Одним изостальных тихих мест в переполненной туристами Флоренции является монастырь, примыкающий к базилике Санто-Спирито, резиденции монахов-августинцев, чьи предшественники прибыли сюда в XIII веке.
Микеланджело прожил здесь больше года, и в ризнице висит приписываемое ему распятие. Этот оазис спокойствия сейчас находится в центре шумного противостояния. Несколько этажей в зданиях вокруг монастыря принадлежат Министерству обороны, которое когда-то использовало их для хранения документов. В 2021 году министерство объявило тендер на восстановление объекта. Победившая (и единственная) заявка поступила от фирмы, которая планирует превратить его в частный дом престарелых. Но монахам об этом никто не сказал.
«Мы узнали об этом случайно в январе 2022 года, — говорит отец Джузеппе Пагано, настоятель. — Тогда и началась наша борьба». Можно было бы подумать, что для религиозной общины нет худших соседей, чем состоятельные старики. Но этот проект задел за живое флорентийцев, которые чувствуют, что теряют свой город из-за богатых иностранцев.
Несколько исторических зданий были переоборудованы в роскошные апартаменты, и исторический центр эхом отзывается на стук колёсиков чемоданов по брусчатке. Дело монахов взяла на себя местная общественная организация Salviamo Firenze («Спасём Флоренцию»), основной целью которой является борьба с распространением краткосрочной аренды жилья для туристов. К 2023 году, согласно официальному исследованию, на неё приходилось более 40% жилья, не считая основных резиденций.
Августинцы возлагают надежды на встречу с мэром в следующем месяце. У них есть альтернативный план по превращению отремонтированного помещения в культурный центр. Представитель министра обороны Италии заявил, что он распорядился провести «глубокий анализ правовой ситуации».
Но ходят разговоры о массовой оккупации закрытой части монастыря, если будет предпринята попытка начать работы. «Это было бы крайней мерой», — предупреждает отец Пагано. Но не приведёт ли это к арестам? «Нас будет слишком много: все наши прихожане готовы присоединиться к нам. Мы знаем о пяти или шести местах, куда мы можем попасть», — добавляет он со смешком, который, если бы он не был священником, можно было бы назвать дьявольским