Начало здесь 👇
На следующее утро отец уехал на рыбалку, и мама без проблем отпустила меня в гости к Вове. Она совершенно спокойно относилась к нашей дружбе, потому что, как она сама сказала, была уверена в моей адекватности. Поэтому в 10-00 я неспешно вышла из дома. Володя уже ждал меня. Он с улыбкой подошёл ко мне, обнял и поцеловал в щёку. Потом взял за руку и потянул за собой. Целый день я была с ним: сначала я познакомилась с его родителями - они были очень приветливы, потом Володя повёл меня в парк, и мы бродили там по тенистым улочкам и разговаривали, а часа в 4 пошли в кино. Фильм был какой-то нашей русской комедией. Мы от души посмеялись. Только в 7 часов я вернулась уставшая, но счастливая домой. День прошёл в компании с моим любимым человеком, поэтому я считала его лучшим. Тем более теперь он и при встрече, и при расставании целовал меня. Это были первые поцелуи в моей жизни - такие нежные и нерешительные, и самые желанные.
Единственное, что меня сегодня напрягло - Володя предложил мне познакомить его с моими родителями на каникулах. Я обещала обдумать, возможно ли это. Так как папа уехал с ночёвкой, я решила сначала поговорить на эту тему с мамой. Она сразу согласилась и была даже рада этому. Мама высказала возможность изменения отношения отца к Вове после их знакомства. Я предложила ей самой обговорить с отцом день знакомства, и она, к счастью, согласилась.
Во вторник Владимир должен был встретиться с моими родителями. Я, зная моего отца, с ужасом ожидала этого вечера. Отец был не в настроении.
- Папа, пожалуйста, можно попросить тебя. Отнесись к Володе с уважением, хотя бы ради меня. Я очень дорожу им.
Отец, вроде как, согласился. Но вид у него был всё равно недовольный.
В 18-00 Володя позвонил в нашу дверь. Я бросилась открывать. Он был великолепен: кремовый тонкий свитер обтягивал его торс, а чёрные узкие брюки дополняли его классическую форму одежды. Весь его вид показывал, что он серьёзно настроен.
Мама угостила нас всех вкусным ужином, во время которого отец пристально рассматривал Вову. Я молчала и ждала, что начнётся допрос. Рано или поздно это должно было случиться.
После чая мы перебрались в гостиную, и тут отца разобрало.
- Чем ты увлекаешься, Владимир?
- Я с семи лет занимаюсь классическими танцами. На следующей неделе у меня выступления, надеюсь, Полина придёт на них.
Я с улыбкой, кивнула. А отец ещё более недовольный продолжил свой допрос. Он спрашивал про всё: и об учёбе, и о его семье, и интересах.
Вскоре видно даже маме надоел этот допрос, и она сказала:
- Полина, покажи Володе наш дом, а мы с папой посмотрим телевизор.
Я облегчённо вздохнула, и мы с Володей встали и, наконец-то, поднялись на второй этаж. Я быстро познакомила его с расположением комнат и пригласила в свою.
- Что ты любишь делать в одиночестве? - поинтересовался Вова.
- Читать и мечтать. Почти всегда, читая книгу, представляю себя главной героиней.
- И что ты читаешь сейчас?
- В сотый раз "Джейн Эйр".
- Почему в сотый раз?
- Моя любимая книга. Мама раньше её брала у подруг, а совсем недавно на собранную макулатуру получила талон. Ну, ты знаешь, как у нас сложно достать стоящую книжку. Теперь у меня есть своя "Джейн Эйр", и я опять её читаю. А ты что любишь читать?
- Фантастику. Беляева. Иногда мать достаёт мне что-нибудь новенькое.
- А у тебя родители более простые в общении.
- Да, до твоего отца им далеко. Он - недостижимый идеал.
- Нет, сегодня он был душка. Держался изо всех сил. Можно ещё звёздочку вешать за геройство - совладание с собой.
Мы усмехнулись.
- Что будем делать? - спросил Володя.
- Я не знаю, - смешалась я, из-за переживаний по поводу отцовского допроса, я как-то не продумала культурную программу.
- А ты чем хочешь позаниматься? - спросила я. - Уже поздно, но можно немного погулять. Как ты на это смотришь?
- Давай погуляем завтра, у нас же каникулы. А сегодня может, посидим вдвоём, поболтаем? - спросил Володя и придвинулся ближе ко мне.
- Давай, - я смутилась, понимая, к чему он клонит. - Расскажи, какой конкурс у тебя на следующей неделе. Ты ведь ничего не говорил.
- Я просто хотел, чтобы это стало для тебя сюрпризом. Хотел, чтобы ты увидела меня с новой стороны.
- Мне заранее нравятся все твои стороны. Я думаю, что в своей группе ты танцуешь лучше всех. Ведь я права?
- Наверное, да. Сама посмотришь в следующий вторник.
Я встала и подошла к окну. Уже совсем стемнело, и только фонари блёклыми пятнами освещали улицу где-то вдалеке.
- А с кем ты танцуешь?
- Ты имеешь в виду партнёршу? Она из другой школы, тоже из 11 класса. Ты не знаешь её, - он помолчал немного и добавил. - Я хотел бы, чтобы со мной танцевала ты. Ты мне лучше подходишь - такая лёгкая и хрупкая, просто воздушная.
Он подошёл ко мне и встал за спиной. Его близость напрягала и волновала.
- Нет, я бы тебе не подошла - я совсем не умею танцевать. У меня проблемы с вестибулярным аппаратом, я даже по бордюру ходить не могу. Не то, что кружиться и прыгать.
- С хорошим партнёром все хорошо танцуют.
- Ну, если только с хорошим партнёром...
Я с улыбкой повернулась к нему.
- Может чая принести? Пирожные, кексы? Что будешь?
- Мне всё равно, только приходи быстрее, - смущённо сказал он.
Я быстро слетала на кухню, принесла чай с всякими сладостями на подносе, и мы уселись за мой учебный стол пить чай.
Мы шутили и смеялись. Потом я отнесла всю посуду на кухню, и, когда, возвращаясь, подходила к своей комнате, внезапно отключили свет. Я с самого детства жутко боюсь темноты. Мама, зная это, закричала мне с первого этажа:
- Поля, всё в порядке?
- Да я стою перед своей комнатой, сейчас войду и включу лампу на батарейке.
- Папа выйдет на улицу и всё исправит. А где Володя?
- Он в моей комнате. Сейчас я включу лампу, - пыталась как можно более спокойным голосом отвечать я, а сама уже не могла сдержать свой страх. Кое-как в темноте я нащупала ручку двери, и, повернув её, просто запрыгнула в комнату. Ничего не видя, я споткнулась о край ковра и упала прямо Володе в руки. Он совершенно спокойно стоял посреди комнаты в полной темноте.
- Боишься темноты?
- До ужаса. Всегда боялась.
- Не бойся. В ней никого нет, кроме меня, - он подтянул меня к себе, поставив на ноги. И, наклонившись, с лёгкостью нашёл мои губы своими. Это уже был не тот робкий поцелуй лёгким касанием губ. В этот поцелуй он вложил всю страсть, которую ко мне испытывал. Через лёгкую футболку, я чувствовала его горячие руки. Сначала он просто обнимал меня, а затем стал прижимать всё сильнее и сильнее, пока его сердце, как мне казалось, не стало биться прямо мне в грудь, будто просило впустить его. Он целовал меня всё страстнее, наше дыхание прерывалось, сердца просто выпрыгивали из груди от чувств. Он подхватил меня и опустил на кровать, сам потянувшись за мной. Я просто теряла сознание от такой реальной его близости. Он целовал и целовал меня без остановки - и щёки, и губы, и лоб, и шею; всё, что он мог нащупать в темноте. Иногда он рывком прижимал меня к себе, и тогда я чувствовала, как бурно он дышит. Я же, наоборот, почти задыхалась от чувств, не успевая дышать под его дикими ласками. Вдруг он резко отпрянул. Меня окружала темнота и тишина, и только стук его сердца, кажется, слышался откуда-то издалека.
- Вова, что случилось? Я что-то не так сделала?
- Подожди, я просто не в силах больше сдерживаться. Ещё бы мгновение и я переступил бы черту. С тобой я не могу сдерживаться. Ты слишком притягиваешь меня. Я всё время думаю только о тебе, о теплоте твоих губ, о нежности кожи, о запахе твоих волос. Это какое-то сумасшествие. Как наваждение.
Я понимала его, потому что сама чувствовала то же самое. Я не только думала об этом, мне это ещё и каждую ночь снилось.
- Мне нужно на свежий воздух. Я выйду к твоему отцу, может, ему нужна помощь.
- А я, как же я? Я не останусь здесь одна.
- Где твоя лампа на батарейках?
Пришлось искать в темноте эту проклятую лампу. Володя включил мне её, и тогда я поняла, какие усилия он прикладывает, чтобы сдержать себя. Его глаза и щёки горели, руки дрожали, я даже немного испугалась.
- Только не сбегай и, как свет включится, возвращайся.
- Конечно. Куда теперь я от тебя денусь? - сказал он совсем серьёзно.
Я спустилась вместе с ним на первый этаж и осталась в комнате с мамой, а Владимир вышел на улицу узнать, как обстоят дела с электричеством. Минут через 5 включился свет, и мужчины вернулись. Мы опять поднялись с Вовой ко мне в комнату. Теперь я чувствовала себя как-то скованно рядом с ним. Ведь я знала, как он ко мне относится, что он чувствует. Мне казалось, что я должна была наоборот сейчас очень ему доверять, он стал для меня совсем родным человеком. Но я боялась. Боялась не его, а его слишком бурных чувств. Наверное, я была для них ещё слишком мала и не понимала, насколько всё серьёзно между нами.
Володя сидел прямо передо мной и смотрел на меня, не отводя взгляда. Я тоже смотрела прямо ему в глаза, люблю его глаза и могу смотреть в них бесконечно. Он подвинулся ко мне ещё ближе и взял за руки.
- Ты хоть понимаешь, что я к тебе чувствую?
- Пытаюсь оценить и сравнить с моим чувством.
- Я вижу, что я тебе тоже неравнодушен, но ты для меня нечто большее, чем просто любовь.
- А что любовь бывает просто?
- Теперь мне кажется, что всё просто, кроме моего отношения к тебе. Ты для меня отдельно существуешь от всего мира. Есть ты, а есть всё остальное. И ты, наверное, догадываешься, кто из этого важнее?
-…
- Когда я встречался с остальными девушками, то мне было легко с ними всё: обнимать, целовать и намного больше, а затем также легко с ними расставаться. С тобой всё не так – тебя даже обнять для меня очень сложно. Это поднимает такую бурю страстей во мне, как будто неведомой силы зверь просыпается и рвётся наружу. А я должен сдерживать его. Я хочу тебя – всю, полностью и без остатка, навсегда. Это далеко не детское чувство, поэтому я боюсь, боюсь не сдержаться однажды. Ты ещё не готова к таким взрослым отношениям. Я должен ждать. Меня пугает ещё кое-что.
- Что?
- Теперь я боюсь больше всего, что ты можешь исчезнуть из моей жизни. Всё меняется, мы ещё не руководим своими судьбами полностью, а вдруг что-то или кто-то разлучит нас?
- Почему ты так думаешь? Что может случиться?
- А вдруг ты полюбишь кого-то другого?
Я молчала, так как не могла долго сформулировать свою фразу и собраться с силами, чтобы сказать ему это:
- Это невозможно, - наконец сказала я очень тихо. – Ты думаешь, что только твои чувства ко мне сильны. А меня ты почему-то не принимаешь во внимание. Неужели ты не видишь, как я реагирую на твою близость, что я почти теряю сознание, когда ты так целуешь меня. Не будь эгоистом, мои чувства к тебе тоже сильны. Просто я не умею их так бурно и прямолинейно проявлять. Даже не переживай, что я могу заинтересоваться кем-то другим. Это просто невозможно.
- Мне очень хочется верить этому. Но даже если ты ошибаешься, не надейся, что я смогу тебя отпустить. Помнишь, я сказал тебе, что ты – моя, а я твой. Это были не просто красивые слова, это было правдой.
Он наклонился и опять поцеловал меня. Его поцелуи были более сдержанными, чем раньше, но губы дрожали, и дыхание замирало. Он притянул меня к себе и посадил на свои колени. Я обняла его, и он прижимал меня руками. Иногда он отрывался от моих губ, чтобы перевести дыхание. У него это с трудом получалось. В этот вечер я поняла, что нашла свою любовь, единственную любовь, свою половинку.
Но я была всего лишь подростком. Моё отношение к жизни и к окружающим людям менялось с моим настроением. Как у любой влюблённой юной девушки у меня периодически рождалось сомнение в чувствах моего любимого. Хоть он и проявлял их так красноречиво.