— Агата, не глупи, — в его голосе появились стальные нотки. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ребёнок — это огромная ответственность, полная перестройка жизни. Ты готова бросить танцы?
— Я справлюсь со своей карьерой, — хотя в этом она была не совсем уверена, но под его холодным взглядом она не была готова в этом признаться.
— Карьера? Ты это называешь карьерой? — он вдруг усмехнулся. — Свои танцульки?
— Эй, ты в порядке? Какая-то бледная сегодня, — Инга стояла в дверях, прислонившись к косяку.
Агата подняла голову от сумки, в которую складывала рабочие туфли. В зеркале напротив она увидела собственное отражение: и правда бледная, под глазами тени. Странно, три группы сегодня — обычный день.
— Нормально я. Просто устала немного.
— Ага, конечно. Я тебя такой уставшей со студенческих времен не видела, — Инга подошла ближе. — Не заболела?
Агата провела рукой по лбу. Температуры вроде не было, но последние дни она и правда чувствовала себя странно. То подташнивало, то кружилась голова, а утром еле выползла из-под одеяла.
— Да нет, просто... не знаю. Наверное, новая программа выматывает сильнее, чем я думала, — пожала плечами Агата.
— Слушай, может, перекусим? Я знаю, ты обычно сразу домой после занятий, но сегодня Павел же на совещании допоздна? — Инга уже брала свою сумку, не сомневаясь в ответе.
Кафе через дорогу от студии — маленькое, уютное, с запахом корицы и свежей выпечки. Девушки заняли столик у окна. Инга заказала себе салат и пасту, Агата — только чай. От одной мысли о еде ее снова начало подташнивать.
— Что, совсем не голодная? — удивилась Инга. — А как же твой любимый латте с двойным эспрессо?
— Не хочется что-то, — перебила ее Агата. — Меня от кофе теперь...
Она не договорила, но Инга посмотрела на нее с подозрением.
— И давно тебя... от кофе?
— Недели две? Может, чуть больше. Я думала, просто перенапряглась. У меня же новые группы, и еще Павел со своими планами...
Агата отвела взгляд. С Павлом... Всё было хорошо. Конечно, иногда он бывал строг с ней, но это потому, что он за неё переживает, заботится. Вот и с новыми группами он волновался, что она переутомится, или когда задерживалась на работе, ругался. Мало ли что с ней случится. Это ведь даже приятно, что мужчина так переживает. Жаль только, что на мамин юбилей не смог поехать, но дела есть дела, работа важна.
— У нас всё отлично, — Агата улыбнулась, крутя в руках чашку. — Правда, он сейчас так занят, работает над каким-то большим проектом. Говорит, что это ключевой момент в его карьере.
— Он так говорит каждые три месяца, — хмыкнула Инга.
— Неправда! — возмутилась Агата, резко дёрнувшись, и тут же замерла, ещё больше побледнев. Её внезапно замутило.
Инга молча смотрела на нее. Потом вздохнула и накрыла ееруку своей.
— Агата, ты не думала... ну... проверить свое состояние?
— Какое состояние?
— Ну... А то ты не понимаешь, в каком состоянии от любимой еды тошнит?
У Агаты перехватило дыхание. Нет, этого не могло быть.
Утро встретило Агату недомоганием. Она еле успела добежать до ванной. Когда приступ прошел, она долго смотрела на свое отражение в зеркале. Потом достала телефон и открыла календарь. Две недели задержки. Как она могла не заметить? Да уж, новые группы сильно запудрили ей мозг. Выходит, Инга могла оказаться права… Надо проверить!
Аптека открывалась в восемь. Агата куталась в легкуюкуртку — на улице было прохладно, а ее и так потряхивало. Тест выбрала самый надежный, «для определения на ранних сроках». Кассирша смотрела понимающе, но Агате все равно было неловко. Она быстро расплатилась и вышла, комкая в кармане чек.
Результат проявился почти сразу, сомнений быть не могло. Агата села на край ванны, прижимая к груди тест. Внутри — странная смесь чувств: испуг, неверие, но и... радость? Да, определенно радость. Внутри нее зародилась новая жизнь. Их с Павлом малыш.
Павел. Как он отреагирует? Он всегда говорил о детях как о чем-то далеком, «потом, когда встанем на ноги». Но они уже давно «на ногах». У него хорошая должность, у неестабильная работа в студии. Что еще нужно?
Воспоминания накатывали волной. Как они познакомились — на дне рождения общего друга. Павел подошел сам, протянув бокал, весь вечер не отходил. Потом были свидания, цветы, комплименты. Он ухаживал красиво, со вкусом. А когда начали жить вместе, все было так правильно и логично. Друзья говорили — идеальная пара. Разве что Инга смотрела на Павла с лёгким скепсисом.
Он не только предложил избавиться от ребёнка, но и начал унижать Агату прямо в ресторане
— Мне нужно с тобой поговорить, — голос Агаты звучал серьезно, даже торжественно. Она заказала столик в ресторане, том самом, куда Павел привел ее на первое свидание. Символично.
Павел поднял глаза от меню. Он выглядел уставшим, но довольным.
— Конечно, солнце. У меня, кстати, тоже новости. Кажется, меня повысят! Представляешь, руководитель проекта — это уже совсем другой уровень. И зарплата...
— Паш, это здорово, но я...
— И машину можно будет сменить наконец, — продолжал он, не слушая. — Я уже присмотрел отличный вариант. И отпуск... Как ты смотришь на Бали в сентябре?
Агата глубоко вдохнула. Бали в сентябре? К тому времени она будет уже на шестом месяце.
— Павел, у нас будет ребёнок.
Тишина. В глазах павло мелькнуло непонимание, потом что-то похожее на панику, а затем... холодный расчет. Это длилось всего пару секунд, но Агата заметила эту перемену. Что-то менялось и в его лице, будто спадала маска.
— Ты... уверена? — спросил он наконец.
— Да. Сделала тест утром. И у меня все симптомы, — Агата ждала, что он скажет дальше, что сделает. Обнимет? Обрадуется? Испугается?
Но Павел сделал то, чего она совсем не ожидала. Он достал телефон и начал что-то искать.
— Так, сейчас... У меня неделя очень загруженная, но в следующую пятницу я, кажется, смогу тебя отвезти. Нужно, конечно, записаться заранее...
— Куда отвезти?
— В клинику, конечно, — он говорил это так буднично, словно речь шла о походе к стоматологу.
Агата почувствовала, как внутри все холодеет.
— Зачем в клинику?
Павел наконец оторвался от телефона и посмотрел на неекак на несмышленого ребенка.
— Агата, ты же понимаешь, что сейчас не время? У меня карьерный рост, у тебя новые группы, которые, кстати, я убеждал тебя не брать. Но не можешь же ты их теперь бросить. Мы же даже не обсуждали детей всерьез.
— Мы говорили о семье. О будущем.
— Да, но не сейчас! — он повысил голос, но тут же спохватился, оглянулся, не слышал ли кто. — Не сейчас, понимаешь? Может, через пару лет...
— Мне двадцать восемь, Паш. Через пару лет мне будет тридцать. А потом тридцать два. А потом тридцать пять. И каждый раз ты будешь говорить «не сейчас».
— Да с чего ты взяла? Просто не сейчас! — он снова посмотрел в телефон. — Так, вот хорошая клиника, с хорошими отзывами. Я оплачу, конечно...
Агата слушала и чувствовала, как внутри всё леденеет. Неужели это тот самый Павел, который когда-то обещал ей небеса? Который клялся в вечной любви и рисовал радужные картины совместного будущего?
Сейчас перед ней сидел совсем другой человек. Красивый, ухоженный — словно сошедший с обложки глянцевого журнала. Но за этой безупречной картинкой Агата вдруг отчетливо разглядела пустоту. Холодный расчет. Полное равнодушие к её чувствам.
— Я сохраню ребёнка, — тихо, но с железной решимостью произнесла она.
— Что? — он выглядел искренне удивленным. Как будто другой вариант даже не рассматривал.
— Я хочу сохранить этого малыша.
— Агата, не глупи, — в его голосе появились стальные нотки. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ребенок — это огромная ответственность, полная перестройка жизни. Ты готова бросить танцы?
— Я справлюсь со своей карьерой, — хотя в этом она была не совсем уверена, но под его холодным взглядом она не была готова в этом признаться.
— Карьера? Ты это называешь карьерой? — он вдруг усмехнулся. — Свои танцульки?
Агата вздрогнула. «Танцульки»? За все время их отношений он ни разу так не говорил о ее работе. Наоборот, всегда восхищался, как она преподает, какая она талантливая.
— Это моя работа, Павел. Любимая работа.
— Работа? Ты серьёзно? Милая, это хобби, позволяющее заработать на булавки. На что ты собираешься содержать ребенка? Знаешь, сколько сейчас стоит детская одежда? А коляска? А детская кроватка?
Агата молчала. Они никогда не говорили о деньгах так... грубо. Да, она зарабатывала меньше, но вполне достаточно для обеспеченной жизни.
— Послушай, — Павел вдруг сменил тон, стал мягче, взял ее за руку. — Я просто забочусь о нас. О нашем будущем. Мы же хотим для наших детей всего самого лучшего, правда? Поэтому нужно все правильно спланировать. Сейчас — карьера, финансовая стабильность, а потом, когда будем готовы...
Агата высвободила руку.
— А что, если я уже готова?
Домой они вернулись в молчании. В такси Павел сидел, отвернувшись к окну, что-то сосредоточенно печатал в телефоне. Агата смотрела на его профиль — красивый, мужественный — и думала, как она могла так ошибаться в человеке.
В квартире он сразу ушел в душ, а она уселась на кухне с чашкой чая, который не могла пить — от одного запаха снова начинало тошнить. Мысли путались. Как быть дальше? Что делать? Как ей вообще удалось так долго не замечать, кто рядом с ней?
Через два дня Павел принес домой папку с документами. В ней — адрес клиники, информация о процедуре, стоимость.
— Я все узнал, — сказал он деловито. — Записал тебя на следующую пятницу.
— Я не пойду, — покачала головой Агата.
— Прекрати упрямиться! — он повысил голос. — Ты ведешь себя как ребенок! Эти твои капризы, слабость. Ты и сейчас еле на ногах стоишь. А что будет дальше? Кто будет работать? Кто будет платить за квартиру?
— Я буду работать, — спокойно ответила Агата. — У меня новая программа, я...
— Ах да, твоя новая программа! — Павел скривился. — Ты же еле справляешься с обычными группами, а взялась за новое направление. И сейчас с ними что будет?
Агата вспомнила, как Павел пытался отговорить ее от новой танцевальной программы. Говорил, что это слишком рискованно, что лучше сосредоточиться на проверенном. А она не послушала — и не прогадала. Новое направление оказалось популярным, группы заполнились быстро, доход вырос. Да и ей было значительно интереснее работать по двум направлениям. Смена динамики, разные настроения. Драйв.
— Я справляюсь, — твердо сказала она. — И буду справляться.
— С ребенком? — он засмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Ты серьезно думаешь, что сможешь вести занятия с огромным животом? А потом что? Будешь таскать младенца на работу? Или оставлять с нянькой, которую не на что нанимать?
Агата молчала. Каждое его слово — как удар. И боль причиняло не только то, что он говорил, но и то, как он это делал. С каким презрением. С какой уверенностью в своей правоте.
— Ну вот я и увидела твое настоящее лицо.
Павел замолчал на полуслове. Посмотрел на нее странно, словно не узнавал.
— О чем ты?
— О том, что я никогда не видела тебя настоящего. Всегда был какой-то идеальный образ — внимательный, любящий. А на самом деле... На самом деле тебе всегда было наплевать на меня. На мои желания, мечты.
— Чушь! — отмахнулся он. — Я всегда о тебе заботился.
— Да? — Агата смотрела ему прямо в глаза. — А когда ты отговаривал меня от новой программы — это была забота? Или когда не хотел, чтобы я общалась с Ингой, потому что она «плохо на меня влияет»? Или вот сейчас… Ты унижаешь меня… Ты считаешь, что это забота?
Павел дёрнулся. Он не ожидал, что она вспомнит этот разговор.
— Или когда я хотела поехать к маме на юбилей, а ты настоял, что у тебя важная встреча. Которой, как потом выяснилось, даже не было в твоём графике!
— Я просто хотел оградить тебя от лишних волнений. Твоя мать сама нервничает и тебя всегда дергает!
— Моя мать любит меня, — твёрдо сказала Агата. — Она всегда меня поддерживала. И сейчас поддержит.
— О, так ты уже всё решила, да? — Павел скрестил руки на груди. — Уже всё распланировала? И что дальше? Соберёшь вещи и уедешь к мамочке? Будешь растить ребёнка одна? Ты думаешь, это так просто?
— Нет, не просто, — Агата покачала головой. — Но лучше так, чем с человеком, который хочет избавиться от собственного ребёнка, потому что это не вписывается в его карьерные планы.
Лицо Павла исказилось от злости. Она никогда не видела его таким — некрасивым, почти уродливым от ярости.
— Ты пожалеешь об этом, Агата. Ты не представляешь, во что ввязываешься. Денег не хватит, сил не хватит, времени. Ты будешь одна с орущим младенцем, без сна, без личной жизни! И никто тебе не поможет!
— Я ухожу, — тихо сказала она.
— Да? И куда ты пойдёшь?
— Как-нибудь выкручусь, — процедила Агата. — Но здесь больше не останусь. Точно не с ним.
Она решительно направилась в спальню, буквально выдергивая вещи из шкафа. Римма Романовна, занявшая позицию в дверях, с беспокойством смотрела на дочь.
А поддержали её те, о ком Павел говорил: они делают тебя хуже
— Агатка, что стряслось? — мягко спросила она. — Ты же редко появляешься без предупреждения.
Агата обернулась, и голос её дрогнул:
— Мам... Я ребёнка жду. И мы с Павлом расстались.
Римма Романовна на мгновение замерла, а потом крепче прижала дочь к себе.
— Как ты? Присядь, я чай сделаю.
Агата опустилась на кухонный стул, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать.
— Он... Он предложил избавиться от ребёнка. Сказал, что сейчас не время, что это помешает его карьере, что я не справлюсь, это было так унизительно, — она с трудом сдерживала слёзы. — Я никогда не думала, что он такой, мама.
Римма Романовна молча взяла дочь за руку. Крепко сжала. Ей не нужно было ничего говорить — Агата и так знала, что она поддержит любое решение.
— А ты? Ты хочешь этого ребёнка?
— Да, — без колебаний ответила Агата. — Я знаю, будет тяжело, но... Я справлюсь.
— Конечно, справишься, — улыбнулась мать. — Я же с тобой справилась. А ты девочка умная, сильная. И работа у тебя хорошая.
Работа. Агату вдруг охватила паника. Как она скажет Олегу Сергеевичу? Что он подумает? Не уволит ли? Студия только начала развиваться, новые направления, а тут ведущий преподаватель уходит в декрет...
— Ребёнок? — Олег Сергеевич откинулся на спинку кресла. — И какой срок?
— Шестая неделя, — Агата нервно мяла в руках платок. — Я понимаю, это неожиданно, и если нужно найти замену...
— Подожди-ка, — остановил ее Олег Сергеевич. — Ты что, думаешь, я тебя уволю? Из-за того, что ты скоро станешь мамой?
— Нет, конечно, но... — Агата не знала, что сказать. Она готовилась к разным реакциям, но не к такому искреннему удивлению.
— Агата, ты лучший преподаватель в студии. Благодаря тебе у нас новые группы. Какое увольнение? Будешь вести своих, пока сможешь. Хотя позже замена, конечно, потребуется. Я поищу новую девочку, подготовишь её.
У Агаты отлегло от сердца. Она не знала, почему так волновалась. Олег Сергеевич всегда был справедливым руководителем, ценил профессионализм, а не связи или статус.
— Вообще, у меня есть идея, — он вдруг улыбнулся. — Как насчет новой программы?
— Еще одной? — удивилась Агата.
— Танцы для будущих мам. Сейчас это очень популярно. Специальные щадящие движения, растяжка, дыхательные практики. Это и для здоровья полезно, и настроение поднимает.
Агата смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Ты и сама скоро станешь мамой, и хореографию знаешь как никто. Составишь программу, будешь вести группу. И даже в декрет можно будет не спешить — такие занятия можно практически до самого конца проводить, если самочувствие позволяет.
Агата не могла поверить своим ушам. Вместо проблем и увольнения — новые возможности, поддержка. Как же Павел был неправ насчет всего!
И вот, спустя полгода, Агата стояла у зеркала в танцевальном зале, поправляла просторную тунику. Живот уже был заметен, но движениям это не мешало. Новая программа «Танцы в ожидании чуда» стала настоящим хитом — желающих записаться было столько, что пришлось открыть дополнительные группы.
Студия была украшена к открытию нового направления — «Мама и малыш», для женщин с детьми до года. Еще одна идея Агаты, которую Олег Сергеевич поддержал без колебаний.
— Кто бы мог подумать, а? — он заглянул в зал, улыбнулся. — Твой ребёнок привёл нам на тридцать процентов больше клиентов!
Он ушел, а Агата еще какое-то время стояла у зеркала. Как изменилась ее жизнь за эти месяцы! Страх и неуверенность первых недель сменились спокойной радостью. Она переехала обратно к маме — в небольшую, но уютную квартиру на окраине города. Римма Романовна настояла: «Тебе сейчас поддержка нужна, а не одиночество». И оказалась права.
Павел больше не появлялся в ее жизни. После того вечера он просто исчез из её жизни. Ни звонков, ни писем. Ну и ладно, сейчас ей от него ничего не надо, а когда родится малыш, она его найдёт, ну или это сделают приставы. От алиментов она отказываться не собиралась.
Сначала было больно. Не столько из-за расставания, сколько из-за разрушенных иллюзий. Как она могла так ошибаться в человеке? Как не видела его настоящего лица? Но со временем эта боль утихла, сменилась пониманием: благодаря этой ситуации она узнала, кто на самом деле рядом, кто действительно ее поддерживает. Мама, которая всегда готова помочь. Инга, которая приезжала с продуктами и витаминами. Олег Сергеевич, который не только не прогнал, но и нашёл, как использовать ситуацию.
Малыш внутри вдруг шевельнулся — нежно, настойчиво, как будто хотел напомнить о себе. Агата улыбнулась, погладила живот. Скоро начнется занятие, придут ее ученицы — такие же будущие мамы. Они будут танцевать, дышать, смеяться.