— Ты мясо готовить умеешь вообще? — брезгливо морщится свекровь, отодвигая от себя тарелку. — Передержала до состояния подошвы. Игорь, как ты это жуёшь?
Вилка дрожит в моей побелевшей руке — я сжала её так, что пальцы онемели. Молча прикусываю губу от обиды. На приготовление этого злополучного стейка ушла уйма времени и сил. Мы с Машенькой сегодня поднялись ни свет ни заря, тряслись в автобусе через весь город, чтобы успеть к открытию рынка. Потом битый час бродили между мясных рядов, выбирая лучший кусок. Я толком не разбираюсь в мясе — в моей семье всегда папа готовил отбивные — и продавец уверил меня, что этот вырез самый свежий и мягкий. И вот, пожалуйста…
— Жестковато, но в целом съедобно, — нехотя отзывается Игорь, пожав плечами и прожёвывая кусок. — Не ресторанный уровень, конечно.
Мне обидно до слёз. Да, я не шеф-повар, но это ведь ужин в честь моего дня рождения…
— На хорошем мясе экономить нельзя, — поучительно цедит свекровь. — И руки приложить не мешало бы: отбила бы его как следует, глядишь, не было бы таким жёстким.
— Мне вкусно, мамочка! — вдруг звонко объявляет Маша, улыбаясь во весь рот со своего высокого стульчика.
На душе сразу становится легче. Моё четырёхлетнее солнышко всегда поддерживает маму.
— А тебя не учили, что перебивать взрослых нельзя?! — взрывается Римма Геннадьевна, бросая сердитый взгляд на внучку. — В школе таких сразу вон из класса отправляют!
У меня сердце разрывается на части. Если выпады свекрови в свой адрес я ещё могу стерпеть, то трогать Машеньку не позволю никому. Игорь… Ну хоть бы раз за нас вступился! Но муж продолжает жевать свою “подошву” и делает вид, что не слышит. Конечно — ведь дочь ему не родная. Да и я, видимо, никогда родной не стану… Зачем только замуж позвал? А я, дура, согласилась — так хотелось верить в сказку, дать Маше любящего отца…
Я больше не могу молчать.
— Римма Геннадьевна, прошу, не повышайте голос на мою дочь, — тихо, но твёрдо говорю я, с трудом сдерживая гнев. — Она вовсе не собиралась вас перебивать. Просто решила поддержать меня в мой день рождения.
Я ободряюще глажу Машу по спинке и бросаю свекрови вызов прямым взглядом.
— Никто мою Машеньку в школе выгонять не будет. Её там, уверена, будут только хвалить и любить.
Машины глаза тут же радостно вспыхивают. Она так мечтает пойти в школу — даже выбрала себе розовый рюкзачок с котятами заранее. Моя маленькая принцесса.
— Ты мне рот вздумала здесь заткнуть, Катерина? — свекровь понижает голос до змеиного шипения. — Совсем страх потеряла! Игорь тебя, нищенку, с улицы подобрал, да ещё и с прицепом, а ты тут права качаешь. Сидела бы тихо и не вякала. Нечего удивляться, что у тебя и ребёнок невоспитанный!
У меня внутри всё вспыхивает от негодования. С улицы подобрал? Да как она смеет! До замужества я честно работала, снимала приличную квартиру — не шиковала, но на жизнь с дочкой нам хватало. Это Игорь, едва заняв пост коммерческого директора в нашей фирме, проходу мне не давал: цветами заваливал, названивал по вечерам, в рестораны звал. Сам сделал предложение! Почему же теперь сидит и слова сказать не может? Прекрасно ведь знает свою мать: если уж начала оскорблять, не остановится.
Я глотаю комок обиды и смотрю прямо на мужа.
— Игорь… — голос у меня предательски дрожит. — Ты хотя бы слово скажешь в мою защиту?
— А что я должен сказать, Кать? — безучастно бросает он, даже не взглянув на меня. — Нормально же сидели, чего ты начинаешь? Давай без скандалов, ладно?
Всё, хватит. Больше я это терпеть не намерена. Я ведь живая, в конце концов! Пять дней в неделю вкалываю, разрываясь между работой, домом и Машиными кружками. Стараюсь быть хорошей женой — и готовлю, и стираю, и убираю. В перерывах ухитряюсь и корни волос подкрасить, и маникюр сделать, чтобы выглядеть ухоженно. Но для них всего этого мало. В их глазах я всё равно недостаточно хороша — потому что у меня была смелость выйти замуж с ребёнком. «Нагуляла», — вспоминаю недавний ехидный шёпот свекрови, брошенный соседке.
Что ж, с меня довольно. Я не позволю им себя сломать.
— Машенька, — неожиданно спокойно обращаюсь я к дочери, натянув на лицо улыбку, — а пойдём в кафе-мороженое? Прямо сейчас.
Маша аж подскакивает на стульчике от восторга. Конечно, она хочет — сладости моя малышка обожает. А вот этих двоих, сидящих напротив, ей терпеть всё труднее.
— Ты это серьёзно?! — поражённо вскидывается свекровь. — Мы, значит, к ней на праздник пришли, а она уходить собралась?! Игорь, и ты просто так это оставишь?
Но мне уже всё равно — и на её возмущение, и на то, что решит Игорь. Глупой была, что согласилась стать его женой. Слишком хотелось почувствовать себя счастливой, подарить дочери полноценную семью… Не вышло. Ничего, прорвёмся. Больше я никому не позволю портить нам жизнь.
— Катя, сядь! — бросает вдруг Игорь тоном, не терпящим возражений.
— Не сяду, — ласково отвечаю я, поднимая Машу на руки. — Мы с дочкой идём праздновать мой день рождения вдвоём. А вы с Риммой Геннадьевной оставайтесь, жуйте ваше жёсткое мясо и перемывайте мне косточки. Знаете, мне уже всё равно. Через пару часов я вернусь и соберу свои вещи. Не хочу больше жить там, где мне не дают и слова сказать.
Мы выходим из квартиры и спускаемся вниз. На улице Маша жмётся ко мне и неуверенно спрашивает:
— Мама… Мы правда уедем отсюда?
— Да, милая, — киваю я, присев на корточки и глядя ей в глаза. — Уедем в город, где я родилась. В Москву. Ты его не помнишь, ты была совсем маленькой, когда мы оттуда переехали. Это большой красивый город.
— А почему мы уехали? — недоумевает дочка.
Что я могу ей ответить? Правду пока не расскажешь.
— Так вышло, солнышко, — вздыхаю я, поглаживая её по голове.
В этот провинциальный городок мы когда-то бежали от Машиного отца. Но расскажу я об этом, только когда она подрастёт.
Через два часа я возвращаюсь в квартиру за вещами. Надеюсь проскользнуть тихо, пока свекровь и муж спят, но Игорь ждёт меня в спальне с грозным видом.
— Кать, ты куда собралась? — раздаётся холодный голос мужа из темноты.
Я молча складываю свои вещи с полок в дорожную сумку.
Игорь подскакивает, хватает меня за запястье и больно сжимает:
— Я повторяю, куда ты собралась? — его глаза сверкают гневом. — Ни жилья, ни родных у тебя тут нет. Ну, повздорили чуть-чуть — с кем не бывает? Ты же знаешь: с мамой лучше не конфликтовать, себе дороже выйдет. Но нет, ты опять всё испортила своим упрямством…
Слова Игоря больно ранят. Я вырываю руку из его хватки.
— Я еду в родной город. У меня там остались друзья, мы с Машей не пропадём. Отойди, — говорю я ровно.
Он становится на пути, прищурившись:
— Ах вот как? Думаешь, не пропадёте? — зло усмехается он. — Пока Маша маленькая была, я тебе, видишь ли, нужен. Ты как сыр в масле каталась, ни в чём нужды не знала. А теперь решила хвостом вильнуть? В Москве, наверное, мужики побогаче найдутся, да? Ты, смотрю, ещё ничего так сохранилась…
Он окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног и опять тянется меня схватить. Я отшатываюсь, чувствуя острую горечь разочарования.
Я сжимаю кулаки, пытаясь держать себя в руках. Если сейчас поддамся эмоциям, начнётся настоящий скандал. А я не хочу тратить больше ни сил, ни слов. Всё решено.
— В четыре утра у нас поезд в Москву. Билеты я купила ещё два часа назад, — отчеканиваю я. — Моя подруга Наташа нас приютит, пока я не встану на ноги. Начинать сначала мне не впервой.
Игорь кривится, губы его презрительно изгибаются.
— Проваливай! — кричит он в бешенстве. — Потом не вздумай приползти обратно!
— Не приползу, — тихо отвечаю я и, подхватив сумку, выхожу из комнаты.
В голову приходит горькая мысль: я пришла в этот дом с одной сумкой — с ней же и ухожу.
Несколько часов спустя мы с Машей уже сидим в вагоне ночного поезда, следующего в Москву. В окно стучится холодное зимнее утро. За окном медленно проплывают заснеженные поля, редкие огоньки деревень.
Маша просыпается на рассвете. Едва открыв глаза, она тут же приникает к стеклу, с любопытством разглядывая темнеющие в предутреннем сумраке пейзажи.
Я успела этой ночью чуть-чуть вздремнуть, приготовить дочке горячий чай из термоса, пригладить непослушные прядки её волос и созвониться с Наташей. Подруга пообещала встретить нас. От её бодрого голоса на душе стало немного спокойнее.
— Мам, а когда мы приедем? — спрашивает Маша, не отвлекаясь от окна.
— Скоро, родная. Ещё пару часиков — и будем на месте, — отвечаю я, присаживаясь рядом и обнимая её за плечи.
Теперь, когда первая вспышка эмоций позади, на смену ей приходит тревога. Что ждёт нас впереди? Как мы будем жить? В груди шевелится страх перед неизвестностью… Но стоит мне вспомнить унижения, которым нас подвергали вчера, как я понимаю: всё сделала правильно. Назад дороги нет, да я и не жалею.
Мы справимся. Обязательно справимся.
Два часа пролетели незаметно. Поезд прибывает на вокзал. Город встречает нас шумом голосов, снежной кашей под ногами и огнями рекламных вывесок за окнами вокзала.
На перроне толчея. Я выхожу из вагона, в одной руке держа сумку, а другой — Машу. Напряжённо озираюсь в поисках Наташи. Знакомого лица не видно. Я достаю телефон.
— Пять минут, Катюша, я уже подъезжаю. Выходите из вокзала, — торопливо говорит подруга и отключается.
Мы с Машей прячемся от пронизывающего ветра в здании вокзала. У меня громко стучит сердце. Я снова в Москве… Родной город, а будто чужой и незнакомый.
— А тётя Наташа хорошая? — робко спрашивает Маша, глядя на суету вокруг.
— Очень хорошая, — улыбаюсь я, сжимая её ладошку. — Мы с ней дружим с самого детства. Деток у неё своих нет, так что поиграть будет не с кем, но ничего — скоро я отведу тебя в садик, и ты найдёшь новых друзей.
Маша кивает, хотя ей, похоже, не терпится поскорее познакомиться с моей подругой.
Наташу я замечаю не сразу — сперва внимание привлекает белый седан, плавно останавливающийся у тротуара. Из машины выходит стильная девушка в дорогом тёмно-синем костюме. Лишь когда она радостно машет мне рукой, я узнаю Наташу.
Она похорошела: новая стрижка, дорогие духи, уверенная походка. Наташа всегда мечтала выбиться в люди — и вот, у неё всё получилось.
— Катюха! — подруга крепко обнимает меня и чмокает в щёку. — С возвращением! Я так рада тебя видеть!
Затем она с улыбкой поворачивается к дочке:
— А это у нас кто? Неужели малышка Маша? Привет, моя хорошая! Какая же ты славная!
Маша чуть жмётся к моей ноге — не привыкла, что незнакомые тёти её знают. Но Наташа быстро завоёвывает её симпатию, доставая из сумочки маленькую шоколадку.
— Спасибо тебе, Наташ, — говорю я искренне, когда мы садимся в машину. — Спасибо, что приютила нас.
— Да ерунда! — смеётся подруга, выруливая на дорогу. — Мне не сложно. Тем более сейчас у меня дел невпроворот: муж помог, свёл с такими людьми, что в жизни бы не подумала. Думаю, и для тебя работа найдётся, было бы желание. А сидеть в вашей провинциальной дыре и выслушивать унижения этой ведьмы… бр-р-р!
Я легонько дёргаю её за рукав, кивая на Машу.
— Поняла-поняла, — шёпотом спохватывается Наташа и подмигивает мне.
Всю дорогу до дома мы с ней разговариваем без остановки. Дочка вновь приклеилась носом к окну, восхищённо разглядывая сияющие витрины, широкие улицы, толпы людей. А у меня на душе впервые за долгое время становится легко. Всё плохое позади. Впереди — новая жизнь.
Минут через тридцать мы подъезжаем к современному жилому комплексу. Высотки под самым небом, мраморный подъезд с консьержем, быстрый лифт. Я оглядываюсь по сторонам: роскошь окружает нас. Я искренне радуюсь за Наташку — она этого достойна. Всегда знала, как добиться своего.
Мы заходим в просторную квартиру. Наташа ставит мой чемодан у тумбочки в прихожей и, не снимая шпилек, проходит в гостиную, придерживая меня под локоть.
— Серёжа, ты дома? — звонко окликает она.
— Дома, — откликается мужской голос из глубины квартиры. — Привет, красавица, только приехал.
На пороге гостиной появляется высокий темноволосый мужчина. Я замираю, чувствуя, как мир уходит из-под ног. Передо мной стоит Сергей — тот самый Сергей, от которого четыре с лишним года назад у меня родилась дочь.
— Знакомьтесь! — радостно провозглашает Наташа, не замечая моего состояния. — Катя, это мой муж Сергей. Серёж, а это Катюша, моя самая близкая подруга детства. Ты о ней слышал.
В груди всё сжимается. Горло перехватывает спазм. Я не могу выдавить ни слова — только смотрю, словно в бреду, то на Наташу, то на Сергея. Их фигуры плывут перед глазами. Воздуха не хватает.
Неужели это всё наяву? Мой бывший любимый мужчина стал мужем моей лучшей подруги. Кто бы мог такое представить…
Я должна что-то сказать. Наташа с ожиданием смотрит на меня, Сергей тоже… Соберись же, Катя!
— Рад знакомству, — первым произносит Сергей ровным тоном, протягивая мне руку.
Его лицо совершенно спокойно. Будто мы и не были когда-то безумно близки. Неужели и правда забыть всё так легко?
— Я… тоже очень рада, — едва слышно говорю я и вынужденно пожимаю его руку. Она холодная. Или это моя дрожит?
Сергей опускает руку и переводит пристальный взгляд на Машу. Осматривает её с ног до головы, и у меня сердце пропускает удар. Дочка тоже с интересом разглядывает незнакомого дядю. Она у меня смелая, не прячется.
Я лихорадочно пытаюсь сообразить, не найдёт ли он знакомых черт… Ведь Маша — его дочь, как ни крути. Такая же тёмненькая, глазки — в него. Нет, не смей, Сергей, не смей ничего подозревать!
Конечно, он ничего не знает. Я ведь не сказала ему тогда, что сохранила беременность. Для него Маша — чужой ребёнок. И пусть так и остаётся.
— Нам с Сергеем нужно ненадолго отъехать, — объявляет тем временем Наташа. — Вы устраивайтесь пока. Я сейчас покажу, где ваша комната.
Она ведёт нас по коридору. Я иду как в тумане. Щёки горят, руки ледяные. Всё будто не со мной.
— В холодильнике полно еды, берите что хотите, — говорит Наташа. — А это ваша комната. Она небольшая, но удобная.
Я киваю, чувствуя себя полным автоматом. В висках стучит одна мысль: как же жестоко судьба играет моей жизнью. Что мне теперь делать?
— Спасибо, Наташ, — говорю я каким-то чужим голосом. — Честно, мне неловко, что пришлось вас стеснить.
— Перестань, — подруга притворно сердится, — иначе обижусь. Живите спокойно, сколько понадобится!
Дверь в прихожей хлопает — Наташа с мужем ушли. Только сейчас я позволяю себе выдохнуть. Маша, уставшая с дороги, устраивается на новой постельке и почти сразу засыпает. А я опускаюсь на край кровати, обнимаю колени и зажмуриваюсь. Надо успокоиться… успокоиться…
Но вместо этого перед внутренним взором проносится моя жизнь четырёхлетней давности.
Мы познакомились с Сергеем почти пять лет назад на корпоративе компании, где я тогда работала. Он был высокий, невероятно обаятельный, с таким взглядом, что у меня в животе сразу залетали бабочки. Помню, все девчонки только о нём и говорили в тот вечер, перешёптывались, поглядывали. Да и я тоже.
Не ожидала, что он обратит внимание именно на меня. Но Сергей пригласил меня танцевать. Потом угостил шампанским, разговорился... А через пару часов мы с ним уже уехали с праздника вдвоём. Той ночью я впервые поверила, что сказки случаются в реальной жизни.
После той ночи мы стали встречаться. Сергей ухаживал красиво и страстно: дарил цветы, водил по ресторанам, приезжал ко мне каждое утро с кофе. Мы не могли друг без друга. Провели вместе все праздники, выходные, строили планы. Я летала как на крыльях.
А через два месяца узнала, что беременна.
Помню, как дрожали у меня руки, когда я показывала ему тест с двумя полосками. Боялась — всё-таки рано, мы встречались всего ничего. Но Сергей вдруг расцвёл, улыбка до ушей. Он кружил меня по комнате, говорил, что это счастье. Через неделю сделал мне предложение, серьёзно, с кольцом, как полагается. И я думала — вот он, идеальный мужчина, о котором можно только мечтать.
Мы уже выбрали имена для будущего малыша... И вдруг на первом плановом УЗИ — словно гром среди ясного неба. Врач сказала, что у нашего ребёнка, вероятно, синдром Дауна, да и вообще целый букет тяжёлых диагнозов.
Я не знала, как жить дальше. А Сергей… Сергей сразу решил всё за нас. Сказал, что такой ребёнок нам не потянуть, надо избавляться сейчас, пока не поздно. Предлагал “решить проблему”.
Он называл нашего малыша проблемой! Малыша, который уже жил внутри меня, сердечко которого билось под моим сердцем…
Я пыталась его переубедить: вдруг врачи ошибаются, вдруг ещё можно что-то сделать. Просила поддержать меня, вместе пройти через любые испытания. Разве любовь не должна быть такой? Но Сергей стоял на своём. Каждый день давил на меня, уговаривал сделать аборт. Слёзы, истерики, скандалы — вместо прежней нежности. Я не узнавала любимого.
В конце концов, выбившись из сил от постоянных переживаний, я приняла решение.
Я ушла от него. Сказала, что выполняю его просьбу, прерву беременность — и исчезла. Сменила номер, уехала в другой город, а общим знакомым передала, что уехала по работе.
Мне было безумно тяжело. Я до последнего не знала, правильно ли поступаю. Но повторное обследование, сделанное спустя несколько месяцев, показало, что с моей малышкой всё в порядке. Не было никаких отклонений. Родилась здоровая девочка — моя Маша.
Я ни на секунду не пожалела, что сохранила ей жизнь. И не пожалела, что ушла от Сергея.
Вернуться к человеку, который предал меня в самый тяжёлый момент, я так и не смогла.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Ребёнок от чужого мужа», Дина Исаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.