Алина сидела у окна, обхватив ладонями горячую чашку. За стеклом моросил мелкий осенний дождь, умывая серые многоэтажки Самары. Однушка, которую они с Костей снимали уже третий год, казалась особенно тесной в такие дни — когда за окном сырость, а мечты о собственном жилье становились почти осязаемыми.
— Опять в своих мыслях? — Костя зашел на кухню, потягиваясь после дневного сна. Ночные смены электриком выматывали его, но платили неплохо.
— Думаю о квартире свекрови, — улыбнулась Алина, отпивая чай. — Представляешь, скоро это будет наш дом. Своя двушка в центре! Больше никаких арендодателей и чужих правил.
Костя как-то странно замялся, открыл холодильник, долго смотрел внутрь, словно пытаясь найти что-то, чего там точно не было.
— А твоя мама точно решила? — Алина поправила выбившуюся прядь каштановых волос. — Мы же уже два года копим на ремонт, почти триста тысяч отложили.
— Она обещала, значит, всё будет, — Костя отвернулся к окну, разглядывая дождевые капли, стекающие по стеклу.
Алина не стала развивать тему. Для учительницы начальных классов их накопления были огромной суммой — каждый рубль откладывался с трудом. Зарплаты Кости и её собственная уходили на аренду, коммуналку и самое необходимое. Но мысль о собственной квартире грела душу, придавала сил.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Лидия Михайловна». Свекровь.
— Да, здравствуйте! — Алина ответила с нарочитой бодростью.
— Алиночка, я решила с квартирой-то, — голос свекрови звучал нежно, почти певуче. — Скоро всё оформлю, живите спокойно. Долго я уже на два дома разрываюсь. Пора вам своё гнездышко.
Сердце Алины забилось чаще:
— Спасибо большое! Мы с Костей так ждали... Можем с документами помочь, если нужно.
— Не суетись, сама всё сделаю, — отрезала Лидия Михайловна. — Костя где? Дай ему телефон.
Алина протянула мобильник мужу. Тот зажал трубку между плечом и ухом, отвернувшись к окну. Говорил тихо, короткими фразами, почти шёпотом. Алина улыбалась, представляя, как они будут расставлять мебель, выбирать обои, наконец-то сделают тот ремонт, о котором столько говорили.
— Наконец-то свой угол! — воскликнула она, когда Костя закончил разговор. — Твоя мама золото! Надо её на ужин пригласить, отпраздновать.
Костя передал ей телефон, избегая взгляда:
— Не торопись. Мама ещё подумает, не дави на неё.
Алина нахмурилась:
— Но она же только что сказала...
— Алина, — Костя устало потёр переносицу, — дай ей время. У мамы свои планы.
Что-то в его голосе, в напряжённых плечах и опущенном взгляде заставило Алину насторожиться. Обычно открытый и весёлый, сегодня он казался зажатым, будто скрывал что-то.
— Всё в порядке? — она коснулась его руки.
— Просто устал, — Костя криво улыбнулся. — Смена тяжёлая была, давай завтра обсудим.
Он ушёл в комнату, оставив Алину наедине с недопитым чаем и смутным чувством тревоги, которое она усилием воли отогнала. Просто усталость, убеждала она себя. У Кости были сложные дни на работе. Всё наладится.
Она не знала, как сильно ошибается.
Утро выдалось солнечным. Алина напевала, расставляя на столе тарелки с завтраком. Костя уже ушёл на работу, а у неё был редкий выходной. В голове крутились планы: перебрать вещи, составить список покупок для ремонта, может быть, даже заехать в ту двушку и снять замеры для будущих штор.
Мечты прервал резкий стук в дверь. Алина нахмурилась — никого не ждали, да и соседи обычно звонили заранее.
— Кто там? — спросила она, подходя к двери.
— Открывай, это я, — раздался знакомый голос.
Оксана. Сестра Кости. Алина чуть поморщилась. Отношения с золовкой не заладились с самого начала. Слишком разные — Алина тихая, домашняя, а Оксана шумная, с постоянными претензиями на особое отношение. Но семья есть семья.
Алина открыла дверь и оторопела. Оксана стояла на пороге с чемоданом и двумя объёмными сумками. Яркая, с новым каре цвета воронова крыла, она улыбалась с каким-то странным торжеством.
— Привет, невестушка, — протянула она, проходя в прихожую. — Не ждала?
Алина непонимающе смотрела на сумки:
— Ты переезжаешь?
Оксана скинула светлое пальто, бросила его на тумбочку и прошла в комнату, оглядываясь, словно оценивая обстановку.
— Мама сказала, квартира теперь моя, я тут поживу, — она произнесла это буднично, будто сообщала о погоде.
Алина замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.
— Какая твоя? — голос предательски дрогнул. — О чём ты говоришь?
— О маминой двушке, — Оксана плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу. — Или ты думала, она вам её отдаст? Мама всё мне переписала, я теперь хозяйка. Но раз вы так хотели там жить, я разрешу... за небольшую плату.
Комната словно закружилась перед глазами Алины. Это какая-то шутка? Розыгрыш? Но Оксана выглядела слишком довольной, чтобы шутить.
— Это нам обещали! — Алина наконец обрела голос. — Мы ремонт планировали, деньги копим уже три года!
Оксана ухмыльнулась:
— А ты докажи. Есть бумаги? Договор? Нет? Вот и всё. Мама решила, что мне нужнее. Я одна, мне жить негде, а вы молодые, заработаете.
Алина почувствовала, как внутри всё закипает. Она схватила телефон, набирая номер Кости. Длинные гудки, потом сброс. Перезвонила — "Абонент временно недоступен". Дрожащими пальцами она нашла номер свекрови.
— Лидия Михайловна, что происходит? — голос Алины звенел от напряжения. — Оксана говорит, вы ей квартиру отдали?
На том конце повисла пауза, потом холодный голос свекрови:
— А что такого, Алина? Оксане нужнее, она одна. С вами я это обсудила.
— С нами? — Алина задохнулась от возмущения. — Вы вчера мне лично сказали, что оформите квартиру на нас!
— Я сказала, что всё оформлю, — голос Лидии стал ещё холоднее. — Не перевирай мои слова. Переговори с Костей, он всё знает. И не нервничай так, это плохо для здоровья.
Связь оборвалась. Алина в оцепенении смотрела на телефон. Костя знает? Что значит — знает?
Входная дверь хлопнула — вернулся муж. Лицо его было бледным, глаза бегали.
— Ты в курсе? — Алина бросилась к нему, сжимая телефон. — Ты знал?
Костя бросил взгляд на сестру, потом на жену:
— Алин, давай выйдем, поговорим.
Они вышли на лестничную клетку. Алина скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь.
— Маме виднее, она разберётся, — начал Костя, не глядя в глаза. — У Оксаны сложный период, ей жильё нужно.
— А нам не нужно? — Алина чувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Ты обещал! Мы столько копили! Что теперь?
Костя вздохнул:
— Мама сказала, это временно. Потом решим. Не надо ссориться с семьёй.
Алина смотрела на мужа и не узнавала его. Куда делся тот уверенный, надёжный человек, за которого она вышла замуж? Перед ней стоял растерянный мальчик, боящийся перечить матери.
Когда они вернулись в квартиру, Оксана уже распаковывала чемодан, раскладывая вещи на полке, которую Алина освободила для нового постельного белья. Заметив коробки, которые золовка притащила следом, Алина поняла: это не временно. Это захват территории. И хуже всего — она даже не знает, на чьей стороне её муж.
В машине висело напряжённое молчание. Костя сосредоточенно вёл, крепко сжимая руль, а Алина смотрела в окно, где проносились знакомые улицы. Они ехали за вещами, которые хранились в квартире свекрови — книги, зимняя одежда, несколько коробок с посудой. Оксана наотрез отказалась отдать им ключи, лишь цокнула языком:
— Сама поеду, когда время будет.
Поэтому пришлось собираться спешно, выкраивая время между работой Кости и уроками Алины.
— Я всё еще не понимаю, — нарушила тишину Алина. — Почему Оксана? Почему не мы? Твоя мама же обещала.
Костя поджал губы:
— Давай не сейчас.
— А когда? — в голосе Алины прорезались злые нотки. — Когда мы вообще об этом поговорим? Ты три дня делаешь вид, что ничего не происходит!
— Что ты от меня хочешь? — Костя резко затормозил на светофоре. — Чтобы я с матерью поссорился? Или с сестрой?
— Я хочу, чтобы ты был на моей стороне! — Алина почувствовала, как к горлу подступает ком. — На нашей стороне, Костя. Мы семья!
Светофор мигнул зелёным, и машина рванула вперёд. Костя упрямо молчал до самого дома свекрови.
Пятиэтажка на тихой улочке выглядела как всегда — облупившаяся краска на фасаде, аккуратные занавески на окнах второго этажа. Алина столько раз приходила сюда, заискивающе улыбаясь свекрови, помогая с уборкой, принося гостинцы. Только теперь всё было иначе. Что-то неуловимо изменилось, словно дом стал чужим.
Подойдя к подъезду, Алина достала из сумки связку ключей. Они хранились у неё с тех пор, как Лидия Михайловна доверила им поливать цветы, пока она отдыхала на юге. Алина вставила ключ в замок, повернула — не подошёл. Попробовала ещё раз, потом другой ключ. Замок не поддавался.
— Ключи не те? — спросил Костя, наблюдая за её попытками.
— Те самые, — Алина продолжала пробовать. — Но замок кто-то поменял.
В этот момент дверь подъезда открылась, и на пороге возникла Оксана. Она окинула их насмешливым взглядом:
— Явились не запылились! А звонить уже разучились?
— Ты замки сменила? — Алина сжала ключи в кулаке.
— А ты думала, я оставлю старые? — Оксана театрально вздёрнула бровь. — После того, как вы с братцем три года тут хозяйничали?
— Мы хозяйничали? — Алина задохнулась от возмущения. — Мы приходили помогать твоей матери, убирали, готовили, когда она болела!
— Неважно, — отмахнулась Оксана. — Теперь это моё. Так что решайте: либо платите аренду, либо катитесь со своими вещами.
Они поднялись на второй этаж. Алина замерла на пороге квартиры. Внутри всё изменилось — появилась новая мебель, старый диван, который они с Костей помогали выбирать два года назад, исчез. Вместо него — какой-то модный угловой монстр. На стенах незнакомые картины, на полу новый ковёр.
— Нравится? — Оксана прошла мимо неё, победно улыбаясь. — Я решила обновить интерьер. Мамин был такой... старомодный.
— Где наши вещи? — глухо спросил Костя.
— В кладовке, — Оксана махнула рукой в сторону маленькой двери. — Можете забирать. Только аккуратно, не поцарапайте мою мебель.
Алина смотрела, как Костя и Оксана идут к кладовке, и не могла двинуться с места. Она находилась в знакомой до каждой трещинки на потолке квартире, но чувствовала себя чужой. Словно её выбросили из собственной жизни.
— Я не понимаю, — прошептала она. — Мы три года копили на ремонт. Три года откладывали каждую копейку.
— Да брось ты, — Оксана обернулась. — Это мамина квартира, она решает, кому её отдать.
— Но она обещала! — Алина почувствовала, как слёзы обжигают глаза.
— Мало ли что она обещала, — пожала плечами Оксана. — Мама всё оформила, спроси у неё.
Костя начал выносить коробки, избегая взгляда жены. Алина механически помогала, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость. Это нечестно. Это просто нечестно.
Когда они спускались к машине с последней партией вещей, Алина вдруг остановилась у почтовых ящиков. Там, торча из щели, виднелся уголок какой-то бумаги. Она потянула за него и вытащила конверт. Старый счёт за ремонт, датированный полутора годами ранее, на имя Лидии Михайловны.
Алина сжала бумагу в руке. Да, это был тот самый счёт за плитку в ванной, которую они с Костей оплатили из своих накоплений. Свекровь уверяла, что потом всё возместит, но так и не вернула ни копейки.
В голове что-то щёлкнуло. Они были не просто обмануты — их намеренно обобрали. Использовали их деньги, их время, их надежды, а потом выбросили, как ненужную вещь.
— Мы уезжаем? — Костя стоял у машины, держа последнюю коробку.
Алина медленно сложила счёт и спрятала в карман:
— Да, уезжаем, — тихо сказала она. — Только это ещё не конец.
Алина сидела на кухне, невидящим взглядом уставившись в стену. Счёт за плитку лежал перед ней — безмолвное доказательство обмана. Три года надежд, ожиданий, планов... И что в итоге? Их бессовестно обокрали.
Костя ушёл на работу, а Оксана, раскинувшись на диване в их маленькой однушке, смотрела какой-то сериал, периодически громко комментируя происходящее. Каждый её смешок отдавался в висках Алины пульсирующей болью.
Нужно было что-то делать. Алина достала телефон и набрала номер Тани — своей лучшей подруги, работавшей бухгалтером в крупной компании.
— Можно заехать? — тихо спросила она, отойдя в ванную, чтобы Оксана не слышала. — Мне нужна твоя помощь.
— Конечно, — в голосе Тани звучало беспокойство. — Что-то случилось?
— Просто... проверь для меня одну квартиру. Что-то здесь не так.
Через час они сидели в кафе недалеко от офиса Тани.
— Значит, они просто взяли и отдали квартиру сестре? — Таня покачала головой. — Это законно?
— Не знаю, — Алина сжала чашку с кофе. — Никаких документов нам не показывали. Только слова.
— Давай адрес и данные Лидии Михайловны, — Таня достала планшет. — У меня есть знакомая в регистрационной палате, она может посмотреть.
Пока Таня звонила, Алина смотрела в окно. Там, за стеклом, шла обычная жизнь — люди спешили по своим делам, не подозревая, что чей-то мир только что рухнул.
— Вот, — Таня вернулась с экраном планшета, на котором высвечивалась информация. — Лидия Михайловна действительно переписала квартиру на Оксану. Полгода назад.
Полгода назад. Алину словно ударили под дых.
— Не может быть, — прошептала она. — Она же обещала нам!
— Договор дарения, — Таня показала на дату документа. — От 15 апреля этого года. Собственник — Оксана Дмитриевна.
Алина закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное. Полгода назад. Когда она помогала свекрови с ремонтом ванной. Когда Костя по просьбе матери менял проводку. Когда они строили планы, выбирали мебель...
— Позвони ему, — тихо сказала Таня. — Может, он не знал.
Алина набрала номер мужа. Костя взял трубку почти сразу.
— Алин, я на работе, — его голос звучал напряжённо.
— Ты знал? — она не стала тратить время на предисловия. — Ты знал, что твоя мать переписала квартиру на Оксану ещё полгода назад?
Долгое молчание было красноречивее любого ответа.
— Алина, послушай...
— Ты знал! — она почти кричала, не обращая внимания на взгляды посетителей кафе. — Всё это время ты знал и молчал!
— Мама сказала, что так лучше, — голос Кости звучал глухо. — Оксана одна, ей тяжело, а мы молодые, справимся...
— Ты выбрал их, а не меня, — Алина чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Всё это время ты позволял мне надеяться, зная правду.
— Алина...
— Я вечером приеду домой, — оборвала его она. — Там поговорим.
Она отключила телефон и положила голову на руки. Таня молча гладила её по плечу, давая выплакаться.
— Я не знаю, что мне делать, — наконец пробормотала Алина. — Куда идти? Что требовать?
— Для начала — выяснить, что вообще происходит, — решительно сказала Таня. — А потом уже думать о действиях.
Вечером Алина вернулась домой раньше обычного. Оксана куда-то ушла, а Костя сидел на кухне, ковыряя давно остывший ужин.
— Нам нужно поговорить, — Алина села напротив.
— Я думал, ты не вернёшься, — тихо сказал он.
— Я хочу знать правду, — Алина положила на стол счёт за плитку. — Всю правду, Костя.
Он вздохнул, потёр лицо руками:
— Мама позвонила мне весной. Сказала, что решила переписать квартиру на Оксану. Что ей нужнее, что она одна, что мы молодые...
— И ты согласился? — Алина не верила своим ушам. — Просто взял и согласился?
— А что я должен был сделать? — он впервые посмотрел ей в глаза. — Поругаться с матерью? Устроить скандал?
— Да! — Алина стукнула ладонью по столу. — Именно это! Сказать, что это несправедливо, что мы столько вложили, что она обещала!
— Мама всегда знает лучше, — пробормотал он, опуская взгляд.
Алина покачала головой:
— Дело не в квартире, Костя. Дело в тебе. Ты предал меня. Предал нас.
В этот момент зазвонил телефон Кости. На экране высветилось «Мама». Он замешкался, но потом всё же взял трубку, включив громкую связь:
— Да, мам?
— Костя, эта твоя Алина ищет какие-то документы, — голос Лидии Михайловны был резким. — Оксана сказала, она у вас тут всё выспрашивала.
— Она спрашивала про квартиру, — осторожно ответил Костя. — Ей трудно принять...
— Трудно ей! — фыркнула свекровь. — А мне было легко с ней все эти годы? Помнишь, как она носом крутила, когда я её борщ не похвалила? Думала, не замечу её ужимки?
На фоне послышался голос Оксаны:
— А я тебе сразу говорила — ни к чему хорошему это не приведёт! Ты видел, как она смотрит? Как хозяйка уже себя чувствует!
— Девочки, успокойтесь, — голос Кости дрогнул.
— Ты брата к нам верни, — продолжала Оксана. — Алина уйдёт, и Костя будет наш.
Алина застыла, не веря своим ушам. Вот, значит, как. Вся эта история с квартирой — просто способ разрушить их брак. Отобрать у неё мужа.
— Мы потом поговорим, — быстро сказал Костя, бросив встревоженный взгляд на жену, и отключил громкую связь.
Но было поздно. Алина всё слышала. Она медленно поднялась из-за стола.
— Теперь понятно, — её голос звучал пугающе спокойно. — Твоя мать и сестра просто решили избавиться от меня. А ты... ты им подыгрываешь.
— Алина, это не так, — Костя попытался взять её за руку.
Она отдёрнула ладонь:
— Не трогай меня. С этого момента всё изменится, Костя. Я буду бороться. За себя, за справедливость. И если ты не со мной — значит, ты против меня.
В его глазах мелькнул страх. Он знал Алину — тихую, покладистую, обычно уступчивую. Но сейчас перед ним стояла другая женщина. Решительная и готовая идти до конца.
Квартира погрузилась в ночную тишину. Настенные часы показывали половину второго — время, когда даже самые стойкие обычно сдаются перед сном. Костя сопел в соседней комнате, Оксана наконец уехала к подруге, пообещав вернуться утром.
Алина неслышно выскользнула из постели. Сон не шёл к ней, мысли ворочались в голове тяжёлыми жерновами. Она ещё не решила, что делать дальше, но знала точно: бездействие — это капитуляция. А сдаваться она не собиралась.
В кухне она заварила чай и сидела, вглядываясь в темноту за окном. Что она знала наверняка? Свекровь обещала им квартиру, но тайно переписала её на Оксану. Костя был в курсе, но молчал. Они потратили свои деньги на ремонт жилья, которое им никогда не принадлежало. А теперь Оксана, поселившись в их однушке, планирует как-то избавиться от неё.
Алина вздрогнула, услышав звук телефона. Сообщение от Тани: «Не спишь? Выяснила кое-что важное. Позвони, когда сможешь».
Осторожно, чтобы не разбудить Костю, Алина набрала номер подруги.
— Таня? Что случилось?
— Помнишь моего брата-юриста? — в голосе Тани звучало возбуждение. — Я рассказала ему вашу ситуацию. Он говорит, вы можете подать иск о признании части стоимости квартиры совместно нажитым имуществом, если докажете, что вкладывали свои деньги в ремонт.
Сердце Алины пропустило удар:
— Доказать? Как?
— Квитанции, чеки, банковские выписки, — перечисляла Таня. — Есть у тебя что-то такое?
Алина замерла. Конечно! У неё были выписки с карты, на которую они с Костей скидывали деньги для ремонта. Но этого мало...
— Мне нужны документы свекрови, — медленно проговорила она. — Договоры на материалы, которые она заключала от своего имени на наши деньги.
— Ты знаешь, где они?
Алина задумалась. Лидия Михайловна всегда была педантичной — хранила все бумаги в специальной папке. Но папка... папка должна быть у неё дома. В квартире, куда Алину теперь не пустят.
— Может, у Кости? — предположила она. — Или... Погоди!
Алина вспомнила тот день, когда они забирали вещи. Оксана суетилась, перекладывала какие-то бумаги в ящике стола. Потом спешно закрыла его, когда Алина вошла.
— Мне нужно попасть в квартиру свекрови, — решительно сказала Алина. — Документы должны быть там.
— Сейчас? — Таня явно не ожидала такой прыти.
— Нет, — Алина встала и прошлась по кухне. — Мне нужно всё продумать.
Завершив разговор, она вернулась к столу и замерла, увидев на полке сумку Оксаны. Золовка никогда не отличалась аккуратностью — разбрасывала вещи, где придётся, уверенная, что кто-то другой всё уберёт.
Поколебавшись секунду, Алина подошла к сумке. Просто взглянуть... Вдруг там есть что-то важное?
Среди косметики, записной книжки и прочей мелочи обнаружился ключ. Новенький, блестящий, явно от недавно поставленного замка. Она сжала его в ладони. Ключ от квартиры свекрови.
Мысли завертелись с бешеной скоростью. Завтра Оксана уедет на работу, Костя тоже. У неё будет окно — несколько часов, чтобы проникнуть в квартиру и найти документы.
Алина тихо вернула ключ на место и легла в постель, хотя сон теперь казался чем-то невозможным. В голове формировался план.
Утро началось как обычно — Костя ушёл на работу, бросив виноватый взгляд и поцеловав её в щёку, Оксана, наспех выпив кофе, умчалась на свои занятия по фитнесу. Алина дождалась, пока шаги стихнут, и бросилась к сумке золовки. Ключ был на месте.
Через полчаса она уже стояла у двери квартиры свекрови. Сердце колотилось как сумасшедшее — она никогда не делала ничего подобного. Что, если её поймают? Что, если свекровь дома? Но дверь открылась без проблем, и квартира встретила её гулкой тишиной.
Алина прошла прямо к шкафу, где Лидия Михайловна хранила документы. Третий ящик снизу, как всегда. Она открыла его и ахнула — там лежала знакомая папка с надписью «Документы на квартиру».
Дрожащими руками Алина открыла её. Вот оно! Договор дарения на имя Оксаны, датированный полугодом ранее. А под ним — стопка квитанций за строительные материалы, плитку, сантехнику. Всё то, что они с Костей оплачивали из своих сбережений.
Она быстро достала телефон и стала фотографировать документы один за другим. Вот счёт за плитку — 45 тысяч рублей. Вот договор на замену электропроводки — 30 тысяч. Вот чек за сантехнику — ещё 60. Все эти деньги они отдавали свекрови, веря, что вкладывают в своё будущее.
Закончив съёмку, Алина аккуратно вернула папку на место. Но когда она уже собиралась уходить, взгляд упал на конверт, лежащий на столе. Обратный адрес: Оксана. Она подняла его, и из конверта выскользнула фотография. Алина и Костя в парке, снятые словно украдкой, с пометкой на обороте: «План работает. Скоро она уйдёт». Почерк Оксаны.
Алина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Они следили за ней? Строили планы? Но почему? Что она им сделала?
С трудом совладав с собой, она сфотографировала и этот снимок, затем положила его обратно в конверт. Покидая квартиру, она чувствовала странное спокойствие. Теперь у неё есть доказательства.
Вернувшись домой, Алина собрала необходимые вещи в небольшую сумку — только самое необходимое. Затем написала короткую записку:
«Я ухожу, ты выбрал их. Но это еще не конец».
Она положила записку на подушку Кости и в последний раз оглядела квартиру, ставшую за эти три года домом. Столько надежд, столько планов... И всё разрушено предательством самых близких людей.
Взяв сумку, Алина вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Она уже знала, куда идёт — к Тане, единственному человеку, которому сейчас могла доверять. Достав телефон, она набрала номер подруги:
— Таня? Я еду к тебе. Да, я всё сфотографировала. Нет, назад я не вернусь.
Тем временем в квартире Лидии Михайловны раздался звонок телефона. Свекровь, зайдя проверить почту, вдруг обнаружила, что ящик шкафа приоткрыт. Выдвинув его полностью, она с ужасом поняла: кто-то просматривал её документы.
Трясущимися пальцами она набрала номер сына:
— Костя? У меня пропали бумаги! То есть... они на месте, но их кто-то смотрел! — её голос дрожал от паники.
В трубке повисло молчание, потом сдавленный голос Кости:
— Мам, Алина ушла. Оставила записку.
В этот момент в квартиру ворвалась Оксана:
— Мама! Мой ключ! Кто-то брал мой ключ!
Лидия Михайловна побледнела, глядя на дочь расширенными от страха глазами:
— Она украла доказательства! — прошептала свекровь. — Теперь она всё знает!
Оксана схватилась за голову:
— И что теперь? Куда она пропала?
Этого не знал никто. Алина исчезла, унося с собой доказательства их обмана и свои планы на месть.
Продолжение рассказа: