Наталья заваривала себе чай на крохотной кухне «хрущёвки». Ей было уже пятьдесят четыре, но на вид — стройная, подтянутая женщина с короткой стрижкой. Старые окна с деревянными рамами еле держали тепло. Из комнаты доносилось ворчание телевизора — там показывали новости об очередных ценах на бензин и неясных событиях за океаном.
Уже почти девять утра, а он всё не появлялся. «Может, не придёт?» — подумала она. Но в тот же миг услышала стук в дверь: негромкий, но настойчивый.
— Заходи, Гоша, открыто, — сказала она, выходя из кухни.
В коридоре стоял Георгий, пятьдесят восемь лет, немного сутулый, с потускневшими глазами и аккуратно подстриженными усами. Когда-то они с Натальей прожили вместе без малого двадцать два года, но последние два года как «разъехались». На деле — почти разведены, хотя официальные бумаги были подписаны только весной.
— Привет, — Георгий мигом огляделся, будто искал что-то или кого-то. — Можешь выйти поговорить?
— Холодно на улице, — Наталья убрала прядь волос за ухо. — Проходи уж на кухню.
Они сели на табуретки, и Георгий шмыгнул носом, словно от ветра. По комнате прошла тоскливая волна тишины: в телевизоре замялились рекламные ролики, в коридоре грустно мяукнул кот Барсик.
— Слушай, — начал Георгий, — я тут всерьёз решил всё обдумать. Хочу, чтобы мы… чтобы я забрал остаток своих вещей, а потом уже подать на окончательную выписку. Мне же надо съезжать к Оле.
— Ну, забирай. Я разве против? — Наталья спокойно опустила глаза на пустую кружку.
— И ещё… мне кое-что нужно обсудить, — лицо Георгия напряглось, и он шёпотом добавил: — Деньги.
Наталья глянула на его руки: в одной он сжимал потерянный ключ от их когда-то общего дачного домика, а другая рука нервно подрагивала на колене.
— Какие деньги? — уточнила она спокойно.
— Я тут подумал, ты ведь понимаешь: я тебе не мешал оставаться в квартире, — сказал он. — И в дачном участке тоже. Я же мог бы отсудить половину, но решил, что не буду.
— Да, — вздохнула Наталья. — Уже слышала это от тебя зимой, когда ты в очередной раз собирался «отсудить».
— Ну вот, — Георгий откашлялся. — Так я же… оставляю всё. А ты в благодарность, можно сказать, поддержи меня… ну, хотя бы пару сотен тысяч. Мне ведь нужно сейчас на ремонт, на мебель для Олиной квартиры. Мы там планируем комнату детскую обустроить, — он умолк, поднимая на Наталью хмурый взгляд.
Наталья сделала медленный глоток чая и посмотрела в окно, за которым моросил беспрестанный дождик.
— Ты хочешь, чтобы я дала тебе деньги на ремонт?
— Ну… да. Я ведь отказываюсь от доли в квартире. Разве мало?
— Слушай, Гоша, но ты же знаешь: я эту квартиру купила ещё до того, как мы с тобой поженились. Мама мне тогда помогала, остаток я выплатила, когда мы только познакомились. А дачу мы строили вместе, но все документы ты переписал на меня, чтобы скрыться от своих долгов. Помнишь?
— Ну и что, — проворчал Георгий. — Как бы то ни было, я ведь мог восстановить своё право через суд.
— Пробуй, — пожала плечами Наталья. — Но ты прекрасно знаешь, что я с моих доходов три года назад выплатила последний ваш кредит.
Георгий, насупившись, покачал головой:
— Я же не хочу судиться и мусорить грязь. Не люблю эти все «разбирательства». Просто хотелось по-хорошему: ты поддерживаешь мою новую семью, а я…
— А ты якобы «душа чистая». Это я уже слышала, — Наталья фыркнула.
— Ну, а если ты откажешься, то я вынужден буду… — он не договорил, явно намекая на судебные иски.
Наталья отставила чашку. В окно стучали капли дождя, а за стеной послышался звук лифта — кто-то из соседей спускался. Ей вдруг вспомнился вечер, когда Георгий собрал чемодан и ушёл: она думала, что это «на пару дней», а вышло, что насовсем. С тех пор она уже успела простить, отпустить и наладить свою тихую жизнь.
— Гоша, — сказала она устало, — я не дам тебе никаких денег.
— Почему? — оживился он.
— Потому что я уже столько отдала, что хватит. Я предпочитаю дальше жить спокойно, без очередных долгов. И тем более я не собираюсь финансировать ремонт у Оли.
— Эх ты… — Георгий покраснел, а в горле у него как будто застряло недосказанное возмущение. — А я ещё хотел по-хорошему!
— Может, тебе хватит спектаклей, Гоша? — вздохнула Наталья. — Ты ушёл два года назад, у тебя теперь новая женщина и, как я поняла, у вас скоро будет ребёнок. Всё, что я могла для тебя сделать, — я сделала.
— То есть совсем ничего? — он сжал губы.
— Ни копейки, — подтвердила Наталья.
За дверью раздался мяв Барсика — кот царапал когтями косяк, привлекая внимание, и Наталье пришлось встать, чтобы его впустить. Приоткрыв дверь, она услышала, как Георгий что-то буркнул себе под нос. В комнате запахло мокрой шерстью и улицей.
— Хорошо, — проговорил он негромко, когда Наталья вернулась. — Знаешь что, я тогда подам заявление, пусть мне вернут то, что причитается. Или оформят раздел дачи, чтобы у меня была хоть какая-то гарантия!
— Гарантия на что? — спросила Наталья тихо.
— На будущее, — Георгий встал, пряча ключ от дачи в карман. — Мне, может, ещё много лет жить, а без твоей помощи…
— Гоша, подавай в суд. Как тебе будет угодно, — предложила она без всякой злости. — Только учти, что у меня все документы в порядке.
На минуту повисла тишина. Барсик подбежал к Георгию и потерся о его штанину, но тот отмахнулся, стараясь не смотреть коту в глаза.
— Ладно, — выдавил Георгий. — Я ведь тоже не враг себе. Раз все мои попытки не сработают, я хотя бы заберу долю дачи и продам кому-нибудь.
— Тоже вариант, — согласилась Наталья. — Можешь продать соседям. Или, если хочешь, я сама выкуплю твою долю.
— Выкупишь? — Георгий нахмурился, будто подозревая подвох.
— Да. За ту стоимость, которая соответствует нашему участку. Там домик ветхий, скважина давно засорена, забор рухнул — не верю, что много за это выручишь.
— Смешно, — пробормотал он. — Надо же, мы всю жизнь трудились, а ты называешь всё ветхим и рухнувшим.
— Ну, а как ты хотел? — Наталья опёрлась на край стола. — Не ухожено — значит, не стоит больших денег.
Он сжал виски, но промолчал. В конце концов, тут уже спорить было не о чём.
— Ладно, я согласен, — выдохнул наконец Георгий и взял с комода конверт с фотографиями. — Мои вещи тогда позже заберу?
— Забирай хоть сейчас.
— Да нет, у Оли там ремонт, положить пока некуда. Через пару недель прихвачу.
— Как скажешь.
Георгий натянул ветровку, глянул на Наталью последний раз и открыл входную дверь. Оттуда повеяло прохладой и запахом мокрой листвы.
— Счастливо, — бросил он негромко.
— И тебе… удачи, — она прижала к себе кота, который свернулся на её руках.
Когда Георгий ушёл, тишина в квартире стала почти звенящей. Наталья подумала, что когда-то они были вместе так крепко связаны — в этой же квартире, с тем же котом, в таких же дождливых сентябрях. Но время перелистнулось. Теперь каждый живёт своей жизнью.
Она поставила чашку на стол и услышала, как над окнами проехала шумная «Газель». За стеной телевизор продолжал новостную ленту. Наталья прикрыла глаза и прислушалась к завыванию ветра — в нём звучала привычная осенняя мелодия: пора отпускать старое и подводить черту под изжившими себя отношениями.
Снаружи мелкий дождь заливал скользкие дорожки, а над ветвями старого тополя ворон каркал всё громче, словно звал кого-то вдаль.