Материнское сердце обливалось кровью.
Никому не было дела до чужой боли. Вокруг бушевала весна, птицы, заливаясь, пели на все голоса, ласковый ветерок раскачивал верхушки деревьев, и нежные, только что вылупившиеся из почек, листочки подрагивали в лучах яркого солнца. Детская площадка заполнилась звонкими голосами детей, неспешными разговорами мамочек, выгуливающих своих чад. С дороги доносились звуки несущихся автомобилей, гудки клаксонов, визг тормозов.
Весь мир жил своей жизнью, и никто не обращал внимания на Анжелу, прижимавшую к груди свою малышку. Весь мир как будто существовал в другом измерении, в котором царило счастье и покой, и только она наблюдала за ним со стороны из своего холодного, пронизанного горем, зазеркалья. Только в её мире власть над её дочкой принадлежала злобной старухе. Только в этом уродливом зазеркалье она должна была отдать свою жизнь, чтобы спасти дочь.
Начало рассказа здесь👇
Гриша подъехал через час. Ещё издалека он увидел Анжелу, сидящую на дальней скамейке с ребёнком на руках. Кое-как припарковав машину, он побежал с ней, что есть сил. Бежал и кричал от радости. Но чем ближе он был, тем отчётливее понимал, случилось что-то страшное. Последние несколько метров Гриша пролетел за считанные секунды.
Анжела, не мигая, смотрела на личико девочки. Глаша как будто спала, только с открытыми глазками. Её розовые щёчки побледнели, и кое- где были видны голубые прожилки сосудов. Создавалось ощущение замершей куколки, но не живого ребёнка.
- Что с вами случилось?
Анжела не ответила. Крепче прижала дочку к себе, закрывая её от внешнего мира, пряча в материнских объятиях. Как будто могло произойти чудо, и вот уже через мгновение Глаша смешно залепечет, потянется к матери детской ручкой.
Чуда не случилось.
- Не быть мне счастливой. Никогда не быть, - обречённо произнесла Анжела, и крупная слеза скатилась по её холодной щеке.
- Не говори так! - остановил жестом Гриша, - Слышишь, никогда не говори так!!! Ты обязательно будешь счастлива со своей дочкой.
- Ты так думаешь??? Посмотри, что сделала с ней старуха? - она протянула дочку Грише. Девочка никак не отреагировала, просто повисла в его руках, уставившись стеклянными глазками в голубое небо.
- Что с ней? Она заболела??? – испуганно спросил Гриша.
- Нет. Старуха сказала, что может вывести Глашу из этого состояния, только…
- Какая старуха? Что только? –Гриша тряс её за плечи, а Анжела никак не решалась произнести вслух, - Потребовала взамен мою жизнь.
- О чём ты говоришь? Как такое вообще возможно??? – выкрикнул он, чем вызвал удивлённые взгляды прохожих, - Давай уйдём отсюда, люди смотрят, - потянул Анжелу к подъезду.
- Кому какое дело до моего горя??? – произнесла она, перенимая из рук Гриши малышку.
Как только они зашли в подъезд, весь мир снова погрузился в атмосферу счастья и покоя, и ничто не напоминало о несчастной женщине с ребёнком на руках.
******
Гриша несколько минут вжимал кнопку звонка. Анжела безучастно стояла позади него.
Ни единого звука не доносилось изнутри.
- У меня есть ключ, подержи Глашу, - вспомнила она, что прихватила его с собой на всякий случай.
Привычным движением, как будто только вчера вышла отсюда, Анжела открыла замок. Квартира встретила гробовой тишиной и едким травяным запахом, словно полынь перетёрли с солью.
Анжела закрыла нос и побежала в зал открывать окно.
Николай даже не пошевелился.
- Спит что- ли? - в комнате с ребёнком на руках появился Гриша.
- Не знаю, - равнодушно ответила Анжела, но вдруг в голове промелькнула страшная мысль. Она присела возле дивана и положила ладонь бывшему мужу на шею. Вздох облегчения вырвался из груди, - Спит. Только очень крепко.
Она принялась тормошить его, Николай только мычал, присмотревшись, Анжела заметила испарину на его лбу.
- Без старухи тут не обошлось! – страшное предположение испугало Гришу.
- Пошли на кухню, - нежные руки Анжелы перехватили малышку, в соседней комнате она увидела хорошенькую детскую кроватку, утопающую в розовых кружевах, - А ведь Николай любит дочку, - вырвалось у неё.
Аккуратно уложив девочку, Анжела нежно провела рукой по её кудрявым волосикам. Странным образом Грише передалась невыносимая печаль, отразившаяся на её лице. Он терпеливо ждал, пока она сможет отойди от детской кроватки.
А когда Анжела обернулась и посмотрела ему в глаза, невероятная решимость и твёрдость сквозили в её взгляде.
- Пошли, нам надо многое обсудить.
Она рассказывала всё от начала до конца, не упуская ни одной подробности, ни одной детали, всё, что помнила, и всё о чём смогла догадаться. А когда закончила и замерла в ожидании ответа на свой вопрос: Ты со мной? Он, не задумываясь, сказал «ДА».
- Какой ужас, - не выдержал Николай. Его что-то как будто толкнуло и, проснувшись, он услышал голоса, доносившиеся с кухни. Рассказ Анжелы он подслушал почти целиком и не мог не ужаснуться.
- А почему какой-то чужой мужик должен спасать мою дочь? У Глаши есть родной отец! - возмутился он.
- Отлично! Ты с нами? – спросила Анжела, и как будто не было между ними ни ссор, ни расставаний. Просто любовь ушла, уступая место крепкой дружбе.
- Конечно! Когда едем???
- Прямо сейчас! –в один голос ответили Гриша и Анжела.
- Спасибо тебе за дочь. Я вижу, ты любишь её,- Анжела на секунду задержалась, и Гриша оставил их одних.
- Это же моя дочь. И ты права, я люблю её больше жизни, - произнёс Николай слова, которые Анжела и не надеялась от него услышать, - Прости меня. Я, наверное, был неправ, - он робко прикоснулся к её руке.
- И ты меня прости, - одёрнула она свою ладонь.
******
Поздно ночью они добрались до Петровича.
Когда Вера Кузминишна увидела внучку и поняла, что с девочкой случилась беда, долго плакала в маленькой комнатке за печкой, а когда все уселись за стол, и Анжела рассказала, что задумала, всеми силами воспротивилась.
- Не пущу! Ни за что не пущу! Я уже один раз дочь чуть не потеряла, такого пережить ещё раз не смогу.
- Мама, что ты предлагаешь?
- Пойти в полицию.
- Хорошо. Мы пойдём, но Глашу - то этим не вернёшь. Старая ведьма ни за что не даст противоядие.
- Это верно! - встрял Петрович.
- Ага, уж я - то знаю, - решился вставить слово Николай и тут же пожалел об этом. Вера Кузминишна буквально испепелила его взглядом. Вжав плечи, он забился в угол и больше не встревал в разговор.
- Я уже один раз выловил Русалку, могу и второй, - поддержал план Анжелы Петрович, - Если что, Гришка подстрахует.
******
Весь следующий день готовились. Петрович проверил сети, приготовил лодку, бросил в неё ещё два весла, на всякий случай, для успокоения души. Хоть он и хорохорился, но виду, что страшно переживает, не подавал.
- Вот если б молодой был, да резвый, - жаловался он Грише.
- Ты, Петрович ещё мне фору дашь! –подбодрил его тот.
Анжела была взвинчена, но сосредоточена. Ей предстояла самая трудная роль – остаться в живых и потому поддержка Гриши, Петровича, матери и даже Николая была ей необходима.
******
На следующее утро, ещё не взошло солнце, отвёз её Гриша к пепелищу, оставшемуся от дома старухи.
Ведьма сидела там же на малюсенькой табуретке.
Теперь ничто не напоминало в ней няньку. Всклокоченные седые волосы выбивались из- под завязанного на затылке выцветшего платка, очки куда –то вовсе подевались, а крючковатый нос казался больше и мясистее. Рванина, в которую облачилась старуха, напоминала больше лохмотья, а не кофту с коричневой юбкой до самых пят, поверх которых был повязан старый замусоленный фартук.
-Аааа…. явилась, не запылилась, - ничуть не удивившись появлению Анжелы, проскрипела старуха, - Не побоялась.
- Я боюсь только за свою дочь! - полная решимости ответила Анжела, -А ты бы не пожертвовала собой ради своего ребёнка?
- Не знаю, у меня детей отродясь не было, - заржала старуха и, кряхтя, поднялась с табуретки, - Пошли, штоль, к реке, да не спеши, не поспеть мне за тобой.
Анжела знала дорогу, она помнила каждый метр земли, по которой тащили её Катерина со своей подельницей.
Гриша был уже на берегу. Спрятав машину подальше, он рысью помчался к крутому обрыву. Только –только первые лучи солнца скользнули вдалеке, как появилась Анжела в сопровождении старухи.
- Ты, гляди, запомнила, я - то думала, ты ни жива- ни мертва тогда была, - подметила старуха.
- Что теперь? – спросила Анжела, пропуская её замечание.
- А теперь прыгай.
- Хорошо.
- Да не спеши, - старуха вынула из гигантского кармана верёвку, - Дай, ноги перевяжу.
- Когда скажешь, чем Глашу вылечить? - не двигаясь с места, выкрикнула Анжела.
- Ишь ты прыткая какая! Вот прыгнешь, я посижу, подожду, чтоб не всплыла, и тогда твоему Гришке всё и расскажу. Думала, не вижу я, что он в лесополке за деревьями прячется.
- Не боишься, что он тебя тут и прибьёт?
- Не боюсь! Сила моя ко мне вернётся, ни твой Гришка, ни кто другой со мной уже не справится! - заржала старуха.
Так хотелось вцепиться в её глотку и, сжимая руки вокруг старой морщинистой шеи, заставить навсегда замолкнуть.
Анжела едва сдержалась, не откладывая больше неизбежного, она подошла к краю обрыва.
- Ну, где там твоя верёвка? - крикнула она.
Старуха возникла сзади и, несмотря на то, что руки её тряслись, крепко затянула замысловатый узел у на щиколотках девушки, потом резко дёрнула и уже хотела было выпрямиться, как Анжела резким рывком схватила её за руки и камнем полетела вместе со старухой вниз.
Гриша слышал, как громкий шлепок воды вспугнул старую сову на верхушке дерева прямо у него на головой. А в следующую секунду он уже бежал к обрыву.
******
Густой туман стелился по реке. Петрович напряжённо всматривался вдаль, встав на обе ноги и чуть согнув их в коленях. Его лодка, надёжно спрятанная в камышах прямо под обрывом ещё с ночи, тихо качалась на волнах. Держать равновесие на старых ногах было сложно. Он дёрнулся, когда от громкого шлепка вода брызнула прямо в лицо. Хоть и упала Анжела всего в нескольких метрах от него, разглядеть в густом молоке тумана её силуэт было почти невозможно. Петрович часто заморгал, смахнул в щетины крупные холодные капли и, яростно работая руками, погрёб на звук.
В одну минуту река погрузилась в тишину. Как будто и не поглотила она в себя молодую женщину, как будто и не было ничего вовсе.
Но Петрович, напрягая слух, вдруг выдернул из мёртвой тишины всплески. Где-то в толще воды, как будто билась огромная щука, проглотившая наживку, как будто цеплялась она за жизнь, изворачиваясь, старалась вырваться из цепких, разрывающих глотку крючков.
Через пару секунд Петрович был как раз над тем местом, откуда исходил звук. Перегнувшись через край лодки, он опустил в самую толщу воды длинную палку с крючком на конце. Он шарил и шарил ею из стороны в сторону. И когда совсем отчаялся, и крик вырвался из его груди: «Что же ты Русалка, цепляйся!» рука Анжелы дёрнула за крюк. Он потащил, что было сил.
Анжела упала на дно лодки, кашляя и почти задыхаясь, при этом одна рука её надёжно вцепилась в шею старухи. Она так и не разжала её. Старуха извивалась в воде, скулила как собачонка, сыпала проклятиями. Никакая сила не могла заставить Анжелу выпустить старую ведьму.
- Говори, чем спасти Глашу! Говори, иначе я сама тебя утоплю!!!
Петрович не вмешивался. Только встал на другой конец лодки, чтобы ненароком не перевернуть её.
Старуха визжала как резанная, но Анжеле не отвечала. Тогда, вцепившись в спутанные волосы, Анжела с силой надавила ей на голову, и тут же ведьма скрылась под толщей воды.
- Вытащи её, захлебнётся ведь, - не выдержал Петрович.
Ещё мгновение, и голова появилась над водой.
- Выбирай, или жить или сдо..хн...ешь! Мне нечего терять!!!! – от силы, с которой Анжела вцепилась в её волосы, хрустнули пальцы. Этот противный хруст услышал и Петрович, и Гриша, повисший на краю обрыва.
- В погребе у меня вторая банка слева в среднем ряду, - наконец, сдалась старуха.
- Что? Не расслышала???
- Завари чайную ложку и добавляй по капле в молоко.
Анжела разжала пальцы, и старуха пошла ко дну.
- Утопнет ведь, - донёсся голос Петровича.
- Тащи её, нет у меня больше сил.
******
Когда солнце встало, а Гриша брезгливо оттолкнул ногой с пепелища испускающую дух сову, Анжела нашла снадобье.
Домой вернулись вчетвером.
- Смотри, если соврала, не жить тебе, - пригрозила Анжела, - Запри, Петрович, её в сарае.
Старуха не соврала.
К вечеру этого же дня Глаше стало гораздо лучше. Щёчки её снова порозовели, глазки изумлённо забегали, и маленькие детские ручки потянулись к матери.
- Завтра выпусти её, пусть катится, - попросила Анжела и до самой ночи не выпускала Глашу из рук.
А когда все легли спать, старая ведьма выбралась из сарая, прорыв подкоп под трухлявой доской. Пробравшись в дом, она, бесшумно ступая, сразу определила, где спит Анжела с дочерью. Все, измученные и уставшие, спали, и только Николай, уставившись в тёмный потолок, думал, как он сможет жить вдалеке от дочери.
Сгорбленный силуэт промелькнул в окне. Он видел всё, хоть и было темно, он слышал частое дыхание старухи, он понял, зачем она прокралась в дом, зачем склонилась над спящей Анжелой, зачем блеснул в темноте нож.
Бесшумно сползая с кровати, Николай схватил первое, что попалось в руку. А были это вилы, ими - то и нанёс он единственный, оказавшийся смертельным, удар.
Испуская дух, старуха метнула в него злобный взгляд и затихла, извернувшись словно змея, поджав длинные, худые ноги под грудь.
******
Прошло полгода.
Вера Кузминична пятый месяц работала в больнице на пищеблоке. В той самой больнице, где все знали её дочь, как Русалку.
Перед ужином, перемыв гору здоровенных кастрюль, захотелось выйти на свежий воздух.
- Кузминишна? Вот ты где! К тебе дочка с внучкой приехали, а ты снова на ступеньках заханырилась, - повариха, покачивая головой, пыталась изобразить недовольство, хотя широкая улыбка так и рвалась наружу.
-Анжела с Глашенькой! – обрадовалась Вера Кузминишна, - Я тогда побегу что- ли?
- Не надо никуда бежать, - услышала она родной голос.
- Ну ладно, пойду я, - спохватилась повариха, оставляя мать наедине с дочерью.
- Мама, холодно уже, а ты на улице раздетая сидишь. Сколько раз я тебя просила, бросай ты эту работу, перебирайся к нам с Гришей. Зря он что –ли дом строить затеял?
- Нет, Анжелочка! Главврач без меня не справится.
- Да уж прям, - целуя мать в щёку, улыбнулась Анжела.
- Точно тебе говорю. Так и сказал.
- Если тебе здесь хорошо, то и мне хорошо. Я настаивать не буду. Только жаль, что Глашенька тебя редко видит.
Малышка сидела у матери на руках. За полгода она подросла, смешные кучеряшки выбивались из - под яркой шапочки с красным помпоном, карие глазки искрились, а когда Вера Кузминишна взяла внучку на руки, то Глаша заливисто засмеялась, демонстрируя шесть ровненьких молочных зубика.
- Внученька моя родная, - любуясь, нежно произнесла Вера Кузминишна.
- Надолго Николая посадили? – спросила вдруг о бывшем зяте Вера Кузминишна.
- Пять лет.
- Что с квартирой надумала?
- Ничего. Сдала. Коле деньги нужны будут, как выйдет.
- И то верно, - поддержала мать.
Вечерело. Анжела присела рядом с матерью на ступеньках, Глаша гулила у бабушки на руках.
- Если серьёзно, мам, не надоело тебе в больничной столовке работать? Не молодая ты уже, поберечься надо.
- Нет. Здесь я среди людей, здесь я как дома, здесь тебя спасли, выходили, люди здесь хорошие.
- А Петрович что говорит?
- Петрович говорит, куда ты, туда и я. Я на кухне, он сторожем.
- Ничего с тобой не поделаешь, упрямая ты у меня!
Обняв мать за плечи, Анжела примолкла. Говорить не хотелось, так хорошо и спокойно ей не было никогда. Все ужасы, все невзгоды и беды остались далеко позади. Правда, иногда по ночам ей снились сны, в которых она тонула, барахталась в мутной воде, но каждый раз чья-то невидимая рука тянула её к свету.
- Мам, я знаешь, что думаю?
- Что, дочка?
- Каждый имеет право н счастье, только не каждый осилит дорогу к нему.
- У всех эта дорога своя. У кого-то коротенькая, а у кого-то и целой жизни не хватит, чтобы дойти.
- Надо постараться.
- Надо. Ты смогла, и другие смогут, стоит только очень захотеть. А вообще, всё в руках Господа! - перекрестилась Вера Кузминишна.
- На Бога надейся, а сам не плошай! - вспомнила Анжела ещё одну её поговорку.
- Правильно, дочка!
Солнце садилось за горизонт, пациенты пошли на ужин, но ещё долго мать и дочь сидели на ступеньках у старого больничного выхода.
А раскрасневшаяся повариха, бурча себе под нос, мыла посуду вместо Веры Кузминишны.
- Счастье у них, посмотрите! А у меня когда будет счастье?
- Когда обратишь внимание на нашего терапевта, - услышала она голос старшей медсестры.
- А чем чёрт не шутит! Вот сейчас пойду к нему и всё, - плюхнув в огромную мойку тарелку, решилась повариха.
- Куда это она? – спросил кто-то из пациентов, провожая взглядом повариху, шагающую по больничному коридору в ординаторскую.
- За своим счастьем! - ответил другой.
конец!