В маленькой кухне Таниной квартиры горел приглушённый свет. Настенные часы показывали далеко за полночь, но сон не шёл. Алина сидела за столом, обхватив ладонями чашку остывшего чая, пока Таня внимательно просматривала фотографии в телефоне.
Первая часть рассказа:
— Это похоже на настоящий заговор, — Таня покачала головой, листая снимки документов. — И что самое ужасное — всё тщательно продумано.
Алина смотрела в окно, где ночной город мерцал огнями. Каким далёким казалось сейчас всё, что еще вчера было её жизнью.
— Знаешь, что больнее всего? — тихо произнесла она. — Не то, что меня обманули со свекровью. А то, что Костя был в курсе. Всё это время он знал и молчал.
Таня осторожно положила руку на плечо подруги:
— Так что теперь? Будешь прятаться вечно?
Алина выпрямилась, и что-то новое промелькнуло в её взгляде — решимость.
— Нет. Я буду бороться. Это доказывает, что ремонт был за наш счёт, — она указала на экран телефона с фотографиями документов. — Это также доказывает, что всё это время они плели интриги за моей спиной.
Таня кивнула:
— Тогда нужно поговорить с юристом. Серьёзным юристом.
— Прямо завтра, — согласилась Алина. — Точнее, уже сегодня.
Утро началось с настойчивого звонка телефона. Алина вздрогнула и посмотрела на экран. Костя. Уже пятый звонок за последний час.
— Не собираешься отвечать? — Таня выглянула из ванной с зубной щёткой в руке.
— Пока нет, — Алина покачала головой. — Сначала нужно во всём разобраться.
Правда, любопытство взяло верх, и она проверила сообщения. Их было много — от Кости, свекрови, даже от Оксаны. Все в панике, все требуют вернуть "украденные" документы.
"Какая наглость," — подумала Алина. — "Я ничего не украла, только сфотографировала доказательства их мошенничества."
Телефон снова завибрировал. На этот раз Алина ответила:
— Да?
— Алина? — голос Кости звучал хрипло, словно он не спал всю ночь. — Где ты? Я весь город обыскал!
— Вряд ли весь, — холодно ответила она. — Я в безопасном месте.
— Вернись, поговорим! — в его голосе звучало отчаяние. — Мама в истерике, Оксана тоже. Они думают, ты забрала какие-то документы.
— Я ничего не забирала, — Алина почувствовала, как гнев поднимается внутри. — Я просто узнала правду. Всю правду, Костя. О вашем маленьком семейном заговоре.
— Каком заговоре? — он попытался изобразить недоумение, но получилось неубедительно. — Алина, ты преувеличиваешь!
— Правда? — она горько усмехнулась. — А фотография с надписью Оксаны "План работает" — это тоже преувеличение? А договор дарения от полугода назад — когда ты всё ещё уверял меня, что квартира будет нашей?
Долгое молчание на другом конце, потом вздох:
— Послушай, я могу всё объяснить...
— Уже поздно объяснять, Костя, — оборвала его Алина. — Ты поздно спохватился.
Она завершила звонок и положила телефон на стол. Руки дрожали, но в груди растекалось странное спокойствие. Она приняла решение и будет идти до конца.
В офисе юриста было прохладно и тихо. Андрей Викторович, солидный мужчина с проседью на висках, внимательно изучал фотографии документов.
— Всё довольно однозначно, — наконец произнёс он. — Если деньги на ремонт были совместные, вы с мужем имеете право претендовать на часть стоимости квартиры. Можно подать иск о признании права собственности на долю.
— Даже если квартира теперь оформлена на сестру мужа? — уточнила Алина.
— Это усложняет дело, но не делает его безнадёжным, — юрист постучал пальцами по столу. — Главное — доказать, что средства были ваши совместные с мужем, а не подарок свекрови.
— У меня есть выписки с карты, — Алина достала распечатки из сумки. — Вот, видите? Регулярные снятия крупных сумм как раз в те даты, когда оплачивались материалы для ремонта.
Андрей Викторович просмотрел бумаги и удовлетворённо кивнул:
— Хорошо. Теперь нужно будет получить показания свидетелей. Кто-нибудь знал о ваших планах? О том, что вы вкладываете деньги?
Алина задумалась:
— Таня знает, мои родители... Некоторые коллеги мужа тоже в курсе — они помогали с электрикой.
— Отлично, — юрист записал что-то в блокнот. — Мы можем подать иск уже на следующей неделе. Но должен предупредить — процесс может затянуться. И вам придётся столкнуться с семьёй мужа в суде.
— Я готова, — твёрдо произнесла Алина.
Выйдя из офиса юриста, она почувствовала, как звонит телефон. На этот раз номер был незнакомым. Алина нерешительно ответила:
— Алло?
— Это Оксана, — голос золовки звучал напряжённо. — Не бросай трубку. Нам нужно поговорить.
Алина хмыкнула:
— О чём нам говорить? О том, как вы планировали меня выжить?
— Алина, не усложняй, — Оксана попыталась говорить спокойно, но в голосе проскальзывали нотки раздражения. — Ты же понимаешь, что ничего не добьёшься, кроме скандала. Отдай документы, и мы забудем эту историю.
— Я ничего не брала, — отрезала Алина. — И забыть? Забыть, как вы украли наши деньги? Забыть, как вы лгали мне в лицо?
— Если ты подашь в суд, мы всё потеряем! — голос Оксаны сорвался на крик.
Алина усмехнулась:
— Вы? Или ты, Оксана? Боишься лишиться незаслуженного подарка?
Она нажала "запись" на диктофоне телефона, продолжая разговор. Каждое слово золовки только укрепляло её решимость.
— Отдай бумаги, или пожалеешь, — наконец выдавила Оксана, теряя самообладание. — Мама в больницу попадёт из-за тебя, у неё сердце!
— Удивительно, как быстро вы перешли от угроз к манипуляциям, — холодно заметила Алина. — Прощай, Оксана. Увидимся в суде.
Она завершила звонок и выключила диктофон. Ещё одно доказательство в копилку.
Вечер Алина провела у Тани, обсуждая дальнейшие шаги. План был прост: подать иск, собрать свидетелей, добиться справедливости. Но где-то глубоко внутри ныла старая рана — предательство Кости. Человека, которому она верила безоговорочно.
— Думаешь, он позволит им просто так уничтожить твою жизнь? — тихо спросила Таня, разливая чай.
Алина посмотрела в окно, где город постепенно погружался в сумерки:
— Я не знаю, кто он больше — мой муж или мамин сын. И это пугает меня больше всего.
Где-то в другой части города Костя метался по квартире, не находя себе места. Телефон снова зазвонил — мать.
— Что она сказала? — требовательно спросила Лидия Михайловна. — Она вернёт документы?
— Мам, она ничего не брала, — устало ответил Костя. — Только сфотографировала.
— Это ещё хуже! — взвизгнула свекровь. — Если она подаст в суд, мы всё потеряем!
Костя сел на диван, обхватив голову руками:
— А может, она права? Может, мы поступили нечестно?
— Не говори глупостей! — отрезала мать. — Ты мой сын, я хотела как лучше!
Но Костя уже не слушал. Впервые за долгое время он задумался: а что, если все эти годы он был не на той стороне? Что, если выбрал не тех людей?
Утро выдалось пасмурным. Тяжелые серые тучи нависли над городом, обещая скорый дождь. Алина стояла у окна в Таниной квартире и смотрела на спешащих внизу людей. Каждый из них куда-то торопился, каждый жил своей жизнью. А её жизнь словно замерла, застыла в точке разлома.
Телефон снова завибрировал. На экране уже привычно высветилось имя Кости. Алина вздохнула и ответила:
— Да.
— Нам нужно увидеться, — голос мужа звучал взволнованно. — Пожалуйста, Алина. Просто поговорить.
Она помедлила. Часть её хотела немедленно согласиться, броситься к нему, но другая часть — холодная, рациональная — напоминала о предательстве.
— Зачем?
— Я должен объяснить. Всё не так просто, как кажется.
Алина горько усмехнулась:
— Не так просто? Костя, ты три года позволял мне верить в ложь. Три года смотрел, как я строю планы, разрабатываю дизайн для ремонта, трачу наши деньги... Зная, что обманываешь меня.
— Я приеду, — упрямо сказал он. — Скажи адрес.
Она назвала. В конце концов, разговор был неизбежен.
Когда в дверь позвонили, Таня многозначительно посмотрела на подругу:
— Уверена? Я могу остаться.
— Справлюсь, — Алина слабо улыбнулась. — Но спасибо.
Таня ушла, и Алина открыла дверь. На пороге стоял Костя — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, в измятой рубашке. Увидев её, он сделал порывистый шаг вперёд, словно хотел обнять, но остановился, встретив холодный взгляд.
— Заходи, — Алина отступила в сторону.
Он прошёл в гостиную, нервно оглядываясь:
— Ты здесь живёшь?
— Временно, — она закрыла дверь. — Говори, зачем пришёл.
Костя тяжело опустился на диван, сцепив руки:
— Алина, вернись, — его голос звучал почти умоляюще. — Я поговорю с мамой, всё улажу!
Она пристально смотрела на него, ища в знакомых чертах хоть каплю прежнего Кости — надёжного, любящего мужа. Но перед ней сидел человек, которого она, кажется, совсем не знала.
— Ты три года молчал, — тихо произнесла она. — Теперь поздно.
— Я боялся тебя потерять! — он поднял на неё глаза, полные боли. — Если б я рассказал, ты бы ушла!
— А теперь я всё равно ушла, — она развела руками. — Только с чувством, что меня предали.
Костя вскочил, нервно заходил по комнате:
— Давай начнём сначала! Я найду нам квартиру, хорошую, лучше прежней! Мы накопим, я возьму подработку...
— Дело не в квартире, — оборвала его Алина. — Дело в доверии. Ты выбрал мать и сестру. Ты поставил их выше нас.
Он остановился, посмотрел на неё долгим взглядом:
— А что мне было делать? Они моя семья.
— Я тоже была твоей семьёй, — тихо ответила Алина. — Но ты не выбрал меня.
В этот момент телефон Кости зазвонил. На экране высветилось: «Мама». Костя поколебался, но ответил:
— Да, мам?
Даже находясь на расстоянии, Алина слышала пронзительный голос свекрови:
— Ты нашёл эту... свою? Она отдаст документы? Если она подаст в суд, мы всё потеряем!
Костя бросил беспомощный взгляд на Алину:
— Мам, я перезвоню.
— Какой перезвоню?! — голос Лидии Михайловны сорвался на крик. — Ты понимаешь, что происходит? Она хочет отобрать квартиру у твоей сестры! У твоей родной сестры!
— Квартиру, которую вы пообещали нам, — тихо произнесла Алина, зная, что свекровь услышит. — Квартиру, в которую мы вложили наши деньги.
— Да что ты понимаешь! — взвизгнула Лидия Михайловна. — Мой сын всегда был на нашей стороне! Всегда будет с семьёй!
Костя нервно сглотнул:
— Мам, я действительно перезвоню позже.
Он отключился и повернулся к Алине:
— Видишь, какая ситуация? Все на взводе.
Она молча смотрела на него, чувствуя, как внутри нарастает холод. Ситуация стала кристально ясной: её втянули в войну, которую она не начинала. И теперь придётся сражаться.
— Я подаю в суд, Костя, — произнесла она ровным голосом. — Завтра мы с юристом подаём иск о признании части стоимости квартиры нашим совместным имуществом.
Его лицо исказилось:
— Алина, прошу, не делай этого! Так будет только хуже!
— Хуже кому? — она подняла бровь. — Тебе? Твоей матери? Оксане, которая получила нашу квартиру даром? А мне уже некуда хуже, Костя. Вы разрушили всё, что у нас было.
— Это просто квартира! — он всплеснул руками.
— Нет, — покачала головой Алина. — Это наше будущее. Наше доверие. Наша жизнь. И я буду за неё бороться.
Костя опустил плечи, словно сдаваясь:
— И что дальше? Ты останешься здесь?
— Пока да, — кивнула она. — А потом... потом будет видно.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, словно хотел запомнить каждую черту:
— Я не хотел, чтобы так вышло. Правда.
— Знаю, — тихо ответила Алина. — Но этого недостаточно.
Когда за Костей закрылась дверь, она опустилась на диван, чувствуя странную пустоту внутри. Все слёзы были выплаканы, осталась только решимость.
Телефон завибрировал снова. На этот раз звонила Оксана. Алина нажала на кнопку записи и ответила:
— Слушаю.
— Значит, ты всё-таки решила испортить всем жизнь? — голос золовки был полон ярости. — Костя сказал, ты подаёшь в суд!
— Я защищаю свои интересы, — спокойно ответила Алина. — Как и вы свои.
— Ты отнимаешь крышу над головой у человека, которому некуда идти! — Оксана почти кричала. — Я одна, без мужа, без поддержки!
Алина усмехнулась:
— Но с квартирой, которую ты не заработала.
— Да что ты знаешь! — голос Оксаны дрогнул. — Ты думаешь, мне было легко? Всегда за старшим братом, всегда вторая, всегда недостаточно хорошая!
— И поэтому ты решила забрать то, что принадлежит нам? — тихо спросила Алина. — Это не решит твоих проблем, Оксана. Это только создаст новые.
— Я предупреждаю тебя, — голос золовки стал холодным, угрожающим. — Если ты подашь в суд, ты пожалеешь. Мама в больницу попадёт, Костя от тебя уйдёт окончательно. Ты всё разрушишь!
Алина глубоко вздохнула:
— Не я начала эту войну. Но я её закончу.
Она отключилась и сохранила запись. Ещё одно доказательство давления и угроз.
Вечером, когда вернулась Таня, они сидели на кухне, разбирая документы для завтрашней встречи с юристом.
— Как думаешь, Костя встанет на нашу сторону? — задумчиво спросила Таня, перебирая бумаги.
Алина покачала головой:
— Не знаю. Он разрывается. Мать давит на него, угрожает, манипулирует. А он... он всегда выбирал путь наименьшего сопротивления.
— Но он любит тебя, — заметила Таня. — Это было видно по его лицу, когда он пришёл.
— Любит, — горько усмехнулась Алина. — Но не достаточно сильно, чтобы встать на мою сторону.
Таня осторожно коснулась её руки:
— Ты готова к тому, что можешь потерять и его, и квартиру?
Алина медленно кивнула:
— Готова. Но я не собираюсь проигрывать без боя.
В этот момент зазвонил телефон. Алина, ожидая увидеть Костю или Оксану, с удивлением обнаружила незнакомый номер.
— Алло?
— Алина? — мужской голос показался смутно знакомым. — Это Сергей, коллега Кости. Мы встречались пару раз.
— Да, помню, — осторожно ответила она. — Что случилось?
— Костя не знает, что я звоню, — быстро проговорил Сергей. — Но я думаю, ты должна знать. Он сильно пьёт последние дни. Сегодня чуть в аварию не попал. И постоянно говорит о тебе.
Сердце Алины болезненно сжалось:
— Спасибо, что сказал.
— Он между двух огней, — продолжил Сергей. — Мать звонит каждый час, требует, угрожает. Сестра тоже давит. А он... он просто не знает, что делать.
Алина закрыла глаза:
— Я понимаю. Но решение должен принять он сам.
Повесив трубку, она долго смотрела в тёмное окно. Где-то там, в ночном городе, Костя мучается от выбора, которого никогда не хотел делать. Она и сама никогда не хотела ставить его в такое положение. Но сейчас это был единственный путь — доказать, что их брак чего-то стоит.
А может, правда уже слишком поздно?
Зал суда напоминал театральную сцену — строгие декорации, притихшие зрители, напряжение, повисшее в воздухе. Алина сидела прямо, расправив плечи, стараясь не показывать, как колотится сердце. Рядом — её адвокат, Андрей Викторович, спокойный и собранный. Напротив — Оксана с матерью и их представитель, полноватый мужчина с цепким взглядом.
Костя сидел отдельно, между двух лагерей, словно не решаясь примкнуть ни к одному из них.
— Прошу встать, суд идёт! — объявил секретарь.
Судья — женщина средних лет с усталыми глазами — заняла своё место и открыла заседание. Началось зачитывание иска.
— Истица требует признать часть стоимости квартиры совместно нажитым имуществом на основании вложенных средств, — монотонно читал секретарь.
Алина слушала, не отрывая взгляда от Кости. Тот сидел, понурив голову, избегая смотреть в её сторону.
— Слово предоставляется истице, — объявила судья.
Алина поднялась, расправляя плечи:
— Ваша честь, в течение трёх лет мы с мужем вкладывали собственные средства в ремонт квартиры, принадлежавшей свекрови. Делали это с перспективой дальнейшего проживания, на основании устных договорённостей.
Она показала выписки с банковских счетов:
— Вот доказательства наших платежей. Они совпадают по датам с оплатой ремонтных материалов, счета на которые я также представляю.
Судья внимательно изучала документы, делая пометки.
— Слово предоставляется ответчикам, — наконец сказала она.
Лидия Михайловна поднялась, заламывая руки:
— Ваша честь, это всё неправда! — её голос дрожал от возмущения. — Это мои деньги, я дала сыну! А они теперь хотят отобрать у бедной женщины последнее!
— У вас есть доказательства, что деньги давали вы? — спокойно спросила судья.
Свекровь замялась:
— Нет, но это же понятно... я мать, я всегда помогала.
— У нас есть свидетели, которые могут подтвердить, что деньги были наши, — вмешался адвокат Алины. — Люди, которые видели, как мы вкладывались в ремонт.
Судья кивнула:
— Давайте послушаем свидетелей.
Один за другим выступили коллеги Кости, друзья семьи, даже сосед свекрови, который подтвердил, что видел, как молодые люди покупали и привозили материалы.
— А теперь я хочу предъявить запись, — Алина достала телефон. — Это разговор с ответчицей Оксаной, где она фактически признаёт, что знает о наших вложениях.
Запись прослушали в полной тишине. Голос Оксаны звучал отчётливо: "Ты отнимаешь крышу над головой..." и далее — прямые намёки на то, что она знала о планах Алины и Кости относительно квартиры.
Оксана побледнела, бросив яростный взгляд на Алину.
— Это монтаж! — воскликнула она. — Она подделала запись!
— Экспертиза может проверить подлинность, — спокойно заметил адвокат Алины.
Судья кивнула:
— Мы приобщим запись к делу. А сейчас я хотела бы услышать Константина Дмитриевича. Вы супруг истицы и сын ответчицы. Ваша позиция?
В зале повисла тишина. Костя медленно поднялся, нервно сглотнув.
— Ваша честь, — начал он хриплым голосом. — Я... Я не знаю, чью сторону должен принять.
— Просто скажите правду, — терпеливо произнесла судья. — Чьи деньги были потрачены на ремонт?
Костя бросил взгляд на мать, потом на жену:
— Наши. Мои и Алины. Мама знала об этом.
Лидия Михайловна охнула, схватившись за сердце:
— Костя! Как ты можешь?!
— Это правда, мама, — твёрдо сказал он. — Мы платили, потому что верили, что квартира будет нашей. А потом ты переписала её на Оксану, не сказав мне.
— Я сделала это для твоего же блага! — воскликнула свекровь. — Чтобы эта... — она метнула ненавидящий взгляд на Алину, — не отобрала у тебя всё!
Судья постучала молоточком:
— Без эмоций, пожалуйста. Итак, суд удаляется для принятия решения.
Ожидание казалось бесконечным. Алина сидела, стараясь не смотреть на семью мужа. Костя, наконец, поднял на неё глаза — в них читалась смесь вины и облегчения.
— Суд идёт! — объявил секретарь через полчаса.
Судья вернулась с решением:
— Рассмотрев материалы дела, суд постановляет: признать часть стоимости квартиры совместно нажитым имуществом супругов. Квартира должна быть возвращена в совместную собственность Константина и Алины.
Оксана вскочила, лицо исказилось от ярости:
— Это несправедливо! — закричала она. — Мама подарила мне эту квартиру законно!
— С нарушением прав третьих лиц, — спокойно заметила судья. — Решение суда может быть обжаловано в установленном порядке.
Алина медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело. Она выиграла. Но глядя на Костю, так и не решившегося встать рядом с ней, она задавалась вопросом — какой ценой?
Лидия Михайловна, поддерживаемая Оксаной, направилась к выходу, бросив на сына прощальный, полный укора взгляд. Костя стоял неподвижно, будто не зная, куда идти.
— Спасибо, — тихо сказал он, подойдя наконец к Алине. — За то, что не пошла против меня.
Она слабо улыбнулась:
— Я никогда не была против тебя, Костя. Только против лжи.
Они вышли из зала суда в яркий солнечный день, впереди был непростой разговор и много нерешённых вопросов. Но главное — справедливость восторжествовала.
Прошла неделя после суда. Алина по-прежнему жила у Тани, разбираясь с документами и размышляя о будущем. Решение суда вступало в силу через месяц, если не будет обжаловано, а пока — подвешенное состояние, неопределённость.
Звонок в дверь застал её врасплох. На пороге стоял Костя — в руке букет полевых цветов, в глазах — надежда.
— Можно войти? — спросил он тихо.
Алина отступила, пропуская его. Цветы напомнили ей их первое свидание — тогда он тоже пришёл с полевыми.
— Как ты? — Костя остановился посреди комнаты, не зная, куда деться.
— Нормально, — Алина взяла у него букет. — А ты?
Он тяжело вздохнул:
— Честно? Паршиво. Мама не разговаривает, Оксана обвиняет во всех грехах. А я... я скучаю по тебе.
Алина поставила цветы в вазу, собираясь с мыслями.
— Я был слеп, прости, — продолжил Костя, глядя ей в глаза. — Я боялся всех обидеть и в итоге предал тебя.
— И что теперь? — Алина скрестила руки на груди.
— Давай начнём заново, — в его голосе звучала мольба. — Я всё осознал. Клянусь, больше никакой лжи.
Алина смотрела на мужа — таким родным было его лицо, такими знакомыми жесты. Сердце рвалось навстречу, но разум предостерегал.
— Ты должен доказать, что я для тебя важнее их, — тихо сказала она. — Важнее их манипуляций, их давления.
Костя сжал кулаки:
— Я знаю, что делать.
На следующий день он позвонил ей:
— Я у мамы. Приезжай, если можешь. Думаю, тебе стоит это услышать.
Алина нерешительно стояла перед знакомой дверью. Последний раз она была здесь, когда выкрадывала документы. Собравшись с духом, нажала на звонок.
Дверь открыл Костя. Внутри квартиры царила гнетущая тишина. В гостиной сидели Лидия Михайловна — бледная, осунувшаяся, и Оксана — с застывшей маской обиды на лице.
— Я собрал вас, чтобы расставить точки, — твёрдо сказал Костя, когда все расселись. — Больше я не позволю вам вмешиваться в мою семью.
Он положил на стол ключи:
— Это от квартиры. Она теперь наша с Алиной, по решению суда. Вам придётся съехать.
— Костя! — воскликнула Лидия Михайловна. — Ты не можешь так поступить с родной матерью!
— Могу, — его голос был холоден. — Вы обманули нас, использовали, а теперь ещё и играете на чувстве вины.
Оксана вскочила:
— А где мне жить? Ты об этом подумал?
— Там же, где жила до всей этой истории, — пожал плечами Костя. — У тебя есть работа, снимай квартиру, как делают миллионы людей.
Лидия Михайловна разрыдалась:
— Я всю жизнь тебе отдала! А ты меня на улицу выгоняешь!
— Никто никого не выгоняет, — спокойно вмешалась Алина. — Мы просто возвращаем справедливость. Квартира должна была быть нашей, как и было обещано.
— Вот твои вещи, мама, — Костя указал на собранные сумки. — Я вызвал такси.
Он смотрел прямо в глаза матери:
— Квартира наша с Алиной, решайте свои проблемы сами. Я всегда помогу деньгами, но манипулировать собой больше не позволю.
Лидия Михайловна сникла, слёзы текли по её лицу. Оксана выскочила из квартиры, хлопнув дверью. А Костя стоял рядом с Алиной, впервые за долгое время чувствуя себя настоящим мужчиной.
Позже, когда они остались вдвоём, Алина тихо сказала:
— Это было непросто, я знаю.
Костя обнял её:
— Знаешь, что странно? Впервые за долгое время я чувствую себя свободным. Словно огромный груз упал с плеч.
Алина задумчиво смотрела на него:
— Что дальше, Костя?
— Дальше? — он взял её за руки. — Дальше мы с тобой всё начнём заново. Если ты согласна дать мне шанс.
Она молчала, и это молчание было наполнено сомнениями.
— Я согласна, — наконец произнесла Алина. — Но на моих условиях. Первое — больше никакой лжи. Второе — никаких финансовых авантюр без общего решения. И третье — я открываю отдельный счёт на своё имя, на всякий случай.
Костя не колебался:
— Согласен на всё. Что угодно, лишь бы ты вернулась.
Они стояли в опустевшей квартире, среди чужих вещей, которые предстояло убрать, чтобы начать жизнь с чистого листа. Впереди — долгий путь восстановления доверия, но первый шаг был сделан.
Солнечный свет заливал просторную гостиную, играя на свежевыкрашенных стенах. Алина стояла посреди комнаты, оглядываясь вокруг с тихим удовлетворением. За три месяца квартира преобразилась — новые обои, отциклёванный паркет, современная кухня. Каждый сантиметр пространства теперь отражал их с Костей вкусы и мечты.
— Ну как, нравится? — Костя вошёл в комнату, вытирая руки о старую футболку. Он только что закончил устанавливать книжные полки.
— Очень, — Алина улыбнулась. — Наконец-то это действительно наш дом.
Возвращение в их совместную жизнь происходило постепенно. Сначала — совместный ремонт, где каждое решение принималось вдвоём. Потом — новые правила семейной жизни, основанные на равенстве и взаимном уважении. Костя больше не молчал о проблемах, а Алина научилась ставить чёткие границы.
— Ты скучаешь по матери? — спросила она однажды вечером, когда они сидели на балконе, потягивая чай.
Костя задумался:
— Иногда. Но так стало... спокойнее. Понимаешь? Словно я наконец вырос.
Лидия Михайловна звонила раз в месяц — формальные разговоры, без прежней властности. Она переехала к подруге, постепенно смиряясь с новой реальностью. Оксана снимала квартиру на окраине, жаловалась подругам на несправедливость жизни, но потихоньку тоже привыкала полагаться только на себя.
— А знаешь, ей даже полезно, — заметил как-то Костя. — Впервые в жизни Оксана работает по-настоящему, а не перебивается случайными подработками.
Их отношения с Алиной тоже менялись. Сначала было непросто — слишком свежи раны предательства. Но постепенно доверие возвращалось. Костя проявлял терпение, Алина давала ему шанс за шансом.
— Мне страшно иногда, — призналась она как-то ночью. — Вдруг всё повторится?
— Не повторится, — твёрдо ответил он. — Я больше не тот Костя, который боялся сделать выбор.
И это было правдой. Он изменился — стал увереннее, решительнее, научился отстаивать свои границы не только перед матерью, но и на работе. Получил повышение, с гордостью принёс домой первую премию.
В эту новую жизнь они входили осторожно, но с надеждой. Алина смотрела на свежекупленный диван, новые шторы, уютный ковёр и думала: это действительно их гнездо. Им пришлось бороться за него, но оно того стоило.
В субботу вечером, расставляя книги на новых полках, Алина нашла старый фотоальбом.
— Смотри! — позвала она Костю. — Наша первая совместная фотография.
На снимке они стояли на фоне речки — молодые, улыбающиеся, полные надежд.
— Мы справились, правда? — Костя обнял её за плечи.
Алина прижалась к нему:
— Справились. И всё наконец-то на своих местах.
За окном сгущались сумерки, город зажигал огни. А в их квартире было тепло и спокойно — как и должно быть в настоящем доме.