Довоенный Севастополь в центральной части был очень красив. Мало что осталось от былой красоты, но даже то, что есть дом Гавалова Х., Романовский институт, музей ЧФ и прочие здания заставляют горько сожалеть о том, что мы не увидим всей прежней красоты. Когда стали восстанавливать Севастополь, то старались сохранять те здания, у которых были целы цоколь и стены, не разбирая их, а вписывая в них новые помещения. Это была сложная задача для архитекторов, которым было проще проектировать и строить новые здания со стандартными высотой, оконными и дверными проемами, площадью.
Большая часть остатков зданий все-таки была разобрана, несмотря на частично сохранившиеся стены. Так, например, Э. Гендель*, директор севастопольского отделения научно-исследовательской станции, сожалеет о том, что было бездумно разобрано здание по адресу пр. Нахимова 15-17**, которое славилось богатейшей резьбой. Мне интересно было узнать о том, что в прежние времена, часть узоров вырезалась уже на уложенном камне, а не до того, как он становился частью здания. А по поводу архитектурного планирования и сохранности зданий Гендель пишет следующее: «Архитекторы же, как правило, стремящиеся к тому, чтобы построенное здание носило их фамилию, не заинтересованы в восстановлении зданий с сохранившимся фасадом, так как эти здания не приписываются архитектору-восстановителю».
*Гендель Эммануил Менделевич – тот инженер, который занимался передвижкой и выпрямлением зданий: в Москве двигал, в Самарканде и Ярославле выпрямлял минарет и колокольни.
**Дом 15, если верить Е. Чверткину, принадлежал Кашину, а 17-й – Григорьевой.
Если же приходилось разбирать дома, то в силу ограничений в поставках строительных материалов необходимо было сортировать камень: часть блоков – штучный камень, шла на строительство стен и облицовку, крупный бут шел также в кладку (это легко обнаружить , зайдя с торца в любой севастопольский дворик в центре), а мелкий… мелким, например, засыпали Одесский овраг. Но не надо думать, что так поступали все, потому что были и такие, которые «дело разборки зданий решают просто: тракторами, лебедками, а там, где это можно путем подрыва разрушают стены и получают при этом всего лишь до 20 процентов камня… Так хищнически был разобран нач. комстройконторы т. Никоновым четырехэтажный дом по Подгорной улице***. Его стены в свое время были сложены из хорошего штучного инкерманского камня, которым можно было бы облицевать самый большой вновь строящийся дом».
***Подгорная улица располагалась в Артиллерийской слободке – в квартале ремесленников, торговцев и рабочих. Сейчас это улица Нефедова
Чтобы прекратить такое безразличное отношение к стройматериалу горисполкомом были приняты соответствующие решения, хотя, что уж там, контроль по традиции за соблюдением решений практически не осуществлялся. Но для совестливых и честных гораздо важнее самоконтроль, а потому в городе возникают рационализаторские предложения по поводу того, как практично разбирать дома, не пригодные к восстановлению:
«Горисполком разрешил т. Загородному разобрать разрушенный дом № 81 по ул. Ленина и заготовить там для вновь строящегося дома облицовочный и стеновой камень. Начальник участка т. Ващилов поставил задачу: максимально сохранить камень при разборке. Для этой цели он прежде всего выделил заботливого бригадира т. Боткина. Вместо расточительного способа разрушения стен завалом, т. Ващилов в зоне разборки установил инвентарные стойки, постлал по ним добротный настил, что и создать удобства в работе и оградило от несчастных случаев. Разбираемые аккуратно камни сортируются: бут падает во внутреннюю часть здания, мелочь попадает на внешнюю сторону и предназначается для вывозки».
Кстати, по поводу того, что весь Севастополь построен из инкерманского известняка – красивая легенда до того времени, пока как раз не были освоены механизированные способы добычи этого самого известняка, но тогда практически сразу и перешли на строительство домов из крупных блоков, из которых возведены практически все хрущевки и брежневки в городе.
В 1963: «У подножия инкерманских высот раскинулись карьеры завода стеновых материалов Черноморского совнархоза. В забоях вековой камень режут машины. Здесь господствует горная техника. И куда не направишь взор, всюду площадки забиты основной продукцией -- крупными блоками: они выдерживают свой 40-суточный срок перед отправкой на стройки.
Из года в год объем производство так называемых штучных элементов сокращается. Это закономерное требование индустриального строительства. Мелкие камни все больше уступают место крупным блокам. Их выпуск за четыре года семилетки увеличился в полтора раза и достиг 70800 кубометров».
А самым популярным стеновым материалом в первые послевоенные годы помимо бута был тот самый мамайский желтый известняк – ракушечник, ракушняк. Свидетельством тому многочисленнее фотографии со строек восстанавливаемого города.
Камня, добытого в результате разбора завалов и оставшихся домов, было, конечно, недостаточно. Недостаточно было и того камня, который поступал в город из Инкерманской и Мамайской каменоломен, потому что ручная распиловка блоков была делом очень трудоемким, и говорить о повышении производительности труда можно было только после внедрения какой-либо техники вместо огромной, длиной в два с половиной метра пилы треугольной формы с длинными зубьями, направленными к ручке, как описала этот инструмент Ветлина В. в книге «Крымские путешествия», 1955. В один рабочий день можно было говорить о добыче всего одной единице крупного штучного камня из инкерманского известняка, или о 140 кирпичах из мамайского за 14-16 часов труда.
Надо было что-то делать для увеличения производительности добычи камня.
Машина Зильберглидта
Интенсифицировать добычу строительного камня можно было, потому что уже тогда существовали камнерезные машины. С предложением о внедрении одной из них выступил на производственно-технической конференции, которая была проведена в тресте «Севастопольстрой» инженер Зильберглидт. Он представил свое предложение, сравнив его эффективность и функциональность с тогда уже кое-где применявшимися камнерезными установками Столярова и Петрика. Кстати, машину Петрика даже долго собирали на Севморзаводе, но дело до ее внедрения почему-то так и не дошло, как не дошло дело после принятия положительного решения в отношении установки Зильберглидта, который готов был доработать ее, приноровив к местным условиям и особенностям добычи.
Машина Петрика А. П.
Петрик А. П. – вовсе не случайный человек, а когда-то директор карьера, который от и до знал все проблемы и особенности добычи мамайского камня.
Машина Петрика А. П., по-видимому, уже вошедшая в практику в 1930-е годы, представляла собой агрегат, в состав которого были включены три машины-распиловщика для мелких камней и один штыбоуборщик, главная функция которого состояла в вывозе стройматериала. Первая машина делала пропил по вертикал до 30 см, вторая – по горизонтали, третья отвечала за распиловку с тыльной стороны, отделение и подачу камня на ленточный транспортер. В этом случае производительность была значительно выше – до 90-108 м3 штучного камня. Такой агрегат когда-то работал в Мамайских каменоломнях и Ветлина В. оставила его описание: «Незнакомая машина, похожая на сцеп трех вагончиков, вгрызается в каменный откос, превращает его в желтоватые кубики ракушечных плит… Там, внизу, у самой ступени и движется по рельсам машина, напоминающая сцеп вагончиков. Это камнерезный агрегат. Шесть дисковых пил первой машины вгрызаются победитовыми зубьями в каменную ступень, режут ее на вертикальные доли. Вторая машина делает таким же образом горизонтальные надрезы, а третья двумя огромными дисками отрезает камень в третьей плоскости, подает его на транспортер, уносящий камень к штабелям, выстроившимся позади машины.Не прошло и десяти минут, а машина уже напилила и отправила в штабели около ста сорока ракушечных плит…При этом таких гладких, ровных и безукоризненно точных по размерам, каких не выпилит и самый опытный камнерез. Один такой агрегат… вырезает в сутки не меньше десяти тысяч штук ракушечника, за два рабочих дня дает материал для постройки двухэтажного двенадцатиквартирного дом».
Для добычи крупных блоков инкерманского известняка использовали агрегат уже из четырех машин, две из которых резали, тогда как две другие осуществляли погрузку.
Но машина Петрика, как было сказано выше, так и не была собрана и внедрена как минимум в 1949 г.: «На стройках и предприятиях Севастопольстроя неудовлетворительно внедряют механизацию. Особое внимание следует обратить на камнерезную машину, которая за смену может дать 14 тысяч штук камня-ракушечника. Модернизацией и ремонтом этого мощного агрегата занимается ремонтно-механический завод «Севастопольстроя», (начальник тов. Лебедев). Наши стройки остро нуждаются в камне, который сейчас добывается вручную, что явно не удовлетворяет потребностей строек. Как результат этого частые простои и невыполнение производственного плана. Руководители Севастопольстрой - главный инженер тов. Головчинов и главный механик тов. Котляров не беспокоятся о быстрейшем введении в строй машины системы «Петрика», хотя на каждом производственном совещании пли партийно-хозяйственном активе говорят о ее преимуществах».
Камнерезная машина Столярова
Была еще и камнерезная машина А.М. Столярова, который запатентовал целый ряд устройств, предназначенных для добычи и обработки камня. Им была, в том числе, в 1953 г. запатентована "машина для добычи штучного камня, плит и блоков непосредственно из массивов горных пород, например, вулканических туфов и известняков!. Машина была всем хороша, поскольку результат – штучный камень, не требовал никакой последующей обработки, но не решала задач подземной добычи известняков, что было важно для Крыма. Основная проблема состояла в том, что машина могла работать в уже готовом котловане, но не осуществляла проходку. Сам агрегат, смонтированный на рельсовом ходу, был оснащен пилами, зубья которых были выполнены из победита. За час работы такая машина могла пропилить известняк объемом 4,6 м2. В состав входила канатно-распиловочная машина для резки по вертикали, а для горизонтальной резки использовали врубовую машину.
Известным шагом вперед в подземной добыче камня является машина Столярова, которая дает непосредственно штучный камень, не требующий дальнейшей обработки. Все же применение машины Столярова не полностью решает задачу механизации подземной добычи известняка. Дело в том, что машиной Столярова нельзя вести проходку. С ее помощью можно лишь разрабатывать (углублять дно котлована, предварительно пройденного другими способами).
Камнерезная машина Галанина
Добыча плотного строительного инкерманскиого известняка требовала механизации, поскольку стоял вопрос не только в увеличении количества камня, но и в уменьшении объема отходов, которые были неизбежны при ручной добыче камня в виде больших булыг, требующих последующей распиловки.
Раз машина Петрика не смонтирована, агрегат Зильберглита остался без внимания, а машина Столярова не удовлетворяет условиям разработки карьера, то нужно искать другое решение. И таким решением стала камнерезная машина конструкции инженера Галанина К. (ВНИИТО строителей МССР), которая могла вести работу в закрытом пространстве.
На фото хорошо видно, как были установлены дисковые пилы, которые последовательно осуществляли горизонтальные и вертикальные пропилы, а затем - тыльную резку для отделения камней от массива. При таком варианте добычи сокращалось количество отходов при том, что за восьмичасовой рабочий день можно было напилить 500 штучных камней размером 49х24х19, 49х24, 49х49 и 90х49 см и даже плиты для облицовки толщиной от 2 до 30 см.
В начале 1950-х в Севастопольстрое было уже два образца таких машин, которые были испытаны и доказали свою незаменимость: они за 8 часов выполняли объем работ в 11 м3 , при ручной добыче для достижения этого показателя требовались усилия 50 рабочих-камнерезчиков.
Кстати, про облицовочные плиты. В Музее военных строителей хранится экземпляр такого камня. Для производства фасадного декора в начале 50-х годов был запущен цех механизированного производства облицовочных плит. Это было рациональное решение, потому что не представлялось возможным осуществлять облицовку блоками: дешевле, проще и быстрее было делать это с помощью плит. «Для производства таких плит из инкерманского камня организован механизированный цех. Новый цех оборудован пилорамой для резки блоков в продольном направлении с двух сторон, циркульной пилой, заканчивающей процесс заготовки плитки, продольно-строгательным станком, предназначенным для изготовления архитектурных деталей». Для нарезки из камня сложных архитектурных деталей на ремонтно-механическом заводе должны были отремонтировать и оснастить специальный токарный станок.
Но облицовка инкерманским камнем и плитами – это было далеко не единственное решение вопроса декора фасадов, потому что к тому моменту в строительной практике существовали и другие варианты. Но о них в следующей статье.