона о трудовых контактах, доля работников в национальном доходе Новой Зеландии была относительно стабильной. После ее введения эта доля начала резко снижаться.
Профсоюзы потеряли власть, и работникам приходилось вести переговоры о контрактах индивидуально, что затрудняло получение более высокой заработной платы.
К 2023 году заработная плата составляла исторически низкую долю национального дохода, что отражает десятилетия подавления роста доходов работников.
С падением этой доли, возросла доля доходов предприятий, доходов от инвестиций и капиталовложений. То есть более низкие зарплаты для работников способствовали повышению прибыльности бизнеса. Но при низких зарплатах работники тратят меньше на покупку товаров первой необходимости. Также работники вынуждены идти на вторую работу, что повышает их зависимость от работодателей.
Введение Закона о трудовых контрактах повлияло не только на заработные платы.
Заявленной целью введения закона было добиться сокращения издержек производства, но при этом такое сокращение издержек одновременно стало препятствие для инвестиций в отрасли, направленных на повышение производительности труда, особенно в сельском хозяйстве.
Акцент на сокращении расходов препятствовал инвестициям в отрасли, повышающим производительность труда. Предприятия, особенно в сельском хозяйстве и туризме, опирались на дешевую рабочую силу вместо того, чтобы внедрять технологии или стратегии, которые могли бы увеличить выработку на одного работника.
Эти отрасли, и без того ключевые, для экономики Новой Зеландии, еще больше укрепились в качестве основных двигателей возможного роста.
В то время как сельское хозяйство и туризм приносили доход, их низкая производительность мешала стране идти в ногу с мировыми конкурентами, сосредоточенными на секторах с высокой добавленной стоимостью, таких как информационные технологии и производство высокотехнологичных товаров.
В то же время резко возросла временная и неполная занятость. Работодатели воспользовались положениями закона для расширенного применения нестандартных соглашений о занятости. Нестандартными соглашениями о занятости были такие соглашения, как работа по сдельной оплате труда, срочные контракты и сезонная работа. Это непреднамеренно способствовало увеличению потребности в привлечении дешевых трудовых мигрантов из-за рубежа.
Хотя это позволяло компаниям адаптироваться к колебаниям спроса на свою продукцию, это также означало меньшую защищенность рабочих мест и меньше льгот для работников.
Переход к нестабильному рынку труда увеличил неравенство доходов, создав растущий разрыв между стабильными высокооплачиваемыми работниками и уязвимой низкооплачиваемой рабочей силой.
Закон о трудовых контрактах был введен в период масштабных экономических реформ, но его влияние на трудовые отношения является совершенно уникальным. Он не просто создал более гибкий рынок труда, он реструктурировал экономику, отдав приоритет краткосрочной эффективности над долгосрочной устойчивостью, сократив рост заработных плат и переложив риски бизнеса на работников.
В итоге закон сохранил зависимость Новой Зеландии от отраслей, которые не могли генерировать устойчивый рост с высокой добавленной стоимостью.
Жилищный кризис
Закон о трудовых контрактах также создал условия для укоренения жилищного кризиса в Новой Зеландии.
Сдерживание роста заработной платы и дерегулирование рынка труда изменили экономическое поведение субъектов хозяйствования.
С уменьшением доходов у работников снизилась покупательная способность, в то время как предприятия сосредоточились на сокращении расходов, а не на повышении производительности труда.
Экономические ресурсы стали направляться в более безопасные и прибыльные инвестиции, такие как недвижимость.
Поскольку заработная плата стагнировала, владение жильем для среднего работника стало менее достижимым, превратив жилье в товар для продажи, предмет спекуляций, а не место для проживания человека.
В период с 2000 по 2021 год цены на жилье с поправкой на инфляцию в Новой Зеландии выросли на 256% по сравнению с гораздо более низким ростом в таких странах, как США (64%) и Великобритания (110%).
Ряд политических решений, принятых во время и после реализации Закона о трудовых контрактах, сделал инвестиции в жилье особенно прибыльными. Правительство не облагало налогом прибыль, полученную от продажи недвижимости, а правила зонирования упростили покупку и застройку земли. Это побудило инвесторов сосредоточиться на недвижимости, что привело к росту цен на жилье.
Поскольку все стремились получать прибыль от недвижимости, инвесторы и предприятия не начали вкладывать свои деньги в такие области, как технологии и производство, которые могли бы повысить производительность. Вместо этого они сосредоточились на недвижимости, потому что это был самый простой и надежный способ получить прибыль.
Этот сдвиг произвел каскадный эффект на экономику Новой Зеландии.
К 2022 году доступность жилья резко упала. При аренде и ипотеке, которые съедали 30% или более располагаемого дохода для 46% арендаторов, этот показатель составлял 19% в 1980-х годах.
По мере взлета цен на недвижимость, росла и стоимость строительства жилья. У местных правительств не было средств на улучшение инфраструктуры, а это затрудняло благоустройство земельных участков. Это приводило к тому, что города разрастались, а земля становилась дороже, что делало жилье в Новой Зеландии еще более недоступным по цене.
Кризис рынка труда, ослабленного Законом о трудовых контрактах, наложился на жилищный кризис, когда заработные платы не поспевают за резким ростом стоимости жизни, а важные отрасли экономики не могут сохранить работников.
Профессионалы стали уезжать в рекордных количествах. Столкнувшись с нехваткой рабочей силы, предприятия стали нанимать дешевых работников из-за рубежа. Такой приток мигрантов стал дополнительной нагрузкой на городскую инфраструктуру, транспорт, водоснабжение, школы, которые и так уже с трудом справлялись с ростом населения.
Но на решение этих проблем никогда не выделялись достаточные инвестиции. Вместо этого, ресурсы по-прежнему направлялись на спекуляции жильем. Количество владельцев собственного жилья упало, а выросло жилищное неравенство (когда у одних несколько квартир, а других ни одной).
За период с 1996 по 2013 год количество владельцев собственного жилья понизилось с 74% до 65%, а свыше 1% населения жили в условиях острой нехватки жилья. Бездомные семьи жили в машинах либо до отказа заполняли мотели.
Жилищный кризис наглядно иллюстрирует, как взаимосвязанные экономические силы формируют результаты экономической политики, проводимой правительством. То, что началось с подавления роста заработных плат, превратилось во все усиливающуюся замкнутую петлю. Дорогое жилье поощряет миграцию, то есть переезд работников в другие районы, снижает производительность труда и перегружает инфраструктуру.
По мере того, как Новая Зеландия остается в этом замкнутом круге, рынок недвижимости, который раньше считался безопасным убежищем для капиталов, превратился в самое большое препятствие для восстановления экономики страны.
Структурные слабости
Но экономические проблемы Новой Зеландии идут еще глубже. Они коренятся в структурных слабостях, которые не позволяют Новой Зеландии развиваться теми же темпами, что и остальной современный мир.
Одним из наиболее четких показателей этого являются научные исследования и разработки (НИОКР). В 2019 году Новая Зеландия выделяла на НИОКР 1,47% ВВП, занимая 26-ое место среди 38 стран-членов ОЭСР. Сравните это с Южной Кореей, которая тратит 4,5%, и это дает ей возможность производить технологические инновации. Либо с Израилем – 6%, в котором наблюдается бум хай-тек индустрии.
Такое низкое финансирование научных исследований и разработок означает малое количество технологических изобретений в Новой Зеландии и ведет к стагнации промышленного роста. Это ведет к неспособности страны развивать конкурентоспособные сектора с высокой добавленной стоимостью, не позволяет диверсифицировать экономику.
Проблема усугубляется тем фактом, что Новая Зеландия практически полностью зависит от Австралии как основного торгового партнера. Хотя близость делает Австралию очевидным выбором, она также подчеркивает упущенную возможность диверсификации торговых отношений.
Великобритания, которая десятилетиями была интегрирована в ЕС, выстраивала торговые сети по всей Европе.
Канада использует свой доступ к США, как крупнейшей экономике мира, для развития своей промышленности.
Новая Зеландия, напротив, отправляет сельскохозяйственные товары в Австралию, полагаясь на узкую экспортную базу, что делает ее уязвимой к сбоям на рынке. Из-за ее географической изоляции, все новозеландские товары выходят для рынка дороже.
Это также означает, что транспортные расходы высоки, а небольшой внутренний рынок не позволяет снижать издержки на единицу продукции за счет большого масштаба производства.
Один из способов измерить это — использовать так называемый паритет покупательной способности. Экономический показатель, который сравнивает стоимость жизни в разных странах, определяя, сколько денег нужно для покупки тех же товаров и услуг в разных местах.
Если сравнивать Новую Зеландию с другими западными странами, то она значительно ниже. Однако, достаточно малый внутренний рынок Новой Зеландии создает больше препятствий для прогресса.
С населением всего 5,2 миллиона человек ей не хватает масштаба, необходимого для крупного промышленного расширения. Предприятиям сложно оправдать инвестиции в технологии повышения производительности или развитие рабочей силы, когда потребительский спрос изначально ограничен.
В результате многие отрасли придерживаются традиционных моделей с низкими издержками, усиливая зависимость страны от сельского хозяйства и туризма.
Эти секторы вносят вклад в экономику, но мало что делают для сокращения разрыва в производительности с мировыми лидерами. Это давление распространяется на все общество.
В итоге:
- талантливые молодые специалисты уезжают за границу в поисках лучших перспектив, истощая резерв будущих лидеров.
- нфраструктура отстает и не может удовлетворить потребности растущего урбанизирующегося населения.
- государственные службы, зависящие от процветающей экономики, сталкиваются с нехваткой финансирования, в результате чего системы здравоохранения и образования перегружены.
Результатом является цикл, который подпитывает сам себя. Низкая производительность ограничивает рост, который глушит инвестиции, в результате чего страна не может освободиться от своих ограничений.
Так что же можно сделать?
Экономика Новой Зеландии не может полагаться туризм и сельское хозяйство, как в прошлом. Диверсификация является обязательной.
Правительство уже начало увеличивать финансирование исследований и разработок, предлагая гранты технологическим стартапам и расширяя партнерские отношения между университетами и бизнесом.
Как было упомянуто ранее, Новая Зеландия тратит 1,47% ВВП на НИОКР, что намного меньше, чем у таких лидеров, как Южная Корея, которая выделяет 4,5%. Чтобы сократить этот разрыв, новые налоговые льготы и финансирование зеленых технологий могли бы приблизить Новую Зеландию к тому, чтобы стать центром инноваций, а не просто производителем сырья для экспорта.
Также необходимо решить жилищный кризис. Десятилетия недоинвестирования и спекулятивной скупки недвижимости сделали владение жильем недосягаемым для многих новозеландцев.
Новозеландские власти уже начали допускать большую плотность застройки, в то время как правительство увеличило государственное жилищное строительство.
После многих лет пренебрежения жилищные инициативы, включая налоговые реформы в отношении спекуляций недвижимостью, медленно охлаждают рынок. Цены в некоторых районах упали до 9%.
Однако темпы изменений должны ускориться. Государственные жилищные проекты нуждаются в лучшем финансировании, а законы о городском зонировании требуют дальнейшего смягчения, чтобы разблокировать предложение, необходимое для удовлетворения растущего спроса.
С точки зрения рабочей силы Новая Зеландия должна остановить утечку мозгов своего следующего поколения. Создание высокооплачиваемых рабочих мест внутри страны — единственный способ остановить эту волну.
Инвестиции в зеленую экономику могут стать хорошим решением. Такие проекты, как внедрение компанией Air New Zealand экологически чистого авиационного топлива и развертывание инфраструктуры электромобилей, демонстрируют потенциал страны в качестве лидера в области низкоуглеродных технологий за счет расширения экотуризма, электрификации транспорта и поддержки устойчивого сельского хозяйства.
Новая Зеландия может создавать рабочие места, соответствующие ее национальному бренду «чистая на 100%», привлекая при этом таланты со всего мира.
Зеленая экономика, похоже, переопределит будущее Новой Зеландии. Ожидается, что мировой рынок зеленых технологий достигнет к 2030 году 53 триллионов долларов. И Новая Зеландия имеет уникальные возможности для лидерства на этом рынке.
Ее обильные возобновляемые энергетические ресурсы могли бы обеспечить энергией такие отрасли, как зеленые центры обработки данных, в которые уже начали инвестировать Amazon и Microsoft.
Устойчивое производство продуктов питания, использующее природные активы страны, может доминировать на экспортных рынках, если сочетать его с агрессивными НИОКР по сокращению выбросов.
Эти возможности требуют смелых действий. Без них страна рискует остаться в ловушке цикла низкой производительности и снижения глобальной значимости. Положение, в котором не желает оказаться ни одна страна.
Только время покажет, сможет ли Новая Зеландия, как и многие другие англоязычные страны, такие как Канада, Австралия и Ирландия, преодолеть текущий экономический кризис, в котором они находятся. (По материалам новозеландской прессы).
Об Австралии здесь:
Подпишитесь, чтобы получать обновления по этой и другим актуальным темам!