Я закончил смену где-то в час ночи, решив, что хватит на сегодня. В Новосибирске зимой после полуночи дороги пустеют, только редкие снежинки кружатся в свете фонарей да ветер посвистывает вдоль Красного проспекта. Машина — старенькая «Киа Рио» — работала весь вечер, салон тёплый, хоть печка и поскрипывает на поворотах. Я мечтал только о горячем чае и диване, но тут телефон жукнул: новый заказ через агрегатор такси. Центр города, бар на Ленина. Второй час ночи. «Ладно, — думаю, — последний заказ, и домой». Подтвердил.
Подъезжаю к бару — вывеска мигает красным, из-под двери валит пар от чьего-то дыхания. У входа стоит мужик. Лет сорока, в дорогом костюме — явно не из массмаркета его вытащил, но пиджак помят, галстук болтается где-то на уровне груди. Он шатается, опирается на стену, но, увидев меня, машет рукой и улыбается, будто старого друга встретил.
— Братан, довезёшь? Я нормальный, честное слово! — голос хриплый, слова цепляются друг за друга, как пьяные за барную стойку.
— Садись, — киваю я, открывая заднюю дверь. Вежливость — наше всё, даже с такими. Помогаю ему забраться, придерживаю, чтобы не рухнул. Пахнет от него виски и сигаретами, но глаза добрые, хоть и мутные.
— Куда едем? — спрашиваю, садясь за руль.
— На… на ту… — он морщит лоб, будто вспоминает пароль от Wi-Fi. — На Горскую, братан. Или нет… Горский жилмассив. Короче, туда!
Ввожу в навигатор «Горский жилмассив», выбираю первую попавшуюся точку. 15 минут пути. Снег мелкий, но липкий, дворники скрипят, разгоняя его по стеклу. Трогаюсь плавно — лёд на дороге, не хочу танцевать с машиной на обочине.
Первые пару минут он молчит, только сопит, глядя в окно. Я включаю радио потише — какая-то попса бормочет про любовь. И тут он начинает. Сначала тихо, будто про себя:
— Ну ты и дурак, Серёга… Думаешь, я не вижу?
Я бросаю взгляд в зеркало — он смотрит в пустоту рядом с собой, чуть ли не кивает. Улыбается криво, потом хмыкает.
— Чё ты ржёшь? — вдруг громче. — Я тебе щас объясню, кто тут прав!
— Всё нормально? — спрашиваю, стараясь не лезть, но и не молчать. Мало ли.
— Да нормально, братан! — отмахивается он, но тут же хмурится. — Это не со мной, это с ним… С Серёгой этим.
— Ага, — киваю, хотя никакого Серёги в машине нет. Ну, думаю, белочка приехала. Бывает. Главное, чтобы тихо сидел.
Едем по Красному, мимо оперного театра — его купол в снегу, как шапка деда Мороза. Машин почти нет, только редкие фары мелькают вдали. И тут он оживает. Сначала смеётся — громко, с присвистом, будто анекдот вспомнил. Потом резко замолкает, наклоняется вперёд, будто прислушивается. Я напрягаюсь, но молчу — не хочу масла в огонь подливать.
— Ты думаешь, я не знаю?! — вдруг орёт он, и я чуть руль не дёрнул. — Я всё знаю, Серёга! Всё!
— Тише, брат, — говорю спокойно, хотя пульс уже подскочил. — Довезу тебя, не переживай.
Он смотрит на меня в зеркало. Глаза дикие, зрачки бегают.
— А ты кто такой вообще? — голос срывается на подозрительный шёпот. — Почему ты меня везёшь?
— Таксист я, — отвечаю ровно. — Ты заказал, я везу.
— Не-не-не, — мотает он головой. — Это не я заказал! Это они! Стой, останови машину! Мне надо выйти! Они идут!
— Кто идёт? — спрашиваю, хотя понимаю, что ответа вменяемого не будет.
— Они! — он машет руками, чуть не задев стекло. — Развернись, братан, назад едем!
Я сбавляю скорость, но разворачиваться не собираюсь. Через секунду он уже забывает про свою идею и снова орёт на невидимого Серёгу:
— Я тебе щас врежу, слышишь? Ты меня достал!
Ситуация накаляется. Он начинает бить по сиденью, сначала кулаком, потом локтем. Машина дёргается — я на нервах, дорога скользкая, а этот псих разошёлся не на шутку.
— Успокойся, пожалуйста, — говорю уже строже. — Приедем скоро.
Но он не слышит. В какой-то момент кидается вперёд, хватает меня за плечо. Пальцы впиваются в куртку, я резко жму на тормоз. «Киа» юзит по льду, останавливается поперёк полосы. Хорошо, что машин нет, иначе бы влипли.
— Ты чё творишь?! — кричу, оборачиваясь. Он отшатнулся назад, но глаза горят, как у зверя.
— Они тут! Они в машине! — орёт он, размахивая руками.
И тут я вижу спасение. На светофоре впереди — патрульная «Лада» с мигалками. Не думая, высовываюсь в окно и машу рукой, как потерпевший на необитаемом острове. Копы замечают, медленно подъезжают. Я выдыхаю.
— Что случилось? — спрашивает один из них, молодой, с усталым лицом. Второй уже светит фонариком в салон.
— Пассажир буянит, — киваю я на мужика. — Не справляюсь.
Тот, услышав, начинает свою песню:
— Они за мной охотятся! Это заговор! Вы тоже с ними, да?!
— Выходим, гражданин, — говорит второй коп, открывая дверь. — Поговорим.
Но мужик не сдаётся. Когда его пытаются вытащить, он пихается, матерится, размахивает руками. Завязывается возня — один держит за локти, второй за ноги. В итоге его валят мордой на капот патрульной машины, щелкают наручники. Он ещё что-то орёт про Серёгу и каких-то «их», но я уже не слушаю.
— Объяснишь, что к чему? — спрашивает молодой, пока его напарник усаживает буяна в «Ладу».
— Заказал поездку, сел, а потом началось, — пожимаю плечами. — То с пустотой ругался, то на меня кидался. Остановил, чтобы хуже не стало.
— Ладно, зафиксируем. Если что, вызовем, — кивает он и уходит.
Я сажусь обратно в машину. Руки дрожат, но не от холода. Разворачиваюсь и еду домой. Чай, диван, тишина — больше ничего не надо.
Через три дня звонит телефон. Номер незнакомый, беру.
— Здравствуйте, это старший лейтенант Иванов, ОВД Центрального района. Вы в ночь с 24 на 25 марта везли гражданина такого-то?
— Ну да, — мямлю я, понимая, что чай откладывается.
— Приезжайте, дадите показания. На него дело завели — сопротивление при задержании. Вы свидетель.
Еду в отделение на следующий день. Сижу, пишу, вспоминаю тот вечер по минутам. Как он шатался у бара, как бормотал про Серёгу, как орал и бился в машине. Полицейский кивает, говорит, что мужик до сих пор несёт чушь про заговоры, но теперь это их головная боль. Я подписываю бумагу и ухожу.
На улице опять снег, ветер пробирает до костей. Сажусь в машину, смотрю на заднее сиденье — чисто, а кажется, что до сих пор слышу его голос: «Они идут!» Усмехаюсь. Поступил правильно, конечно, но лучше бы я тот заказ не брал. Белочка у пассажира.