Месть императора - 2

Едва зрители рассмотрели меня на арене, как их лица немедленно исказились в пренебрежительных гримасах и послышался недовольный общий гул, полностью лишенный хотя бы толики сочувствия ко мне.

- Ууууу! - выражала вслух своё единодушное неодобрение увиденным людская масса.

Ну да, я далеко не атлет. Напротив, по-торгашески полноват, слегка кривоног, необихожен, с заметно бегающими глазами. И потому должен стать очередной предварительной жертвой, принесённой в честь некаледарного праздника.

Группа музыкантов, ровным счётом десять, не более, дабы не попасть под осуждающее толкование и по сию пору чтимого закона Цицерона*1, приподнялись со своих мест и поднесли к губам свои двойные тибии, одну бронзовую и одну деревянную каждый. Громогласно, хотя и монотонно запели бронзовые трубы, призывая собравшихся к тишине, в то время как из десятка труб, изготовленных из орешника заструилась озорная мелодия, более присущая началу комедийного действа. Как не странно, но вместо какофонии получалась достаточно стройная композиция, с помощью которой музыканты виртуозно управляли толпой. Во всяком случае её нескончаемый гул быстро смолк. О, нет, только не это!

Я был внутренне готов к тому, что сейчас ворота распахнуться и мне придется воочую увидеть свою смерть. Увы, но гнев императора на мою шутку был, очевидно, слишком силен для того, чтобы я так просто отделался. Одной моей смерти ему показалось мало и он решил отыграться на мне по полной.

На открытое со всех трёх сторон возвышения поднялись трое герольдов в своих неизменных бронзовых личинах. Вскинув свои руки к солнцу и устремив в небеса свои взоры, троица глашатаев плавно завели левые руки за спину, а правые вытянули вперёд, устремив кончики пальцев прямиком на меня. Так поступают свидетели преступления, указывая судьям на обвиняемого. И под этими ускоряющими жестами я сжался от ужаса, ожидая худшего. Заметив, что эта цель достигнута, герольды на одном дыхании провозгласили хором на всю арену.

Вы видите, граждане Рима?

Бессовестный плут и пройдоха

Стоит на песке перед вами,

От страха почти недвижим.

Отрепетированный поворот герольдов в сторону императорской ложи совпал с плавными выводами левых рук из-за спин.

Когда император с триумфом

Вернулся в прекрасный наш город

Жене заказал он подарок

Из слёз, что обронены нимфой.

Резкое движение трёх правых рук в мою сторону в жесте, полного пренебрежения, ибо указывал на меня в этот раз один-единственный палец, второй по счёту, в то время как из взоры были обращены лишь на божественного. Но их языки продолжали прилюдно бичевать меня выверенными, ритмичными строками, написанными явно в подражании Стацию*2.

Но дерзкий торговец презренный,

Забывший о должном почтенье,

Решил пошутить. И свой жемчуг

На камни простые сменил.

- Ааааа! - в ярости взревела своим искренним негодованием толпа на трибунах, вновь сменив отношение ко мне, с пренебрежения на осуждение.

В ответ я мог лишь схватиться за уши*3. Да и как могло быть иначе, если всё сказанное было абсолютной правдой.

Едва я успел разложить на прилавке только что привезенный кораблями товар, как к нему подошла незнакомая мне знатная матрона, в окружении своих охранников и слуг, потребовавшая предоставить ей на обозрение самые лучшие изделия из слез нимфы - морского жемчуга. И вот тогда я совершил вторую глупость за день.

*1 Среди законов, введенных Марком Цицероном, учёным и политическим деятелем в одном лице, был и закон, запрещающий нанимать одновременно более десяти музыкантов из... антикоррупционных соображений.

*2 Стаций (40-96 г.н.э.) - именитый римский поэт, оказавший заметное влияние на поэтов более позднего времени.

*3 жест отчаяния.