Часть 1: Улыбка по расписанию
Вечер вторника. Подвал старого дома культуры. На разномастных складных стульях, образующих неровный круг, устроились люди — от седовласого старичка в вязаной жилетке до хипстера с модной бородкой. В руках у каждого — бумажный стаканчик с бледно-коричневой жидкостью, больше напоминающей намёк на чай. Роднило всех присутствующих одно — до неприличия широкие улыбки, какие бывают только на рекламе зубной пасты или у людей, отчаянно маскирующих нервный тик.
— Я Светозар, и вот уже семь лет и три месяца борюсь с приступами здравомыслия, — выдохнул грузноватый мужчина в канареечном свитере, где пухлый единорог отплясывал что-то среднее между гопаком и ламбадой.
— Здра-а-авствуй, Светозар! — нестройным хором протянули остальные, растягивая губы ещё шире, балансируя на грани анатомических возможностей человеческого лица.
— Знаете, последние две недели выдались... не очень, — Светозар замялся, а его фирменная улыбка дрогнула, как свеча на сквозняке. — Вчера я сорвался. Ляпнул коллеге прямо в лицо: «День так себе». Не «волшебный», не «лучший в моей жизни», даже не «нормальный». Просто «так себе». Внутри что-то хрустнуло, как будто сломалась какая-то важная деталь.
Женщина в платье с принтом из радуг и воздушных шариков сочувственно кивает:
— Ты среди друзей, Светозар. Здесь тебе не нужно притворяться.
Так начинается очередное собрание Клуба анонимных оптимистов — места, где вечно жизнерадостные люди могут ненадолго снять маску беспричинного счастья.
Вера Солнцева — бессменная заводила клуба и заклинательница хорошего настроения по профессии — окинула цепким взглядом собравшихся. Сегодня народу набилось битком — целых пятнадцать душ, жаждущих излечиться от случайно посетивших их мрачных мыслей. Особняком держался какой-то новенький, забившийся в угол как нашкодивший кот. Этот типчик умудрился нарушить все неписаные правила их тайного общества: весь в чёрном, будто на похороны пришёл, глаза как у побитой дворняги, а на лице такое выражение, словно ему только что сообщили о повышении налогов.
— А теперь давайте представим нашего нового участника, — Вера кивает в сторону мрачного незнакомца. — Просим любить и жаловать! Хотя, в нашем случае, правильнее сказать «просим не любить и жаловаться», — она хихикает, и остальные вежливо смеются, кроме новичка.
— Меня зовут Мрак. То есть, Марк, — поправляется мужчина, поднимаясь со стула. — И я... не знаю, почему я здесь.
— Первый шаг — признать проблему, — подбадривает его Вера.
— У меня нет проблемы, — пожимает плечами Марк. — Я просто реалист.
По комнате проносится коллективный вздох ужаса.
— Боже, это хуже, чем мы думали, — шепчет кто-то.
Марк растерянно оглядывается:
— Я искал клуб анонимных алкоголиков. На двери висела табличка «КАА».
— КАО. Это сокращение от «Клуб анонимных оптимистов», — поправляет Вера. — Но знаешь что? Может, это судьба! Ты пришёл сюда неслучайно.
— Да, точно! Это знак! — подхватывает Светозар, и его глаза загораются фанатичным блеском. — Ты тот самый предсказанный в нашей брошюре «Посланник Тьмы», который поможет нам всем преодолеть внутреннего пессимиста!
Марк медленно отступает к выходу, но вдруг замирает. Что-то в этих людях с их натянутыми улыбками и отчаянной жизнерадостностью вызывает в нём странное чувство — смесь любопытства, жалости и... родства?
— Ладно, я останусь, — неожиданно для себя произносит он. — Но только на одно собрание.
Участники клуба обмениваются заговорщицкими взглядами. Лёгкая победа никому не интересна, а вот обращение закоренелого пессимиста в веру оптимизма — это вызов, достойный их внимания.
— Итак, — объявляет Вера, — сегодняшняя тема: «Признание тёмных мыслей и борьба с ними». Кто хочет начать?
С места поднялась тоненькая, как тростинка, девица, чья шевелюра напоминала взорвавшийся склад красок — от кислотно-зелёного до ядрёно-фиолетового. Она нервно покусывала губу, будто собиралась признаться в государственной измене:
— Зовите меня Радость, — выдавила она, комкая подол своего платья в цветочек. — Вчера случилось страшное... я листала прогноз в телефоне и, когда увидела дождевые облачка на завтра, у меня... у меня промелькнула мысль, что день будет дрянным. Сразу же прочитала аффирмации, конечно!
— Признание — первый шаг к исцелению, Радость, — торжественно произносит Вера, и все аплодируют.
Марк не выдерживает:
— Серьёзно? Думать, что дождь — это плохо, теперь считается тёмной мыслью?
— Нет ничего лучше тёплого летнего дождя! — восклицает Светозар. — Можно прыгать по лужам, слушать шум капель, наблюдать, как природа пьёт живительную влагу!
— А если у тебя течёт крыша, дети за городом в лагере, а ты забыл зонт в автобусе? — спрашивает Марк.
На мгновение в комнате воцаряется тишина. Затем один из участников неуверенно произносит:
— Значит... вода для комнатных растений бесплатная?
Марк закатывает глаза, но не успевает ответить, как поднимается крупная женщина с бейджем «Счастливая Лида».
— Должна признаться, — начинает она дрожащим голосом. — Вчера мой начальник в третий раз за месяц не выплатил зарплату, а когда я попыталась с ним поговорить, он сказал, что мне следует быть благодарной за саму возможность работать в такой дружной команде...
— И ты ему поверила? — перебивает Марк.
— Конечно! — отвечает Лида. — Но потом я пришла домой и... — она понижает голос до шёпота, — я подумала, что, возможно, он не самый лучший руководитель в мире.
Группа дружно ахает.
— Я понимаю твою боль, Лида, — сочувственно произносит Вера. — Давайте вместе найдём плюсы в этой ситуации!
— Может, ей просто стоит найти другую работу? — предлагает Марк.
Вера строго смотрит на него:
— Это ты так проявляешь свой пессимизм? Предлагая действия вместо положительных аффирмаций?
— Но ведь это логично, — пожимает плечами Марк.
— Логика — враг оптимизма! — провозглашает Светозар, и все дружно кивают.
К исходу первого часа у Марка появилось стойкое ощущение, что он угодил в какую-то безумную серию «Сумеречной зоны», где время остановилось. Участники один за другим, словно на конвейере исповедей, выталкивали из себя свои микроскопические «грехи»: лысеющий мужичок чуть не плакал, признаваясь, что усомнился в чудодейственных свойствах мятного отвара, а дамочка в очках-половинках с дрожью в голосе рассказывала, как подумала, что сосед сверху, терзающий одну и ту же гитарную струну каждую ночь в три часа, возможно, никогда не станет новым Хендриксом.
Марк слушал этот парад абсурда, и его брови поднимались всё выше и выше, грозя вот-вот слиться с линией роста волос. До него постепенно доходило: эти чудаки страдали вовсе не от тех ерундовых проблем, в которых каялись. Их настоящая беда — хроническая неспособность хотя бы на минуту снять маску вечного счастья и признать простую, как дважды два, истину — что иногда жизнь бывает той ещё гадостью, и это совершенно нормально.
Когда объявляется перерыв, Марк решает воспользоваться моментом и сбежать, но его останавливает Вера:
— Ты ведь вернёшься после перерыва? Нам так нужна твоя... особая энергия.
Марк хочет ответить резким отказом, но что-то в её глазах — отчаянная надежда вперемешку со страхом — заставляет его кивнуть.
— Да, я вернусь. Но у меня есть условие.
Часть 2: Операция «Облако в штанах»
После перерыва что-то неуловимо изменилось в комнате, но никто из постоянных членов клуба не мог понять, что именно. Вроде всё на месте: те же облупленные стены, тот же кривоватый круг стульев, те же люди с приклеенными улыбками. И всё же атмосфера как будто загустела, словно кто-то подкрутил ручку невидимого реостата, меняя настройки реальности.
Марк — уже не затаившийся в углу чужак, а полноправный участник — устроился рядом с Верой. Его челюсть была решительно выдвинута вперёд, как у боксёра перед решающим раундом. Дождавшись, когда последний опоздавший плюхнется на свой стул, он вскочил на ноги.
— У меня, пожалуй, есть идейка, — объявил он без предисловий. — Предлагаю сыграть в одну занятную игру.
Члены клуба зашушукались и заёрзали. Игры в их сообществе были чем-то вроде священного ритуала — особенно те хитрые забавы, где проигравших не бывает, а победителями объявляются все участники разом.
— Что за игра такая? — процедила Вера с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. Было видно, что она чувствует, как ситуация выскальзывает из её рук, словно намыленная рыба.
— «Самый чёрный день», — выпалил Марк, и его глаза опасно сверкнули. — Каждый рассказывает о самом паршивом, отвратительном, кошмарном дне в своей жизни. Без позитивных розовых соплей. Без философских выводов о том, как это сделало вас сильнее. Голые факты — было плохо, было больно, было мерзко.
— Это неприемлемо! — воскликнула Вера. — Это противоречит всей нашей философии!
— Ага! — Марк торжествующе поднял палец. — То есть у вас есть философия? А я думал, вы тут собираетесь, чтобы признаться, что иногда бываете не в настроении.
— У нас очень глубокая философия, — обиделся Светозар. — Основанная на трактате «Улыбайся, и мир улыбнётся тебе вместе с твоим кошельком».
— Которую написала я, — гордо добавила Вера.
— Тогда давайте сыграем в мою игру. Если победите вы — я официально вступлю в ваш клуб и попытаюсь стать оптимистом. Если выиграю я... — Марк сделал драматическую паузу, — вы все признаете, что иногда полезно быть пессимистом.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Такого кощунства здесь ещё не слышали.
— Принимаем вызов! — неожиданно воскликнула Радость, девушка с радужными волосами. — Я начну!
И прежде чем кто-то успел возразить, она заговорила:
— Самый чёрный день в моей жизни был, когда мой парень бросил меня за день до выпускного. Я две недели красила волосы во все цвета радуги, чтобы соответствовать его ожиданиям «идеальной девушки», а он ушёл к однокласснице, потому что «она такая позитивная и никогда не грустит».
Все потрясённо смотрели на Радость.
— Но ведь это же хорошо, что ты избавилась от такого мелкого... — начал было Светозар, но Марк остановил его:
— Никакого позитива! Только факты. Кто следующий?
К всеобщему удивлению, вызвалась тихая женщина, которая до этого молчала всё собрание.
— Меня зовут Надежда, — сказала она. — Мой самый чёрный день был, когда мой кот Оптимист потерялся. Я расклеила объявления, обзвонила все приюты. А потом узнала, что соседка сбила его машиной и не призналась. Я до сих пор угощаю её пирогами каждое воскресенье и говорю, какая она замечательная.
— Боже, — пробормотал кто-то. — Это же ужасно.
И вдруг, к изумлению Марка, плотину прорвало. Без лишних понуканий, один за другим, «неисправимые оптимисты» начали выворачивать наизнанку свои жизни. Кто-то рассказывал, как вылетел с работы прямо перед ипотечным платежом, кто-то — как застукал супруга с лучшим другом в примерочной магазина «Всё для рыбалки», кто-то — как похоронил свою мечту стать художником после того, как преподаватель публично разорвал его картину. С каждой исповедью с лиц собравшихся, словно грим у артистов под проливным дождём, стекали фальшивые ухмылки, обнажая настоящие, живые эмоции.
Когда настала очередь Светозара, тот сперва долго сверлил взглядом пол, словно пытаясь разглядеть там ответы на все вопросы мироздания. Потом поднял тяжёлый взгляд и сказал хрипло, будто каждое слово было наждачной бумагой для горла:
— Видите эту дурацкую тряпку с единорогом? — он дёрнул себя за свитер. — Подарок дочери. Последний. Перед тем, как она хлопнула дверью и вычеркнула меня из своей жизни. Три года, два месяца и восемнадцать дней прошло. Знаете, что она сказала напоследок? «Пап, ты как этот твой единорог — живёшь в выдуманном мире, где всё прекрасно. А я больше не могу притворяться».
Повисла тяжёлая пауза.
— Почему ты никогда не рассказывал об этом? — спросила Вера.
— А что я должен был сказать? «Привет, меня зовут Светозар, и я настолько позитивный, что разрушил отношения с собственной дочерью»?
Марк чувствовал себя как фокусник, который хотел вытащить из шляпы кролика, а вместо этого извлёк оттуда дракона. Его «игра» вышла из-под контроля, превратившись в какой-то стихийный сеанс групповой терапии. Оказалось, что эти странные человечки с их вечными улыбками и мантрами не были безнадёжными оптимистами — они были просто напуганными, запутавшимися людьми, которые боялись заглянуть в лицо своей боли, как дети боятся монстров под кроватью.
— Эй, послушайте, — Марк поднял руки в примирительном жесте, — не хотел я устраивать тут коллективные похороны хорошего настроения. Просто думал...
— Замолчи, — оборвала его Вера, но в её голосе не было злости. На её лице проступило что-то новое — не та механическая гримаса счастья, а мягкая, чуть грустная и оттого по-настоящему тёплая улыбка. — Знаешь, с чего начался этот чёртов клуб? С того, что когда мой благоверный укатил в закат с фитнес-тренершей, оставив мне в наследство ипотеку и хомяка с проблемами пищеварения, все вокруг как с цепи сорвались. «Улыбайся, Верочка! Всё к лучшему! Это новый шанс!» И я улыбалась. Улыбалась, пока лицевые мышцы не начали сводить судорогой. А потом заметила, что уже не могу перестать. Словно эта улыбка приросла ко мне, как вторая кожа.
— И ты создала клуб, чтобы помогать другим делать то же самое? — удивился Марк.
— Изначально нет, — вздохнула Вера. — Сначала это должен был быть клуб, где люди могут быть собой. Плакать, когда грустно, злиться, когда обидно, а не искать во всём позитив. Но потом... я сама не заметила, как всё превратилось в фарс.
Марк не знал, что сказать. Он пришёл сюда случайно, ожидая найти сборище фанатиков позитивного мышления, а обнаружил людей, которые просто не знали, как справляться со своими настоящими чувствами.
— Знаете что? — неожиданно предложил он. — Давайте переименуем клуб. Не «Клуб анонимных оптимистов», а... «Клуб честных эмоций».
— Мне нравится! — воскликнула Радость, и её радужные волосы качнулись в такт словам.
— Это... звучит разумно, — медленно произнесла Вера, словно пробуя новую концепцию на вкус.
— А теперь, — сказал Марк, — когда мы все выговорились, может, поищем настоящие решения наших проблем? Без принудительного позитива, но и без бессмысленного нытья.
Светозар поднял руку:
— Я хочу позвонить дочери. Прямо сейчас.
— А я наконец перестану печь пироги для женщины, которая сбила моего кота, — решительно заявила Надежда.
Один за другим члены клуба делились своими планами, и в этих планах больше не было места для фальшивых улыбок — только для честных действий.
Когда собрание подошло к концу, Вера подошла к Марку:
— Спасибо тебе. Знаешь, я ведь действительно верила, что если достаточно долго притворяться счастливой, то однажды проснёшься и будешь по-настоящему счастлива.
— А сейчас? — спросил Марк.
— А сейчас я думаю, что счастье — это когда не нужно притворяться, — улыбнулась она, и эта улыбка была настоящей.
— Так кто же выиграл наш спор? — поинтересовался Марк. — Я или вы?
Вера задумалась на мгновение, а потом рассмеялась:
— Знаешь, в чём ирония? Ты, закоренелый пессимист, только что подарил нам всем надежду на лучшее будущее. Если это не оптимизм, то я не знаю, что это.
— А вы, профессиональные оптимисты, наконец-то честно признались в своих проблемах, что очень по-пессимистски, — парировал Марк.
Они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись, понимая абсурдность ситуации.
— Приходи на следующей неделе, — предложила Вера. — Будем разбираться с этим вместе.
Марк кивнул. В конце концов, у него всё равно не было других планов на вторник. А если будет дождь, то это совсем не повод отменять встречу.
Выходя из подвала дома культуры, он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему есть чего ждать. И это было неожиданно... оптимистично.
Короткие рассказы
В навигации канала эксклюзивные короткие истории, которые не публикуются в Дзен.
Лайк и подписка вдохновляют автора на новые истории! Делитесь идеями в комментариях. 😉
P.S. Хейтеров в бан. У нас территория хорошего настроения и конструктивного диалога!