Горбачёв: «Статья в «Советской России»... Сразу мне бросилось в глаза, что не могла её какая-то Нина Андреева написать». Что было в Кремле 28 марта: в 1972, 1981, 1982 и 1988 годах
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего
Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального
секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва
(1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
ОТ РЕЧИ К РЕЧИ ВСЁ ЛУЧШЕ. ОДНА КРАСИВЕЙ ДРУГОЙ. А ДЕЛА ВСЕ ХУЖЕ И ХУЖЕ
28 марта 1972 г. Обсудил с Красиным и Вебером доклад для Б.Н. (Пономарёва)
в Софии о Димитрове (90-летие). Пока ещё слабо. Но ребятам уже надоело
выкладываться «на дядю». Тем более, что политическая (идеологическая)
эффективность выступления Б.Н. практически сводится к нулю. Его речи,
доклады, статьи ни для кого уже не указ.
Обнаружил в ужасающем состоянии «памятку» для Капитонова (Секретарь ЦК
КПСС по кадрам), который едет во главе делегации КПСС в Англию по
приглашению Голлана (Генеральный секретарь Компартии Великобритании с 1956 по 1976 гг. – прим. FLB). Примитив,
переходящий в политический ляп. А, оказывается, Капитонов его уже
акцептировал. Нагнал я панику на Матковского и Джавада (Матковский –
зав. сектором Великобритании в Международном отделе ЦК КПСС, Шариф
Джавад в то время был его заместителем – прим. авт.), которые,
кстати, сами едут в составе делегации. Поработал с ними над текстом.
Между прочим, на другой день после речи Брежнева на XV съезде
профсоюзов, ко мне зашёл Панкин (редактор «Комсомолки»). Говорит: «Кто
участвовал-то?»... Вот ведь... От речи к речи всё лучше. Одна красивей
другой. А дела все хуже и хуже.
СЫН ЗДОРОВА СБЕЖАЛ, ПОПРОСИЛ УБЕЖИЩА И УЖЕ НАЧАЛ ПОНОСИТЬ СОВЕТСКУЮ ВЛАСТЬ ПУБЛИЧНО
28 марта 1981 г. Какой длинный месяц март! Сколько всего в нём
уместилось. У меня в течение двух часов был старый знакомый Кжистоф
Островский, зам. зав. международного отдела ПОРП. Положение, по его
наблюдениям, отчаянное. «90 дней» Ярузельского провалилась. События в
Быдгоще, когда милиция выдворила деятелей «Солидарности» из помещения
горсовета и, конечно, кое-кому поддала..., разрушили то, на что делалась
последняя ставка. «Солидарность» потребовала от партии и правительства:
либо осудить (юридически) милицию и Ко, или уйти – власть, «которая
бьёт рабочих», нам де не нужна, это значит опять то же, что уже бывало в
1956, 1970 годах. Вчера уже проведена четырёхчасовая предупредительная
забастовка и на 31 марта назначена всеобщая «оккупационная». Завтра
будет Пленум ЦК... А между тем магазины пусты. В очередь за самыми
простыми продуктами встают ночью и, как правило, возвращаются ни с чем.
Заводам, даже если представить себе такую фантастическую ситуацию, когда
рабочие захотели бы поработать, не на чем работать – нет сырья и
материалов. Импорт закрыт, так как Запад тянет с отсрочкой кредитов.
Дело идёт к голоду... Взрыв вот-вот произойдёт... Партия в полном
развале. Вот сейчас ЦК запретило коммунистам участвовать в забастовках,
поскольку они «чисто политические», против власти. Но нет такой
уверенности, что по крайней мере 2/3 партии послушается.
А мы? В беседе во время съезда Брежнев потребовал от Кани и
Ярузельского дать отпор разгулу контрреволюции, которая наглеет с каждым
днём, видя беспомощность власти. Это действительно так. Валенса уже
теряет почву, он уже «либерал», его оттесняют люди, которые пойдут до
конца, не считаясь ни с чем. Но самая робкая попытка давать отпор (в
Быдгоще) привела сразу к всеобщей забастовке... Что остаётся? Если
придём мы – будет побоище, но работать-то мы их всё равно не заставим.
Или, может быть, Ярузельский решится на повторение «варианта
Пилсудского» 1926 года?!
Б.Н. затеял провести в мае мини комсовещание редакторов газет
коммунистических партий. Бессмысленность предприятия очевидна. Но Б.Н.
не может «сидеть, сложа руки», ему как пушкинскому Балде надо всё время
крутить концом верёвки в проруби... Видимость «мобилизации комдвижения».
Составили красивое хитрое приглашение. Но, думаю, Суслов это похоронит.
В четверг встречался с секретарём ЦК Социалистической партии Австрии –
Хаккером. Любопытно. Но держатся они, социал-демократы, с нами
нахально, это называется «с достоинством». Я попытался прижать его
судьбой австромарксизма. А он мне в ответ: но австромарксисты первые
выступили с оружием в руках против фашизма, а не шуцбундовцы, которые
потом, после 1934 года, бежали в СССР и все были ликвидированы в 1938
году... Расскажу потом подробнее о нашей «товарищеской» полемике.
Вторая половина дня. После тенниса. Играли со Стефаном Дмитриевичем
Могилатом. Это помощник Пельше. Спросил у него: что со Здоровым? Здоров –
первый зам. Отдела машиностроения ЦК. Я с ним давно знаком, ещё когда в
Отделе науки работал, вместе играли годах в 1956-57. Потом вместе
плавали в бассейне Автозавода в бывшей церкви на Солянке. Он из породы
«рахманиных» - хозяин жизни, господствующий класс. Так вот. Вчера узнаю,
что Черненко зачитал на Секретариате постановление:
1. Снять Здорова с работы.
2. Передать дело в КПК - за нарушение партийной этики при устройстве сына в заграничную командировку.
Стефан Дмитриевич уточнил сегодня - сын сбежал, попросил убежища и уже начал поносить советскую власть публично.
Что с отцом делать, КПК ещё не решил. Но, видно, что-то будут делать, так как отец активно пропихивал его за границу и «вообще избаловал»: квартиру устроил, машину купил, служебную машину для него вызывал,
а тот и не скрывал, что ездит за границу, чтоб обарахляться, почти
каждый год ездил, хотя и работал в каком-то военно-техническом
учреждении, будучи 30-ти лет от роду.
Но тогда почему же с Фалиным поступили «либерально». Даже в членах ЦРК оставили после съезда. Неужели только потому, что у Фалина сын приёмный?!
А может быть, вообще ожесточается «режим» в отношении партийных чинов,
с учётом того, что произошло в Польше, где «Солидарность» теперь живёт и
растёт на том, что разоблачает «коммунизм для аппаратчиков», созданный
при Гереке. Может быть... Но тогда надо начинать «с повыше»... или во
всяком случае с нашего Управления делами, с Павлова и Поплавского.
Впрочем, они умело, если и не обворовывают, то хорошо пользуются
партийной кассой в своих «семейных» целях.
Встретился с Искрой. Впервые она вызвала меня на встречу, чтоб
попросить за своего мужа – Гулыгу. Он в Институте философии возглавляет
группу по изданию «классиков философии». Затеял с одобрения верха
издавать русских классиков тоже... Начал с Фёдорова
- праотца космонавтики и основателя теории о восстановлении предков –
всех умерших за тысячи лет, причём в точном их обличии с помощью
химико-электронных методов! И т.д. Я о нём мало знаю. Читал только то,
что в «Прометее» было – большая статья о нём и Толстом. Книгу набрали, а
потом интригами Йовчука, которого, наконец, не избрали кандидатом в
члены ЦК, где он был 30 лет, по чьему-то звонку велели рассыпать.
Гулыга, естественно, не хочет. И издательство не хочет. Апеллировали к
Афанасьеву («Правда»): он тоже за издание книги, но не может помочь.
Теперь вот я буду помогать...
ПРОЧИТАЛ СТАТЬЮ ОБ ОТКАЗЕ ФКП ОТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
28 марта 1982 г. Увлёкся Блоком. Проза 17-18-19 годов. Велик. И
поразительно – в школе, т.е. значительно ближе к тому времени, когда он
ещё был жив (1921, 1936-37, всего 15 лет), чем с тех школьных лет до
1982 года..., мы его воспринимали совсем иначе. Мы просто его не знали,
не позволено было его знать. Впрочем, сегодня эта проза звучит
пророчески... Тогда бы она и не могла так восприниматься. Поразительно и
другое: как и Пушкин, Байрон, Бодлер, как и они – он наилиричнейший из
поэтов, сверхпоэт, «на поверку», оказывается, рациональнейшим (до
цинизма, но не до бесчестья) реалистом! И очень приземлённым. Маяковский
таким не был. Поэтический «восторг» его никогда не покидал.
Прочитал статью Люсьена Сэва (ЦК ФКП) – об отказе ФКП от
марксизма-ленинизма и почему. А мы итальянцев кроем. Здесь – то же
самое. Только ругани нет в наш адрес. Существо же дела Пономарёва не
интересует. Даже у него нет ни времени, ни сил вникать в существо. Хотя
он по должности обязан бы это делать. А впрочем – зачем? И здесь «дух»
распада.
А ЛЮБИМОВ? ЗАЧЕМ ОН НАМ?!
28 марта 1988 г. Звонит Яковлев. Спрашиваю, нужно ли ему то, что
принёс Губенко от Любимова из Мадрида, это я передал М.С. - о «заезде»
Любимова в СССР? Не надо, говорит, - я согласился - пусть «Известия»
даст его интервью. Может, намылят мне шею, но думаю, не ввязывать его в
это. Потом, когда я спросил у М.С. - читал ли он.
- Нет, не читал. А зачем? Я вообще за то, что все, кто хочет, пусть катятся. Широко открыть им двери. И... кому мы считаем, что им там место - тоже туда. А Любимов? Зачем он нам?!
И перешёл на ёрничество, из которого я понял, что сам он заниматься «этим» не будет: как получится, так пусть и идёт.
Поговорили о завтрашней встрече с Наттой и Ко (генсек итальянской
компартии). «Через секунду позвони всем помощникам сразу: в 16-30
собираю всех завов (отделами) и вы будете. Ничего с собой не надо, кроме
ушей». (Я это так понял, что нельзя записывать. Однако... не так).
Собрались. Но Яковлев меня уже предупредил, о чём речь - о статье Нины
Андреевой в «Советской России», как и два закрытых ПБ в четверг и в
пятницу.
Спрашиваю: Как? В ничью?
Он: «Ну, что ты! Двухдневная порка была (Лигачёва!)». И такой весь радостный, А.Н., довольный.
М.С. начал с XIX партконференции. Давать ли тезисы на всенародное
обсуждение. Или - внутри партии. Пусть сама разберётся сначала?
Подумайте, мол. От этого зависит и характер тезисов. Конференция должна
стать мощным толчком всем процессам перестройки. И требуется всё
обдумать: ход перестройки и меры по её углублению. Как подойти в
практическом плане к созыву конференции. Как доклад готовить... Ну,
это-то мы сделаем. А вот как партию подготовить к конференции. Нужна
будет очень острая самокритика: как выполняются постановления Пленума,
«единство слова и дела», соблюдаем ли?! Что сделано и что провалено и
кто ответственен за это. Думать надо и в плане доделки несделанного - за
оставшиеся месяцы, и в плане анализа проделанного. Что выполнили - не с
точки зрения объёмов, а новыми методами, выполнили ли договора. Нужно
сказать и о достижениях - экономических, политических, социальных. Это
первое. Второе. Как идёт демократизация в партии и в обществе. Доклад
будет один. Дайте свои мнения - как вы его себе представляете. У меня
есть идеи. Но говорить обо всех не буду. Соберёмся на той неделе.
Думайте о качественном составе делегатов конференции, о документах её, о
порядке работы. Кое-что я сказал на февральском Пленуме. В центре -
проблемы политической реконструкции - Советы. Возродить их. Ленинское
отношение к их месту и роли. И о роли партии: чем больше размышляю и
изучаю вопрос, тем сильнее убеждаюсь, - если допустим ослабление партии,
все провалим. Ведь в ней - теория, осмысление, организация масс,
сознание масс. Кто это за неё сделает?! Никому это не по плечу. Уже
сейчас видим: стоит что-то упустить, отстать, сразу же это даёт о себе
знать, во всем обществе откликается. Убеждён, что надо кардинально
менять Верховный Совет. Как подумаю о нём - перед глазами Большой
Кремлёвский дворец: сидят, кто слушает, кто так, похлопали,
проголосовали - и вся работа. И разъехались. Такой ли нам нужен
Верховный Совет - и по существу, и по составу, и по количеству, и по
делу? Убеждён, что нужно ограничение срока пребывания на посту - всех, вплоть до Генерального секретаря.
Но не так, как у югославов. Насмотрелся я там. Все лидеры счастливы,
что у них нет Генсека. Каждый на своём месте речи произносит за всю
страну. Все метят занять первое место.
Медведев: А с другой стороны - с ответным визитом некого пригласить! Хохот.
Горбачёв: Но посмотрим на себя. Вот недавно занимались корпусом
кадров на первых секретарей обкомов. До 40 лет нет ни одного
подходящего. А откуда взяться-то. Они же были исключены из политического
процесса. Ведь человек должен пройти через ступени партийной работы. Но
им выхода не давали. И теперь кто рождения 30-ых годов, значит ему
сейчас 50. А на выдвижение в центр он лишь к 60-ти подготовится. Нарушен
у нас кадровый процесс. Так вот: и об этом подумайте. И вообще, как вы
себе представляете аппарат? Таков второй аспект XIX партконференции.
Теперь хочу сказать вот о чём. Мы (в ПБ) два дня обсуждали статью в
«Советской России». Оценили единодушно (!) как вредную,
антиперестроечную, а некоторые даже - как реакционную. Обсуждение
состоялось по моей инициативе. Точка зрения - общая. Были члены ПБ,
кандидаты, секретари (кроме Добрынина - был в отпуску).
Появление подобной статьи казалось бы нормально в условиях гласности. И
такая точка зрения может быть. Человек может высказывать любые взгляды.
Я сам вам зачитывал письма похлеще. Мало разве разного печатают в
газетах, в журналах. Это нормально. Люди обдумывают. Они хотят понять,
что с из историей было. Что? 70 лет зря прожили? И воевали неизвестно за
что? Другие: всё вообще было блестяще... Но тогда зачем такой Пленум?
Затея чья-то? А мы, партия, хотим свою точку зрения проверить: сложным
путём шли, разное было. Но шли по пути социализма. ... Свою точку зрения
изложили на 70-летии Октября и в других документах. Это привело в
движение новые процессы, затронуло все слои общества. Развернулись
дискуссии. Разгорелись страсти. В сознании многих возникли вопросы.
Казалось, их прояснили. А в жизни - всё сложнее. Сумятица в мозгах. Даже
на уровне ЦК не всё одинаково. И это нормально. Каждый честный человек
хочет прояснить для себя, что и как было. Это нормально. Почувствовав
эту сумятицу, я решил выступить на февральском Пленуме. Вы помните, с
каким вниманием слушали. Но увидел я, что некоторых ошарашило.
Задумались... Начали выходить на кадровую политику, пошло опять
обсуждение. И пусть. Мы никаких указаний отсюда не давали. Ведь речь
идёт о переделке сознания. Не I Конной даём приказ разгромить Деникина.
Речь идёт о перестройке сознания людей, которые выросли в советское
время. Вот для чего нужны глобализация и демократия. Вот - главные
инструменты.
И вот мы сталкиваемся с этой акцией (статьёй Нины Андреевой в
«Советской России»). Именно так я хочу квалифицировать её - акция против
февральского Пленума, задумана и осуществлена. И это нельзя было
оставлять без оценки. Поручили «Правде» дать ответную статью. Статья в
«Советской России»... Сразу мне бросилось в глаза, что не могла её
какая-то Нина Андреева написать.
Фролов: Она готовилась здесь, в этих стенах...
М.С.:
Где? Кем?
Фролов молчит... М.С. понял, что может быть произнесено имя Лигачёва и отстал от Фролова.
М.С.:
Где же она готовилась, если не в отделе пропаганды?.. Но Яковлев не знает. Лигачёв - не знает... (опять лукавый М.С... давно понял он, чья работа, но не хочет прилюдно ставить точки над «і»).
Скляров - не знает. Кто же знает? Что же тогда у нас происходит? Или мы
будем линию XXVII съезда проводить, опираться на то, что Генсек
говорит, или - в подворотнях будем политику делать? Был разговор с
Чикиным (редактор «Советской России»). Он сам удивился такой реакции.
Думал, говорит, помогаю перестройке. Он - порядочный человек. И
«Советская Россия» мне нравится. Она много делала для Пленума. Хорошая
газета, серьёзная. Сколько она разных тем подняла! Писателя Ивана
Васильева вывела на свои страницы. Но вот - заблудилась. Заблудился Чикин. Я ему сказал: вопрос о доверии к тебе не стоит.
Но статья эта - не просто случайность. И что же это такое? Скляров по диагонали прочитал, Яковлев - по диагонали, Фролов - тоже. (Ох, хитрит М.С., уводит с главного следа, называет тех, кто «вне подозрений»!) Я
улетал в Югославию. Некогда было прочесть. Обычно складываю, что надо
смотреть в отдельный ящик. В субботу вернулся. Читаю. Вижу - что это
такое! Не то! Абсолютно не то! А теперь посыпались вопросы - откуда?
Пришли люди, говорят: это правда, мол, что статья готовит общественность
к известию о том, что Горбачёв уже отстранён от работы..., чтобы люди
начали понимать, за что его отстранили. Вот ведь куда дело-то зашло!
Говорю Чикину: ты был на съезде колхозников. Ты видел, что
происходит..., что нас держит? Это ведь всё «оттуда», от Сталина. А ты
статью подбрасываешь в раскалённую атмосферу. Он мне: мол, разные
мнения. Да разные. Есть и монархисты и революционеры. Некоторые Октябрь
считают зигзагом истории. А есть - без роду, без племени, историю без
корней преподносят... Чикин мне: Я хотел показать разные мнения. Я ему:
Да ты что, мне информацию, видать, хотел дать. Будто я не знаю о разных
мнениях, до меня довести... Страна решает такие задачи, доведена до
прямого кризиса, а ты бросаешь в этот котёл вырванную цитату о
«контрреволюционных народах»! Переживал Чикин. Клялся. Я ему верю (напрасно! лигачевский лизун и сталинист!)...
Я вообще верю людям. Могут, конечно, и разочаровать, сподличать. Я
говорил на ПБ: нам с вами выпала важнейшая в истории миссия - тащить
страну, выводить на дорогу..., возвращать её к Ленину... Будьте
внимательны, смотрите вперёд.
(См. ещё запись Черняева от 26 марта 1988 года «Горбачёв поставил на обсуждение статью Нины Андреевой в «Советской России» - прим. FLB).
Вот сидел я рядом с латышом из «Агджи» (богатый латышский совхоз).
Говорит он мне: Михаил Сергеевич, между руководством и народом - такая
толща! Вяжут народ, не дают дышать, не дают работать. Виктор Петрович
(Никонову), ты предлагаешь на 50 % сократить РАПО, а я - на 60 и больше.
Ведь в одном Саратове, говорят, сидят при РАПО (Районное агропромышленное объединение)
сотни людей, целый отряд, здоровые девки (показывает на грудь), это
резерв - на свёклу. 900 человек заняты а РАПО в одном Саратове. Нужны ли
нам такие РАПО? Политика определена. Сказали, что делать. Государство
заказы будет давать и зачем эти промежуточные инстанции? Отучили людей
самостоятельно действовать. Вот Иван Васильев выступал на съезде
колхозников: нагляделся, говорит, я на все эти вещи. Теперь и аренду не с
кем заключать, не хотят никак этим заниматься... А почему так? Потому
что специалисты против. Они десятки лет сидели, ничего не делали,
разорили деревню. А тут подряд подошёл и выдаёт такие результаты, что им
не снилось. Это их дискредитирует и, конечно, они против всяких
новшеств. Вот ведь в реформе какие вещи мы выявляем. И народ всё это
видит. А нам бы сказать это служащим-специалистам - вы же сами в
бюрократов превратились. Я, понятно, против того, чтобы сегодня тысячу
человек уволить, завтра ещё тысячу уволить. Надо делать по-человечески,
надо, чтобы процесс последовательно шёл. Не надо ничего силовыми
приёмами, не пресекать никаких начинаний. Надо полную свободу всему -
всем, кто хочет что-то делать.
Или посмотрите, в «Огоньке» прочитал недавно, как в Узбекистане
удобрениями травят женщин, которые на хлопке работают. И никому нет
дела. А одна женщина выступила, так её замордовали, без зарплаты
оставили. И вот забивают таких людей как гвоздь под шляпку, чтобы
задохнулись со своей инициативой и с жалобами. Перестройка преподнесёт
нам ещё много всего. И нельзя, чтобы мы замыкались на мелочах. Надо,
чтобы закон сам стал действовать. Вот вспомните подстрекателей в
Армении. Есть они. Паразитируют они на проблеме, на беде. А надо взять
такого подстрекателя и в суд его принародно, и в тюрьму. В нашей
политике - большая сила. Но надо уметь её проводить. Чебриков в своём
ведомстве провёл анализ (у себя они делают такие «социологические»
исследования). Так вот они пришли к выводу, что критицизм, связанный с
перестройкой, не носит деструктивного характера. Я хочу, чтобы
завотделами знали это.
Может быть нам решение принять на Политбюро по статье в «Советской России» (голоса согласия). Не вредно и разослать бы его по парторганизациям. Болдину: У нас записано, что говорилось на Политбюро? (Болдин мнётся. Ибо давно запрещено что-либо записывать на заседаниях Политбюро). М.С. понял, что он проговорился...
Продолжает: Но всё-таки что-то есть. Так вот, надо всё это собрать, что
сказано было членами Политбюро, хорошую записку составить, чтобы люди
почитали, поняли, в чём дело, и разослать по обкомам. Вот это я хотел
вам все сказать, чтобы учитывали. А теперь я поеду на 120-летие
Горького. Хотя и не круглая дата, но надо: уже и на Горького руку начали
поднимать...