— Какого... — Андрей застыл в дверном проеме. Чемодан с грохотом рухнул на пол. Три месяца на Севере, три долгих месяца, и он вернулся к этому?
Лена дернулась, как от удара током. Металл на безымянном пальце блеснул под лампой. Одного взгляда хватило — не то кольцо, что он дарил ей шесть лет назад. Новое. Тонкое, с каким-то замысловатым узором.
— Привет, — выдохнула она. Голос — будто чужой.
— Привет? Серьезно? — он прошел в комнату, не снимая ботинки. На светлом линолеуме остались темные следы. — Это всё, что ты скажешь?
— Ты должен был вернуться завтра.
— О, прости, что помешал, — Андрей почувствовал, как что-то внутри живота свернулось узлом. — Меня отпустили на день раньше. А я-то, дебил, цветы по дороге купил.
Букет полетел в угол. Лена проводила его взглядом. Руки она спрятала за спину — поздно.
— Андрюш, это не...
— Кто он? — горло будто наждачкой ободрало. — Я его знаю?
В прихожей послышался шорох. Андрей развернулся. Стас. Сосед сверху. Тот самый, который «просто друг», который «помогает с ремонтом», который «заходит только кран подправить». Стоит, мнется в дверях, куртку мнет в руках.
— Привет, братан. Я это... зайду потом.
— Ага. Потом, — Андрей почувствовал, как мышцы лица судорогой свело. — Когда меня снова на вахту отправят, да? На хрена потом? Заходи сейчас, чего уж там.
— Слышь, ты чё гонишь? — Стас выпрямился, шагнул вперед. — Ничё не было у нас.
— Да? А это что? — Андрей схватил Ленину руку, вывернул запястье. Кольцо — тонкая золотая полоска с каким-то узором — врезалось в кожу.
— Пусти! — она вырвала руку. — Больно!
— А мне — нет?!
Из детской комнаты донесся шорох. В дверном проеме появилась взъерошенная голова.
— Папа? — сонный голос Кирилла. — Ты чё, уже приехал?
Андрей застыл. Сыну семь, он не должен видеть... это всё. Позвоночник будто ледяной водой окатило. Он повернулся к сыну, натянул улыбку — та еще, наверное, получилась.
— Привет, чемпион. Я... да, пораньше вернулся. Сюрприз.
— Круто! — Кирилл пулей вылетел из комнаты, повис на отце. — А что это за следы? Мама говорила не ходить в обуви.
— Это... — Андрей поймал взгляд Лены. Внутри всё переворачивалось. — Иди в комнату, малой. Я... мы с мамой поговорим и я к тебе зайду. Обещаю.
— А дядя Стас тоже остается?
Что-то щелкнуло в голове у Андрея.
— Часто дядя Стас... заходит?
— Да! — радостно закивал Кирилл. — Он мне ракету из дерева делал! И маме кольцо принес! Прикольное такое, с узорами.
В комнате повисла тишина. Такая, что слышно было, как гудит холодильник на кухне.
— Иди к себе, Кирюш, — тихо сказала Лена. — Мы потом поговорим.
Когда сын скрылся за дверью, Стас первым нарушил тишину:
— Леш, я, наверное, пойду. Потом обсудите.
— Лучше останься, — неожиданно для себя произнес Андрей. — Раз уж ты... часть семьи теперь.
— Охренел?! — Стас дернулся. — Я Ленке просто помогал! Как соседке!
— С кольцом помогал? — Андрей чувствовал, как его трясет. — Очень по-соседски! А трахал ты ее тоже по-соседски?
— Андрей! — Лена вцепилась в его рукав. — Да замолчи ты! Кир всё слышит!
— А мне плевать! — но голос он всё-таки понизил. — Три месяца пахал, как проклятый, бабки в семью тащил. А ты...
— Ничего не было! — Лена схватила его за плечи. Глаза огромные, испуганные. — Клянусь тебе! Он правда помогал. С ремонтом, с Киром, когда я на работе.
— А кольцо?
Лена выдохнула. Плечи опустились.
— Это... — она глянула на Стаса. Тот стоял, опустив голову.
— Давай я сам, — вдруг сказал сосед и шагнул вперед. — Это кольцо для моей бывшей. Мы с Ленкой придумывали, как ей обратно подкатить. Она любит всякие дизайнерские штуки, вот я и... в общем, показывал Лене, спрашивал, как оно.
— Три часа назад показывал? — Андрей чувствовал, как злость уходит, оставляя какую-то опустошенность.
— Не, — Стас мотнул головой. — Кир проснулся, пока мы на кухне кофе пили. Увидел кольцо, давай с ним играть. Ну это... с ребенком не поспоришь. А потом мы забыли про него. До сейчас.
Андрей посмотрел на Лену. Его пробила дрожь — левая рука начала мелко трястись, как бывало после особо тяжелых смен.
— Правда? — в горле пересохло.
— Правда, — она смотрела ему прямо в глаза. — Можешь позвонить Инне, спросить. Бывшая Стаса.
— Знаешь... — Андрей вдруг почувствовал страшную усталость, будто кто-то вытащил из него стержень, на котором всё держалось. — Мне как-то до одного места Инна эта.
Он прошел на кухню, шмякнул чайник на плиту. В желудке урчало — с утра ничего толком не ел.
Лена зашла следом, прикрыла дверь.
— Ты мне не веришь.
Не вопрос — утверждение.
— Я не знаю, — он отвернулся к окну. Во дворе моросил дождь, в лужах отражались фонари. — Знаешь, там, на вахте, я всё время думал о доме. Как вернусь, обниму вас, как будем вместе ужинать. А приехал — и тут...
Шею свело судорогой. Он почувствовал прикосновение к плечу. Дернулся.
— Не трогай меня, пожалуйста.
— Андрюш... — её голос дрогнул. — Ты же знаешь, что я не стала бы. Не так. Не с соседом. Не когда Кир дома.
— Откуда мне знать? — он повернулся. — Три месяца — это долго. Ты сама говорила.
— Я говорила, что скучаю.
— А я что, не скучал? — в висках застучало. — Думаешь, мне нравится по полгода в этой сраной тундре гнить? В бытовке, среди мужиков, по уши в мазуте? Думаешь, мне радостно было в твой день рождения на видеосвязи сидеть?
— А мне? — она вдруг тоже повысила голос. — Думаешь, мне нравится одной с ребенком сидеть? С этим долбаным ремонтом, который никак не кончится? Кран течет, розетки искрят, а тебя нет! И спросить некого — всех друзей растеряли, с родителями поругались. Только Стас и помогал, когда тут всё развалилось!
— Я работаю, чтоб у вас всё было!
— А нам не нужно «всё»! — она вдруг разрыдалась, закрыла лицо ладонями. — Нам нужен ты. Просто ты! Здесь!
Он смотрел на неё — растрепанные волосы, домашняя футболка с пятном от кетчупа, плечи вздрагивают. И что-то внутри надломилось, сдвинулось.
— Я... — голос предательски охрип. — Я видел кольцо и подумал... что ты...
— Какой же ты дурак, — она подняла покрасневшие глаза. — Боже, какой же ты дурак. Я тебя ждала все эти годы. Каждый раз ждала.
Она стянула кольцо с пальца, бросила на стол. Оно звякнуло, прокатилось.
— И буду ждать. Только... может, хватит уже?
— В смысле?
— Этих вахт. Этих денег. Сколько можно? Кир растет, тебя не видит. Я... я тоже с ума схожу.
Чайник закипел, но никто не обратил внимания.
— Я просила тебя найти что-то в городе. Хоть что-то.
— За пятнадцать тысяч? — он горько усмехнулся. — На что жить будем?
— Зато вместе, — она подошла ближе. — Мне не нужна эта квартира с ремонтом. Не нужна новая машина. Можно снимать что-то поменьше. Можно переехать. Начать заново.
Он смотрел на неё и вдруг подумал — она постарела. Раньше не замечал. Когда приезжал на неделю-другую, не видел мелких морщинок у глаз, седых нитей в волосах. Всё было как в ускоренной съемке — радость встречи, секс, бытовые дела, снова прощание. А сейчас время будто остановилось.
— Я устала, Андрей, — она коснулась его щеки. — Одна. С ипотекой. С ребенком. Со всем этим.
Он перехватил её руку. Провел пальцем по следу от кольца на безымянном.
— Почему ты его надела?
Она пожала плечами.
— Да глупость. Мы с Кирюшей вечером смотрели фотки в телефоне. Наткнулись на наши свадебные. Он спросил, где моё колечко. А я его сняла, когда раму шкурила, да так и оставила где-то. Вот он и принес это... Стасово. Говорит — пока не найдешь своё. Я и забыла снять.
Что-то кольнуло под ребрами. Он вспомнил, как сам надевал кольцо на её палец. В ЗАГСе, где облупилась краска на стенах. Как рука её дрожала. Как они потом сидели на набережной, свесив ноги, и кольца поблескивали на солнце.
— Я своё всё еще ношу, — он машинально коснулся кольца на руке.
Она кивнула. Слезы уже высохли, но глаза остались красными.
— Знаю.
— Я тебя люблю, — слова вырвались сами собой. Странно, как давно он их не говорил.
— И я тебя.
Тишина. Чайник остыл. За окном моросил дождь.
— Пап! — из комнаты донесся голос Кирилла. — Ты обещал зайти!
— Иди, — Лена мягко подтолкнула его к двери. — Он скучал.
Андрей кивнул. Но перед тем как выйти, обернулся.
— Я поищу работу. Здесь.
Что-то мелькнуло в её глазах — удивление, недоверие, надежда.
— Правда?
— Да. Хватит уже.
Он вышел, чувствуя, как внутри что-то отпускает. Кольцо на его пальце показалось вдруг тяжелым — настоящим. Как и обещание, которое оно символизировало. Обещание быть рядом.
— Пап, смотри, что у меня есть! — Кирилл вытащил из-под подушки деревянную ракету. Кривоватую, но сделанную с любовью. — Дядя Стас помог.
Андрей взял игрушку, повертел в руках. Странно. Совсем недавно он был готов убить этого "дядю Стаса". А теперь...
— Крутая ракета. Знаешь, а мы можем вместе сделать космический корабль. Завтра. Я теперь надолго дома.
— Правда? — Кирилл подпрыгнул на кровати. — Насовсем?
— Почти, — Андрей сел рядом, обнял сына. От него пахло детским шампунем и чем-то сладким. — У меня еще одна вахта. Последняя. А потом — всё. Буду здесь. С вами.
Он почувствовал, как изнутри поднимается что-то теплое, забытое. Не ярость, не обида — облегчение. Он наконец-то дома.
На кухне Лена перебирала коробку со старыми вещами. Нашла своё кольцо — простое, без затей. Надела. Оно сидело так же идеально, как и шесть лет назад.
— Окольцованные, — усмехнулась она, глядя на своё отражение в чайнике.
За окном прекратился дождь. Впервые за долгое время ей не нужно было ждать.