Несколько дней Владимир размышлял над тем, что произошло в школе. Как бы он ни пытался донести свои идеи, столкновение с системой, ограничивающей новые мысли в устоявшийся процесс воспитания, не давало ему покоя. Почему же нельзя говорить с детьми о настоящем космосе, о настоящей жизни, о будущем человечества, которое уже выходит за пределы планеты? Почему его идеи, которые казались ему столь естественными и важными, не могли быть восприняты школой, и тем более педагогами?
Владимир снова возвращался к мысли о том, как часто система ограничивает развитие, как тяжело встраиваться в такую структуру, где для каждого шага существуют чёткие, порой бесчеловечные рамки. Он чувствовал себя в ловушке, в кругу ограничений и страхе перед тем, что другие подумают о нём.
Но желание сделать что-то значимое не покидало его. В конце концов, он решил попробовать ещё раз. День космонавтики был приближен, и Владимир не мог оставить свою идею. Он посчитал, что это будет идеальный момент для того, чтобы донести свои мысли до учеников, ведь этот день символизирует не только веху в истории космонавтики, но и величие человеческих стремлений в космосе.
Он решился поговорить с директором школы. Он давно поддерживал с ней нормальные и доверительные отношения, и надеялся на её понимание. Когда Владимир изложил свою идею — записать его текст и включить по школьному радио, директор, не скрывая своего сомнения, ответила:
— Владимир, я понимаю тебя, но ты должен понять и меня. Это слишком рискованно. Мне не хочется ставить под угрозу свою работу. Я, конечно, могу поддержать твоё желание, но я не могу за это нести ответственность. Нам могут потом задать вопросы, а дети — они ведь этого не поймут. Я же не могу рисковать.
Эти слова снова угнетали Владимира. Он чувствовал, как его идеи отталкиваются не только системой, но и даже теми, кто был ему близким. Каждый его шаг, каждый вопрос, который он задавал, сталкивался с упорным сопротивлением. Он не мог понять, почему люди боятся знания, почему они не хотят, чтобы дети размышляли о чём-то большем, чем просто школьные предметы. Всё больше его терзали сомнения по поводу этой странной системы, в которой всё было настолько структурировано и закреплено, что даже самые простые идеи, касающиеся будущего и науки, воспринимались как опасные.
Владимир опять оказался в безвыходной ситуации. Он чувствовал, как его мечты, идеи и стремления сталкиваются с непониманием. Но в какой-то момент, словно случайно, он наткнулся на сайт Министерства просвещения России. И тут его осенило — а почему бы не задать этот вопрос напрямую?
Он подумал, что это может быть его шанс. На сайте было предусмотрено место для вопросов и предложений, и Владимир решил рискнуть. Написав письмо, он изложил всё, что думал о школьной программе, о необходимости просвещать детей на более глубоком уровне и задать вопросы о том, как можно поступить в такой ситуации. Он не ожидал, что его письмо получит быстрое и ясное решение, но сам процесс был для него важен.
Владимир понимал, что если Министерство посчитает его инакомыслящим или его письмо вызовет неудовольствие в образовательных кругах, это может отразиться на его работе. Он мог стать объектом обсуждения, возможно, его коллеги не поняли бы его поступка, а директор и вовсе могла бы воспротивиться. Он уже знал, как работает система, и понимал, что это может привести к негативным последствиям. Но, несмотря на всё это, он также понимал, что его положение в школе достаточно крепкое. За ту небольшую зарплату, которую он получал, Владимир делал намного больше, чем от него ожидалось. Он был востребован, его уважали, и увольнять его из-за письма, скорее всего, не будут. Однако, несмотря на этот риск, он решил поступить так, как считал нужным.
— Я не могу молчать, — подумал Владимир, когда нажал кнопку «отправить». — Если я хочу что-то изменить, я должен хотя бы попробовать.
Владимир не знал, что ответит Министерство, но чувствовал, что этот шаг был необходим. Это был его рискованный шаг в сторону того, чтобы нарушить молчание и задать вопросы, которые давно мучили его. Даже если его не поддержат, он надеялся, что этот поступок хоть как-то раскроет истину.