Наконец-то архитектурный триллер от гения живописи. Насколько люблю эту картину - не описать. Сетки, ячейки, метроном, вертикальный невидимый ритм, шум волны, гнетущие мысли "быть или не быть", и дольше века длится день. Сочетание всего этого, звучит как абстрактный кислотный джаз, довольно современный, лаунжевый, с электронным битом. И в начале статьи хочется подвести её итог. Всему своё время.
Этот вгрызающийся в воспоминания образ - одна из самых откровенно драматичных картин Колвилла. Это одна из немногих картин художника, изображающих пейзаж, который не является "домашним", будь то окрестности Саквилля, Нью-Брансуик, или Вулфвилля, Новая Шотландия. Колвилл закончил рисовать эту сцену во время шестимесячной преподавательской работы в Санта-Крус, Калифорния. Картина проста, но в то же время выразительна: мужская фигура смотрит на океан, а на деревянном столе, на одной стороне которого выгравирована линейка, лежит пистолет.
Как и почти все работы Колвилла, начиная с "Обнаженной и манекена" 1950 года, эта картина основана на детальном геометрическом построении; ни один компонент не размещен случайным образом или просто как отражение наблюдения. Для Колвилла имели большое значение два ключевых элемента: швейный столик принадлежал его матери, а пистолет был его служебным оружием времен Второй мировой войны. Колвилл создал этот образ на основе различных элементов своей памяти и опыта, по эскизам, привезенным с собой, и, возможно, даже по фотографиям. Зловещее присутствие пистолета создает большую часть напряженности в работе. Фигура кажется расслабленной, океан не кажется особенно угрожающим, и в комнате больше нет ничего, что могло бы усилить или ослабить напряжение.
(Без лишней расшифровки по этому эскизу понятно почему это полотно работает и производит впечатление - каждая деталь, вписанная в сетку, математически точна, выверена и находится на своём месте)
В 1950-е и 1960-е годы на Колвилла оказал большое влияние французский экзистенциализм, как и на многих художников и мыслителей его поколения. Особое влияние оказали работы Жан-Поля Сартра (1905-1980) и Альбера Камю (1913-1960). "Это казалось чрезвычайно важным в том смысле, который, я думаю, сегодня никто не в состоянии постичь," - заметил сам Колвилл. При формулировании морального и этического ответа на войну послевоенное мышление было сопряжено с напряжением и травмами. Почему бы человеку не покончить с собой в мире, лишенном определенности и морали? Самоубийство представлялось как высший акт воли, хотя в конечном счете и бесполезный.
В "Тихоокеанском" Колвилл создает образ этой моральной дилеммы, хотя картина может представлять собой решение, поскольку отвернувшаяся фигура подразумевает отказ. Это может быть пауза или момент размышления - "тихий", в конце концов, означает "мирный" - и это, безусловно, одно из возможных толкований. Сам Колвилл сказал: "Я не думаю, что картина посвящена самоубийству, я думаю о пистолете и столе как о необходимых элементах человеческой жизни, от которых иногда можно отвернуться." По мнению историка искусства Хелен Доу, пистолет и стол с выгравированной линейкой символизируют справедливость, меч и весы заменены более прозаичными эмблемами. Писатель Ханс Вернер цитирует Колвилла, соглашаясь с интерпретацией Доу и продолжая размышлять об использовании пистолета как о медитации на власть: "Использование власти," - говорит Колвилл, - "Это ключевая моральная и философская проблема, и именно об этом его картины с изображением пистолетов." Будет ли это изображение символом нерешительности или уверенности, надежды или отчаяния, может быть окончательно решено только зрителем. Возвращаясь в начало статьи, подведем итог. Всему своё время.