Промозглый ветер хлестал по лицу. Капли дождя, смешиваясь со слезами, стекали по щекам. Оглядываясь по сторонам, в страхе быть замеченной соседями, женщина не решалась распахнуть калитку. Там, за серым покосившимся забором, располагалась изба колдуньи.
«Старая Матрёна, должно быть, дома. В такую погоду и пёс из будки носа не кажет! » — решила она и поёжилась.
От почерневшей от времени избы веяло холодом. И Анфисе совсем не хотелось переступать порог жилища, ежели не беда, приведшая её к колдунье. Пришла она просить старуху о ребёночке. Шибко хотелось ей ощутить радость материнства. Да только судьба все эти годы была к ней беспощадна.
Вышла Анфиса замуж рано, лишь исполнилось ей девятнадцать. Муж Павел просил родить ему наследника. И сколько бы супруги не старались, все тщетно. Годы бежали, а детский смех так и не слышался в их доме. Ездила Анфиса к докторам, но и те помочь не смогли.
«Пустоцвет!» — скалилась свекровь, уговаривая сына найти себе другую жену.
А Павел и слушать не хотел. Крепко любил свою Анфису. Ещё спустя несколько лет оба смирились с мыслью, что так и останутся они вдвоем друг у друга.
Однако судьба - злодейка распорядилась иначе. Пять лет назад утоп Павел на речке. Сколько дней провела на кладбище вдова - и не сосчитать. Сколько слез пролила у могилы супруга - никому не узнать. Осталась Анфиса одна-одинешенька. Обуреваемая печалью и тоской, почернела, исхудала. День за днём рвалось сердце вдовы в одиночестве.
И однажды та решилась попытать счастья с другим мужчиной. Отнюдь не желание вступить в брак стало её целью. Навсегда сердце принадлежало ушедшему супругу. Об одном грезила женщина: держать на руках дитя и целовать маленькие ручки. Хоть и грех то большой - прелюбодеяние. Анфиса приступила к достижению желаемого.
Васька, местный тракторист, хотя и женатый на толстой поварихе, быстро попался на хитрые уловки Анфисы. И уже скоро, незнающий истинных намерений вдовы, нежился в её объятиях. Затем, после первой неудачи, был похититель женских сердец, весельчак и балагур Федор. Но и с ним забеременеть не получилось. Ещё несколько безуспешных попыток, и Анфиса отчаялась.
«Знать права была свекровь, называя меня пустоцветом!» — рыдала женщина в подушку.
И вдруг её осенило. Вспомнила Анфиса о колдунье. Многое рассказывали о силе Матрёны, о делах её черных и присущей скупости. Имелся у той порок - неимоверная жадность. Говорили люди, мол, за хорошую мзду та разве покойника из земли не поднимет.
Полезла Анфиса под матрас, выгребла сбережения.
«Сущие копейки!» — вздохнула она и аккуратно свернула в платочек. После подступила к зеркалу и дрожащими руками сняла золотые серьги с драгоценными камнями, доставшиеся от покойной матери.
Полюбовавшись украшением, Анфиса смахнула слезу и спрятала дорогую сердцу вещь все в тот же платочек. Наскоро оделась и выскочила на улицу...
И вот она здесь. стоит у избы колдуньи и не решается сделать шаг. Позади послышалось недовольное ворчание, и в вечерних сумерках показалась чёрная кошка. Зловеще свернув зелёными глазищами, животное перемахнуло через забор и скрылось за домом.
«Будто и не кошка вовсе, а человек в зверином обличии!» — испугалась Анфиса.
И в тот же миг во дворе возник силуэт. Увеличиваясь в размерах, темная фигура приближалась. Женщина попятилась и, не устояв на ногах, рухнула на землю.
— Какой чёрт тебя принес? —раздался скрипучий голос над головой.
Перед ней из ниоткуда возникла колдунья. Сгорбленная старуха не сводила зелёных мерцающих глаз с незваной гостьи.
— Здравствуй, Матрёна! — пытаясь очистить юбку от грязи, пролепетала Анфиса. — Мне помощь твоя нужна!
— За даром не принимаю! —продолжая сверлить глазами, ответила старуха.
— Что вы, что вы! — поспешила вытащить платок с деньгами и серьгами Анфиса.
Матрёна бросила оценивающий взгляд на откуп и удовлетворённо закачала головой:
— Ступай в избу!
Анфиса несмело перешагнула порог. Старуха подтолкнула гостью и указала пройти в комнату.
Зажженный ею огарок свечи осветил колдовское логово. В воздухе витал запах сырости, смешавшийся с ароматом терпких трав, что пучками сушились под потолком. На полках можно было заметить склянки, наполненные странными жидкостями. Особенно поразил Анфису череп с большими длинными рогами. Несмотря на пустые глазницы, ей показалось, что тот наблюдает за гостей. Отчего на душе стало куда боязно, чем прежде.
— Так и будешь молчать? — сердито фыркнула Матрёна, упёршись руками в бока.
Анфиса вздрогнула:
— Ребёночка я хочу. Маленького, чтобы ручки его целовать. Любить, растить и избавиться от одиночества. Да вот беда, не получается забеременеть!
— Приляг! — скомандовала колдунья и указала рукой на скамью.
Женщина повиновалась. Матрёна откинула кофту с живота и принялась прощупывать. Анфиса не сводила взгляда с её лица. Мечтая услышать то, что могло бы подарить надежду. Увы, та недовольно морщила нос и невнятно бормотала. — Садись! — закончила колдунья.
И без слов Анфиса прочла в её глазах приговор. Хотелось зарыдать в голос, но вместо этого она до крови прикусила нижнюю губу.
— Вот что я тебе скажу, Анфиса. Зря пришла. Кровных детей у тебя никогда не будет! — проговорила колдунья.
— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — простонала женщина.
— Ну, разве только, — нарочито задумчиво протянула старуха и добавила: — Покажи-ка мне ещё разок дары, что таишь в платочке.
Дрожащими руками Анфиса вынула деньги и серьги. Матрёна протянула свои костлявые пальцы к серьгам и отдёрнула. На мгновение глаза жадно сверкнули и снова поблекли. Уж очень не хотелось той лишаться мзды.
— Я попробую тебе помочь. И если сделаешь всё, как скажу, будет у тебя ребёнок, — прищурилась колдунья.
— Всё сделаю, слово даю. Помоги, Матрёна! — взмолилась Анфиса.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПО ССЫЛКЕ