— Эта свадьба не для тебя! Не позорь нашу семью своим видом! — прошипела тётя Люба, схватив Катю за локоть так сильно, что та чуть не выронила сумочку. Её голос был низким, почти змеиным, а глаза сверкали злостью, будто Катя только что опрокинула на неё ведро воды.
Катя замерла у входа в зал, где уже гудели голоса гостей и звенели бокалы. Её тёмно-синее платье, купленное на распутье в секонд-хенде за триста рублей, вдруг показалось ей слишком мятым, слишком простым. Она посмотрела на тётю — на её идеально уложенные волосы, на золотые серьги, которые сверкали даже в тусклом свете коридора, — и почувствовала, как горло сдавило.
— Тёть Люба, я же… я просто хотела поздравить Лизу, — сказала Катя, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Это её день. Я не собираюсь ничего портить.
— Поздравить? — Тётя фыркнула, выпуская её руку, но всё ещё стоя так близко, что Катя чувствовала запах её сладких духов. — Да ты посмотри на себя! Волосы как воронье гнездо, платье это… Господи, где ты его вообще взяла? На помойке? У нас тут свадьба, а не благотворительный вечер для нищих. Иди домой, пока тебя никто не увидел.
Катя сглотнула. Ей хотелось сказать что-то резкое, но слова застряли где-то в груди. Она посмотрела в сторону зала — там, за стеклянными дверями, уже мелькали белые платья подружек невесты и чёрные смокинги гостей. Лиза, её двоюродная сестра, сегодня выходила замуж за какого-то богатого парня из города. Катя видела его пару раз — высокий, с гладко выбритым лицом и улыбкой, от которой у всех тётушек в семье подгибались коленки. Свадьба обещала быть пышной: ресторан на берегу реки, живая музыка, торт в три этажа. И вот теперь тётя Люба, старшая сестра её мамы, стояла перед ней, как страж у ворот, и ясно давала понять: Кате тут не место.
— Я же не чужая, — сказала Катя тихо, глядя в пол. — Лиза сама меня позвала. Это её свадьба, а не твоя.
Тётя прищурилась, будто прикидывая, стоит ли продолжать спор.
— Позвала, потому что дура жалостливая, — бросила она наконец. — А я тебе как мать говорю: не лезь туда. Ты только всё испортишь своим видом. Иди домой, Катя. Не позорь нас.
Она развернулась и ушла в зал, оставив Катю стоять в одиночестве. Её каблуки цокали по мраморному полу, как метроном, отсчитывающий время до того момента, когда Катя окончательно поймёт, что её здесь не ждут.
Катя вышла на улицу и села на скамейку у входа. Июньский вечер был тёплым, пахло цветущей сиренью и рекой. Она достала телефон и посмотрела на экран — там было сообщение от Лизы, отправленное утром: «Катюш, жду тебя! Будет весело!» Смайлик с сердечком в конце казался теперь насмешкой. Катя сжала телефон в руке и закрыла глаза. Ей было двадцать три, но в такие моменты она чувствовала себя снова той шестилетней девочкой, которую тётя Люба отчитывала за испачканное платье на семейном празднике.
Семья. Это слово всегда звучало для Кати как что-то тёплое, но на деле оказывалось колючим. Её мама умерла, когда Кате было двенадцать, и с тех пор отец растил её один. Они жили скромно: он работал электриком, она подрабатывала в кафе после школы, а потом в магазине. Денег на дорогие наряды или косметику не хватало, но Катя никогда не жаловалась. Ей нравилось читать, мечтать, строить планы. А вот тётя Люба, наоборот, считала, что жизнь — это витрина, где всё должно блестеть. Её дочь Лиза выросла в этом мире: маникюр, шёлковые платья, поездки на море. Катя никогда не завидовала, но сейчас, сидя на этой скамейке, она вдруг почувствовала себя лишней.
— Катя? — раздался голос за спиной. Она обернулась и увидела Лизу. Невеста стояла в дверях ресторана, придерживая подол белого платья. Её светлые волосы были собраны в сложную причёску, а глаза блестели от волнения. — Ты чего тут сидишь? Я тебя обыскалась!
Катя встала, неловко одёрнув платье.
— Лиза, я… Тётя Люба сказала, что мне лучше уйти, — призналась она, опустив взгляд. — Что я не вписываюсь. И, наверное, она права. Я не хотела тебя позорить.
Лиза нахмурилась и шагнула к ней. Её длинный шлейф волочился по асфальту, но она, кажется, этого даже не заметила.
— Позорить? — переспросила она, глядя на Катю так, будто та сказала что-то нелепое. — Ты серьёзно? Это моя свадьба, а не мамина. Я тебя позвала, потому что ты моя сестра. И мне плевать, что там мама думает.
Катя слабо улыбнулась.
— Она сказала, что я выгляжу, как с помойки, — сказала она, теребя ремешок сумочки. — И что гости будут шептаться.
Лиза закатила глаза и схватила Катю за руку.
— Да пусть шепчутся, — сказала она. — Это же гости, им только дай повод языки почесать. Пошли со мной. Ты моя гостья, и я тебя никуда не отпущу.
Катя замялась, но Лиза уже тянула её к дверям.
— Лиза, я правда не знаю, — начала она. — У меня платье старое, волосы… Я не хочу, чтобы из-за меня…
— Катя, хватит, — оборвала Лиза, остановившись. — Ты моя семья. И если кому-то не нравится, как ты выглядишь, это их проблемы. А теперь пошли, пока мама не начала искать меня с полицией.
В зале было шумно и жарко. Гости смеялись, официанты сновали с подносами, а где-то в углу играла скрипка. Катя чувствовала себя не в своей тарелке: её платье резко контрастировало с блестящими нарядами других женщин, а туфли, купленные на распутье, уже натирали пятки. Лиза усадила её за столик рядом с подружками невесты — двумя девушками в одинаковых розовых платьях, которые тут же начали переглядываться и шептаться.
— Это кто? — спросила одна из них, высокая блондинка с длинными серьгами. Она даже не пыталась говорить тихо.
— Моя сестра, Катя, — ответила Лиза, ставя бокал шампанского перед Катей. — И если вам что-то не нравится, можете идти к чёрту.
Блондинка кашлянула и отвернулась, а вторая подружка — рыжая, с веснушками — хихикнула и подняла свой бокал.
— За Лизу и её смелость, — сказала она, подмигнув Кате. — Я Таня. Не слушай Юльку, она просто завидует, что не всем досталось такое платье, как у тебя.
Катя улыбнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
— Спасибо, — сказала она. — Я просто… не привыкла к таким местам.
— Да брось, — Таня махнула рукой. — Тут половина гостей притворяется, что они из высшего общества. А на деле половина долгов набрала, чтобы сюда прийти. Расслабься и пей шампанское.
Катя сделала глоток. Пузырьки защекотали горло, и она вдруг подумала, что, может, Лиза права. Это её свадьба. И Катя имеет право здесь быть.
Через час, когда танцы были в самом разгаре, тётя Люба всё-таки нашла Катю. Она стояла у стола с закусками, когда тётя подошла сзади и снова схватила её за локоть.
— Я же сказала тебе уйти, — прошипела она. — Ты что, не понимаешь? Все на тебя смотрят!
Катя повернулась и посмотрела ей в глаза. Что-то внутри щёлкнуло — может, шампанское, а может, усталость от вечных упрёков.
— Тёть Люба, — сказала она твёрдо. — Это Лиза меня позвала. И я останусь. Если вам не нравится, как я выгляжу, не смотрите на меня. Я тут не для вас.
Тётя открыла рот, но ничего не сказала. Её лицо покраснело, и она отступила на шаг.
— Наглая стала, — бросила она наконец. — Совсем уважение потеряла.
— А вы меня когда-нибудь уважали? — спросила Катя, сама удивившись своей смелости. — Я не Лиза, я не идеальная. Но я тоже часть этой семьи. И мне надоело это слушать.
Тётя Люба фыркнула и ушла, задев плечом какого-то гостя. Катя смотрела ей вслед, чувствуя, как сердце колотится. Она впервые в жизни ответила тёте так резко. И, чёрт возьми, это было приятно.
К полуночи свадьба стала стихать. Гости разошлись по углам, кто-то спал за столом, кто-то всё ещё танцевал под медленную музыку. Катя стояла у окна, глядя на реку, когда к ней подошёл жених — Сергей. Он был чуть пьян, но улыбался так искренне, что Катя невольно улыбнулась в ответ.
— Ты Катя, да? — спросил он, протягивая ей бокал вина. — Лиза про тебя рассказывала. Говорит, ты классная.
— Спасибо, — Катя взяла бокал. — Она тоже классная. Вы с ней хорошо смотритесь.
Сергей кивнул и посмотрел в зал, где Лиза танцевала с отцом.
— Знаешь, — сказал он тихо. — Я рад, что ты пришла. Лиза переживала, что ты не сможешь. Говорила, что её мама… ну, сложный человек.
Катя усмехнулась.
— Это мягко сказано, — сказала она. — Но я справилась.
— Молодец, — Сергей хлопнул её по плечу. — Ты ей как сестра, а не просто родственница. Это видно.
Катя посмотрела на Лизу, которая поймала её взгляд и помахала рукой. И вдруг поняла, что тётя Люба, со всеми её словами и взглядами, не сможет это отнять. Они с Лизой — семья. И это важнее платьев и чужих мнений.
Когда Катя вернулась домой под утро, отец ещё не спал. Он сидел на кухне с чашкой чая и старым радиоприёмником, который тихо шипел.
— Ну что, повеселилась? — спросил он, глядя на неё поверх очков.
— Да, пап, — сказала Катя, снимая туфли. — Было непросто, но я рада, что пошла.
Он кивнул и отхлебнул чай.
— Тётя Люба звонила, — сказал он. — Жаловалась, что ты её осадила. Я ей сказал, что так и надо. Пусть знает своё место.
Катя рассмеялась и села рядом.
— Спасибо, пап. Ты лучший.
— Да уж, — он улыбнулся. — Иди спать, героиня. Завтра расскажешь, как там было.
Катя поднялась в свою комнату, чувствуя лёгкость. Свадьба была не для неё, но она сделала её своей. И это было только начало.