— Я уже почти готова, — тихо сказала Катя, поправляя сумку на плече. — И с Оксаной так давно не виделись, я думала...
— Хватит этих нежностей, — оборвал её Сергей, нервно завязывая шарф перед зеркалом в коридоре. — Я всё сказал. Новый год встретишь дома одна. С тобой в гости идти мне неловко. Ты вообще в зеркало на себя смотрела?
Катя замерла у окна, машинально теребя край шапки. Пальцы задрожали — суставы ныли от последствий лечения, и она едва сдержала гримасу боли.
— Понимаю, — еле слышно ответила она. — Тебе правда нужно отдохнуть. Последние месяцы были непростыми.
— Непростыми? — он резко повернулся к ней. — Это ещё мягко сказано. Я уже и не помню, когда мы последний раз куда-то выбирались вдвоём. Только больницы да таблетки...
— Прости.
— Да что толку от твоих "прости"? — Сергей устало потёр виски. — Знаешь, я иногда листаю наши старые фото со свадьбы и не верю, что это ты. Где та эффектная, живая девушка?
Катя промолчала. Что тут скажешь? Да, шесть лет назад она была другой — подтянутой, с длинными светлыми волосами, всегда с улыбкой. А теперь в отражении — незнакомка: лицо опухло от лекарств, парик сидит криво, глаза потускнели.
— Ладно, — Сергей натянул куртку. — Я к Петровым поехал. Таблетки не забудь выпить.
Дверь хлопнула. Катя медленно опустилась на диван. Сил почти не осталось — последние процедуры вымотали её до предела. Но она старалась держаться. Должна была.
За окном сверкали новогодние огни. Город жил праздником — ёлки в гирляндах, яркие вывески, люди с пакетами подарков. Когда-то она обожала это время. Они с Сергеем всегда отмечали Новый год с размахом, в компании друзей...
Семь лет назад, в такой же зимний вечер, они познакомились. Она тогда работала дизайнером в рекламном агентстве, он — менеджером в крупной фирме. Их свели общие знакомые, Петровы, на вечеринке. Сергей весь вечер шутил и не отходил от неё, а потом предложил прогуляться. Они болтали до рассвета, шагая по заснеженным переулкам.
Через год сыграли свадьбу. Все вокруг восхищались: какая пара, какая любовь! Сергей баловал её, поддерживал в карьере, мечтал о детях, о большом доме...
Всё рухнуло два года назад. Обычный осмотр, тревожный звонок от врача, диагноз, от которого земля ушла из-под ног. Сначала Сергей был рядом — искал клиники, покупал лекарства, сидел с ней ночами. Но со временем стал отдаляться.
Сначала это были пустяки — резкий тон, тяжёлые вздохи, частые "переработки". Потом — открытое раздражение её видом. Колкие замечания про лишний вес, насмешки над париком, отказы брать её с собой к друзьям.
Звонок телефона выдернул её из воспоминаний.
— Катюш, привет! — голос Оксаны, жены Димы Петрова, звучал обеспокоенно. — Сергей сказал, ты приболела. Может, мне заехать?
Катя крепче сжала телефон:
— Он... сказал, что я приболела?
— Ага. Поэтому, говорит, один приехал. А что случилось?
И тут Катя не выдержала. Слёзы хлынули ручьём, голос дрожал:
— Он не из-за этого один, Оксан. Ему просто стыдно со мной показываться. Я же... я теперь не красавица, сама понимаешь.
— Стыдно? — в голосе Оксаны послышалась сталь. — Так, я сейчас приеду.
— Не надо, пожалуйста...
— Надо, Катя. Очень надо.
Через сорок минут Оксана была у неё. Окинула взглядом заплаканную подругу, молча поставила чайник.
— Выкладывай.
— А что выкладывать? — Катя шмыгнула носом. — Всё и так видно. Страшная я стала, располнела. Волосы... — она коснулась парика. — Была конфетка, а теперь...
— Какая конфетка?
— Так Сергей меня звал. За светлые волосы и голубые глаза. А теперь только кривится.
Оксана достала из сумки печенье, подвинула Кате:
— Знаешь, я всегда поражалась твоей стойкости. Помнишь, как мы познакомились?
— На той вечеринке, где я с Сергеем встретилась.
— Точно. Ты была такая энергичная, уверенная... Кто бы мог подумать, что всё так обернётся. Но ты выкарабкаешься, я знаю. Ты сильная.
— Не ощущаю себя сильной, — прошептала Катя.
— И не надо сейчас. Просто позволь себе расслабиться. И позволь мне помочь.
— Знаешь, что больно? — Катя взяла печенье. — Шесть лет назад всё было идеально. Мы были счастливы, строили планы — дети, дом, поездки... А как заболела — всё. Будто другой человек рядом.
— Не все справляются с такими трудностями, — мягко сказала Оксана.
— Я понимаю. Честно. Два года — это не пустяк. Больницы, уколы, бесконечные обследования... Я сама себя порой не узнаю. Но знаешь, что хуже всего?
— Что?
— Что он не говорит прямо. Всё какие-то отмазки — то я болею, то ему некогда... А сегодня вот — "стыдно со мной идти". Лучше бы честно признался, что разлюбил.
Оксана сжала её руку:
— Поехали к нам. Хватит дома киснуть.
— В таком виде? — Катя невесело усмехнулась.
— А что с твоим видом? Да, парик. Да, отёки. И что? Ты живая, Катя. И ты борешься. Это важнее всего.
— А Сергей? Он же там...
— Пусть увидит, кого теряет. Давай, собирайся. У меня для тебя подарок.
Через час Катя сидела в комнате Оксаны, а подруга наносила ей лёгкий макияж:
— Вот так... чуть пудры, чтобы выровнять тон. Тени... А теперь смотри!
Она протянула Кате новый парик — русое каре с мягкими локонами.
— Это... мне?
— Тебе. Купила давно, ждала момента вручить. Примерь!
Новый парик оказался куда лучше старого — цвет выглядел натуральнее, а форма смягчала черты лица.
— И платье, — Оксана вытащила из шкафа тёмно-зелёное платье. — Простое, но стильное. И туфли удобные...
— Оксан, зачем это всё?
— Затем, что ты женщина. Красивая, умная, живая. А не больная, которой надо стесняться.
В гостиной уже шумели гости. Катя неуверенно замерла на пороге — впервые за год она оказалась среди людей. Но никто не смотрел на неё с жалостью. Друзья искренне обрадовались, обняли.
А потом она заметила. У окна Сергей смеялся с какой-то шатенкой. Девушка игриво тронула его за локоть, а потом просто обняла его за шею.
Всё вокруг замерло. Катя почувствовала, как сердце сжалось. Оксана что-то сказала рядом, но голос звучал глухо, будто из-под воды.
Она тихо вышла. Спускаясь по лестнице, не замечала снега, липнущего к лицу. В голове стучало: "Вот оно. Вот почему он не хотел меня брать".
— Катя! Стой! — Оксана догнала её у выхода. — Куда ты? Холодно же...
— Домой, — еле выдавила Катя. — Спасибо за всё, но... домой.
— Я сейчас Сергею всё скажу! Это просто возмутительно...
— Не надо, — Катя покачала головой. — Не говори, что я была. Прошу.
— Но...
— Оксан, я решила. Так лучше.
Дома она сидела в тишине, глядя на мерцающие огоньки за окном. В памяти всплывали детали, которые она раньше игнорировала.
Его поздние возвращения. Телефонные звонки, после которых он уходил в другую комнату. Новый парфюм. Отстранённый взгляд, когда она заговаривала о будущем...
"Какая же я была наивная, — думала Катя. — Всё списывала на его усталость, на мою болезнь. А он просто нашёл другую — здоровую, молодую".
Сергей вернулся утром. От него пахло вином и чужим ароматом.
— Не спишь? — удивился он, заметив её в гостиной. — Почему темно?
— Нам надо поговорить, — спокойно сказала Катя.
— Давай позже, голова трещит...
— Нет, сейчас. Я хочу развод.
Он застыл в дверях:
— Что?
— Развод, Сергей. Я так больше не могу.
— Ты серьёзно? — он включил свет, морщась от яркости. — С чего вдруг?
— С того, что ты меня разлюбил. И я не хочу быть тебе в тягость.
— Ерунда какая-то! — он дёрнул воротник рубашки. — Это всё нервы, лекарства...
— Нет, — она покачала головой. — Это не нервы. Это правда. Ты молодой, успешный. Зачем тебе такая обуза?
— Хватит! Ты...
— Я видела тебя у Петровых, — тихо сказала Катя.
Сергей осёкся:
— Что?
— Видела с той шатенкой. И знаешь, я не злюсь. Я понимаю.
— Катя...
— Правда понимаю. Тебе тяжело. Больницы, таблетки, мои обследования... Ты на это не рассчитывал. Ты хотел жену, семью, счастье. А получил...
Она горько улыбнулась, коснувшись парика:
— Получил это. Больную, уставшую женщину, которая не может родить.
— Перестань! — он хлопнул ладонью по подоконнику. — Ты выдумываешь!
— Выдумываю? — она повысила голос. — А то, что тебе стыдно со мной появляться — это выдумка? Что ты придумываешь отговорки, лишь бы оставить меня дома — это нормально?
Сергей молчал, глядя в пол.
— Вот видишь, — уже тише сказала Катя. — Ты даже не споришь. Я не виню тебя. Просто... давай разойдёмся. Пока ещё можем сохранить хоть что-то хорошее.
— А как же твоё лечение? — хрипло спросил он.
— Выкручусь. У меня есть мама, Оксана. И потом... — она глубоко вдохнула. — Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня. Ты заслуживаешь лучшего.
— Но я же обещал... В болезни и здравии...
— Обещания дают от сердца, Сергей. А жизнь иногда сильнее. Иди. Живи своей жизнью.
Он посмотрел на неё — растерянно, почти беспомощно:
— Ты точно этого хочешь?
— Хочу, чтобы мы оба были свободны. От вины, от обязательств, от притворства.
Через два месяца они развелись. Без громких сцен. Сергей оставил ей квартиру и иногда переводил деньги на лечение.
А через год болезнь отступила. Отёки спали, волосы начали расти. В агентстве предложили фриланс-проекты. Жизнь потихоньку налаживалась.
Спустя полтора года она встретила Сергея в магазине. Он был с той шатенкой, уже с маленьким сыном.
— Привет, — неловко сказал он. — Ты... отлично выглядишь.
— Спасибо, — она улыбнулась. — Ты тоже. Поздравляю.
И улыбка была настоящей. Она радовалась — за него, за себя, за то, что каждый нашёл своё.
Вечером позвонила Оксана:
— Как дела? Слышала, ты его видела...
— Знаешь, — задумчиво ответила Катя, — я благодарна судьбе. За всё.
— За что именно?
— За болезнь — она показала, кто есть кто. За развод — он дал мне свободу. За то, что я выстояла и нашла себя.
Она подошла к окну. Снег падал, как в ту ночь два года назад. Но теперь это был другой снег. Снег новой жизни, где она научилась ценить себя.
Прошло шесть лет.
Катя неспешно шла по торговому центру, выбирая новогодние подарки. В удобных ботинках, стильном плаще, с короткой стрижкой — длинные волосы она больше не отращивала.
— Простите, — окликнула её женщина у витрины. — Где вы стрижётесь? Очень красиво!
Катя улыбнулась — такие вопросы стали привычными. Никто не подозревал о её прошлом.
Телефон пискнул — сообщение от Оксаны: "Ждём в семь!"
Сегодня у Петровых собирались старые друзья. Сергей тоже обещал прийти — с женой и сыном. И это было естественно. Просто жизнь.
— Екатерина Александровна! — у кафе её остановила худенькая девушка с усталым лицом. — Можно с вами поговорить?
Катя узнала этот взгляд — растерянный, полный страха. Такой же был у неё когда-то.
— Конечно, Маша. Присаживайся.
С Машей она познакомилась в группе поддержки. Теперь помогала таким же женщинам — делилась опытом, поддерживала, учила верить в себя.
Жизнь шла вперёд. Не такая, как она мечтала когда-то. Но, возможно, лучше. Потому что настоящая.