оглавление канала, часть 1-я
В трубке раздался рычащий голос друга:
- Дуська, растудыть твою в коромысло!!! Где тебя носит!!! Раз сорок звонил, дозвониться не мог!! Где ты есть?! Нужно срочно встретиться!!! Тут такое… Короче, давай подгребай к Малюте, буду ждать тебя через полчаса! И включи, в конце концов, свой телефон!!!
Меня так и тянуло гаркнуть в ответ: «Слушаюсь, ваше скородие!», но я ответила:
- Юрик, через полчаса не получится. Я не в городе…
Повисла короткая пауза, и Юрик настороженным шепотом спросил:
- А где ты?
Я зачастила:
- Да мы на даче с Сенькой… Вот, решили немного от города отдохнуть, в баньке помыться… К тому же, у меня машина около дома… Мы сюда на такси приехали. Так что быстро не получится…
Я прямо-таки видела, как Юрик морщит свой нос, выслушивая мои объяснения. Помолчав еще с полминуты, он решительно выдал:
- Ладно, сидите там. Я сейчас сам к вам приеду. – И добавил грозно: - Только никуда не вздумайте смыться!!!
Прежде чем он дал отбой, я успела быстро протараторить:
- Еды привези только, а то мы с Сенькой не рассчитали с продуктами…
Услышав в ответ бурчливое «ладно», я нажала кнопку отбоя.
Сестрица стояла и напряженно, с вопросом в глазах, смотрела на меня. Увидев, что я нажала кнопку отбоя, с придыханием спросила:
- Ну что?
Тяжело вздохнув, я проговорила:
- Сказал, сам приедет, и чтобы мы никуда не вздумали смыться. Вот сейчас мы все и узнаем…
Сенька засуетилась.
- Надо бы одежу в порядок привести, а то моему виду он сразу поймет, что… В общем, он же этот, как его, шпион, и врубится сразу, чем мы тут занимаемся…
Я хмыкнула:
- А чем мы тут занимаемся? В бане моемся, картошку жареную трескаем, да настоечкой запиваем. Ты главное, не суетись и помалкивай больше. Ты вообще знать ничего не знаешь и ведать не ведаешь. Про похищение не вздумай брякнуть, а остальное я на себя беру. Тут нужно разговор грамотно поставить, чтобы он больше рассказывал, чем спрашивал. Поняла?
Сенька с готовностью закивала головой, а потом рванулась к шкафу, бормоча себе под нос:
- Тут одежонка-то какая-то есть… А что не презентабельного вида, так мы же на даче, а не на приеме в посольстве, верно?
А я опять вздохнула. Одежонка-то, конечно, есть, только вот размерчик опять весь не мой. И побрела в баню за своей одеждой. До приезда Юрика нужно будет успеть привести ее в мало-мальский порядок. Доплелась до бани и в первую очередь проверила, на месте ли шкатулка. Конечно, кроме нас здесь никого нет, но мало ли. Шкатулка была на месте, что вызвало у меня вздох облегчения. Кое-как почистив джинсы и вытряхнув пыль из рубашки, я глянула на куртку. Вид у нее был… В общем, куртку пришлось состирнуть. Изготовлена она была из легкой ткани, и я очень надеялась, что за час (а раньше я надеялась, Юрик не явится) она высохнет. Погода стояла хорошая, солнечная, с легким ветерком, в общем, надежды мои были вполне оправданы. Шкатулку я забрала и опять запихала за пазуху, пристегнув ремнем. Кто его знает, вдруг понадобится срочно ноги уносить, а в таком деле, в смысле, уносить ноги, суета была ни к чему. А так что? Сорвался с места и вперед. «Все свое ношу с собой» называется. Управившись в бане, вернулась в домушку. Сенька уже заканчивала со своим туалетом. Я оглядела критическим взглядом сестру. Н-да… На работу, конечно, так не пойдешь, но и место в троллейбусе никто не кинется уступать с перепугу. Судя по кислой физиономии сестрицы, когда она себя оглядывала в зеркало, наши мнения на этот счет полностью совпадали. В итоге, махнув рукой на собственное отражение, Сенька буркнула:
- Для Юрика – сойдет…
Чтобы как-то скоротать время до приезда друга, решили немного навести порядок на даче. К тому же, Юрик, зная болезненную тягу Сеньки к чистоте и порядку, не поверит, что мы тут, пребывая целые сутки, приехали «просто так, в баньку», да не устроили уборки. В общем, занялись полезным трудом, который, кстати, слегка меня и взбодрил. Спать уже совсем не хотелось. Глядя на меня, активно орудующую шваброй, сестрица хмыкнула:
- Ты, блин, прямо-таки «железная леди». Вторые сутки на ногах, а шваброй машешь, что тот матрос на палубе…
Я покладисто кивнула головой:
- Угу… Второе дыхание открылось, наверное…
Сенька хохотнула.
- Если учесть все последние события, то скорее уже третье или даже четвертое… Но, главное, открылось. Ладно… Вот все закончится, отоспимся. – Закончила она на оптимистичной волне.
А я с тоской подумала: «Хотелось бы еще понять, когда именно это самое «все» закончится?»
В общем, за хлопотами время пролетело незаметно. Не успела я убрать ведро со шваброй в кладовку и снять с веревки уже подсохшую куртку, как услышала звук подъезжающей машины. Сенька вышла на крыльцо и, приложив руку «козырьком» над глазами, словно пограничник в дозоре, крикнула:
- Иди… Встречай… Юрик, кажется, подъехал.
С «кажется» это она перестраховалась, конечно. Никто, кроме друга, подъехать сейчас просто не мог. Нацепив на лицо смущенно-виноватую улыбку, я направилась к калитке. Юрик уже копался в открытом багажнике, вытаскивая оттуда пакеты со снедью. Судя по их количеству и объемам, он предполагал, что прятаться нам тут придется аж до самой зимы, никак не меньше. Завидев меня, с сиротским видом стоящую у калитки, он сначала расплылся в улыбке, а потом, видимо, вспомнив, по какому он здесь поводу, сурово нахмурился, но меня этим уже не напугал. Протопал впереди меня по деревянному настилу к домику. На крыльце его уже встречала Сенька с улыбкой до ушей. Чуть ли не кланяясь в пояс, пропела:
- Милости прошу к нашему шалашу…
Видок у нее был еще тот. Точно, что для «шалаша», только еще кокошника на башке не хватало. Юрик по-джентльменски, сумки в дом занес сам. Поставил баулы рядом с кухонным столом и чекистским взглядом оглядел кухоньку, а потом и маленькую комнатку, в которой на диване еще так и лежало неубранное покрывало, которым я недавно укрывалась. Увиденным остался, вроде бы, довольным. Мы с сестрицей многозначительно переглянулись у него за спиной. Взгляд Сеньки красноречиво говорил, мол, вот, не зря шмон наводили. Юрик вернулся в кухню и, плюхнувшись на стул, строго взглянул на меня. Я сразу почувствовала себя партизаном в застенках гестапо и уставилась на друга со всей возможной наивностью и честностью в глазах. Слабо проблеяла:
- Чего случилось-то?
Не отвечая на мой вопрос, он задал свой. Причем, суровости в нем было столько, словно и впрямь я была на допросе в застенках:
- Ты где была?
Я, похлопав на него ресницами и изобразив всем своим видом непонимание, тоже спросила:
- В каком таком смысле, где я была? Здесь была… Я ж тебе говорила, мы с Сенькой решили отдохнуть от трудов, так сказать, праведных, баньку растопили… ну и все в этом роде. – И, решив от обороны переходить в наступление, влив в свой голос праведного возмущения столько, что хватило бы на целую армию Дусек, спросила: - Да случилось-то чего?! Ты что тут допрос решил устроить?!
Мой гнев был настолько правдоподобен, что даже сестрица включилась в эту «игру» и постаралась внести свою лепту в нашу начинающуюся беседу:
- Юрик, ты чего, на службе что ли? Или перепутал малехо? Ты, вроде бы, в гости к нам приехал, а ведешь себя, как инквизитор, блин! Или объясняй толком, что случилось, или… - Тут Сенька, поняв, что чутка переборщила со своим «или», постаралась дать заднюю скорость, брякнув не совсем в тему: - Короче, сейчас продукты уберу, и будем чай пить. – И принялась раскладывать привезенные Юриком продукты по шкафам и холодильникам.
Юрик, разумеется, к такому натиску со стороны двух баб готов не был и тоже принялся помаленьку «отступать». Проведя по реденькому сивенькому «ежику» на голове всей пятерней, выдохнул и проговорил:
- Тут такое дело… На дом Сташевского, вроде бы, напали… Дом – в хлам, Сташевский в больнице в тяжелом состоянии. Три трупа в доме… - И, видимо, вспомнив о своей должности, опять с подозрительным прищуром посмотрел на меня и чуть возвысил голос: - И, между прочим, твою машину видели на въезде в поселок. Ты чего там забыла?
Наставал решающий момент. Известие о «трех трупах» меня сильно обеспокоило. Неужто, из-за меня люди погибли?! Сенька замерла, словно заяц под кустом, не донеся до холодильника бутылку молока. А я, собрав по «сусекам» своей души все остатки наглости, которые еще у меня были, и тоже прищурившись, спросила:
- Прямо-таки меня и видели? Или только мою машину?
Врать друзьям Юрик не мог в силу своего характера, поэтому ответил честно:
- На камере только номер твоей машины зафиксировали, а не того, кто был за рулем. У них, ети их в пень, видите ли, приватность на первом месте. Потому как люди все живут непростые. К тому же, стекла твоей машины, - он сделал значительное лицо, чтобы я прониклась, - затонированы, вопреки новому закону. Правда, ты там с охранником побеседовала в своей незабываемой манере, так что он вполне конкретно тебя живописал. Обратно проехала с закрытыми стеклами (на этом месте я чутка выдохнула и благодарно глянула на сестру, все еще стоящую перед открытой дверцей холодильника с бутылкой молока в руках), но сомневаться, что это была ты, не приходится. От шлагбаума газанула так… В общем, твою личность подтвердили, можно сказать. И время точное указали. А через несколько часов у Сташевского такое случилось, что не приведи, Господи! Так что…
Я не дала ему договорить и самым, что ни на есть, грубым образом его перебила:
- Надеюсь, ты не собираешься сказать, что я приехала, подложила фугасы под дом и благополучно смылась?! Ты что, пенек лысеющий, собрался на меня теракт повесить?! Ты вообще в своем уме?!
И тут Юрик сломался. Он, чуть ли не заикаясь, начал:
- Дуська, да ты чего? И в мыслях не было… Только ты пойми, тебе обязательно зададут вопросы. Что ты делала у Сташевского, да еще на ночь глядя. Так я подумал, что лучше уж ты мне сначала все расскажешь, чтобы значит… - Тут он сбился немного, зашмыгал своим носом-пуговкой и жалобно посмотрел на меня карими телячьими глазами.
Но я знала своего друга, как облупленного. Изображать сейчас покладистость было еще не время. Хоть я и не была сторонником «бить лежачего», но только не в этом виде «борьбы». Юрика нужно было добивать. И побольше экспрессии, чтобы уж наверняка. Я прищурилась, как совсем недавно он, и вкрадчивым голосом проговорила:
- А если я тебе скажу, что у меня было любовное свидание со Сташевским…?
Да… Это я перестаралась. Юрик распахнул глаза на всю возможную ширину и даже приоткрыл рот. Похлопал немного ресницами на меня и, заикаясь, спросил:
- Лю… Любовное…?
Сенька, которая тоже слегка прибалдела от моих заявлений, состроила мне страшные глаза, мол, завязывай человека пугать. Я тяжело вздохнула и уже нормальным голосом проговорила:
- Да расслабься ты… А то ты меня не знаешь? Ему нужна была консультация по камням. Он попросил приехать. Я решила не отказывать такому человеку (сам понимаешь, отказать Сташевскому – себе дороже), приехала, проконсультировала и уехала. Какие ко мне вопросы?
Юрик выдохнул, все еще недоверчиво косясь на меня, и даже руку на сердце положил. А вид имел такой, будто ему сообщили, что его квартиру ограбили, причем вынесли все, включая его удостоверение и табельное оружие, а потом сообщили, что это была первоапрельская шутка. Покачал головой и с укором произнес:
- Ты так шутить завязывай… А то у меня с этой работой и так нервы ни к черту, а тут еще ты со своими шуточками. Я ведь и вправду испугался, когда мне сообщили, что твоя машина была в поселке незадолго до катастрофы. Я ж не знал, что он попросил консультацию. Время, вроде бы, не совсем урочное. Добрые люди спать должны, а не по консультациям шастать.
Я пожала плечами.
- Ты ж понимаешь, когда позвонил, тогда и поехала. – И тут же, не давая задать ему еще какого-нибудь каверзного вопроса, спросила: - Так, а что там за катастрофа? Расскажи-ка поподробнее…