Для ведущих идеологов марксизма культура имела весьма важное значение. В социалистическом обществе она должна была заменить собой религию и стать одним из основных рычагов революционной пропаганды. Однако единого мнения в вопросах культурного строительства не было ни до революции, ни после, что привело к упрощенчеству и общей ущербности, вылившейся в распространение однообразного соцреализма почти во всех сферах искусства. Теоретические выкладки Маркса в данном случае помочь не могли, т.к. он был прежде всего философом-экономистом и его фундаментальные труды посвящались экономическим, а не культурным вопросам.
Большое влияние на формирование советской культуры оказали А.А. Богданов, А.В. Луначарский, М. Горький. В целом представление о культуре у большевиков носило ярко идеологический характер. «Искусство – одна из идеологий класса, элемент его классового сознания; следовательно - организационная форма классовой жизни, способ объединения и сплочения классовых сил» - писал Богданов. Отсюда естественным образом вытекала главная задача современного искусства – помощь в более эффективной организации масс для движения вперед, к светлому будущему. Культура таким образом, как и экономика должна была стать рабой идеологии. Так, Богданов определял творчество как вид труда, а культуру «совокупностью организационных методов и форм коллектива». Именно он первым еще задолго до революции разделил искусство по классовому принципу, выделив «религиозно-феодальное», «буржуазное» и «пролетарское искусство». Первое при этом воспитывало веру и покорность, второе — индивидуализм, а третье — коллективизм и солидарность. Богданов также стал основоположником эмпириокритицизма – философского атеистического учения, происходящего из ницшеанства. Согласно этому учению человеческая цивилизация должна вскоре преодолеть свою атомизированую природу и обратиться в единое сверхчеловечество, столь совершенное, что ему станет доступно преодоление законов природы. В центр социалистических преобразований он ставил создание нового сверхчеловека с помощью новой социалистической культуры, основанной, однако, на старой. [цитаты по 767]
Фанатичный ученик Богданова (и заодно зять) – Луначарский, будущий нарком просвещения, развил мысль учителя. В его понимании народная культура есть религия. Для быстрого формирования новой культуры народу необходимо дать нового бога, новую церковь, как это в свое время предлагал позитивист Конт. Новый бог - это сам народ (будущее сверхчеловечество), именно ему дано будет шагнуть «из царства необходимости в царство свободы». М. Горький также с восторгом принял эти идеи. Его произведения «Мать» (1906), «Исповедь» (1908) представляли собой нагромождение богостроительских аллюзий. Практическое воплощение вылилось в основание рабочей школы на о. Капри, которая, по мысли Богданова, Луначарского и Горького, «должна была воспитать новую пролетарскую элиту, первый росток будущего сверхчеловечества». [цитаты по 768]
Однако, идеи богостроительства не нашли отклика у лидера партии, считавшего эмпириокритицизм схожим с новой религией слишком далекой от марксизма, тяготеющей к народническим представлениям. Уже в 1910 году Ленин написал разгромную статью «Материализм и эмпириокритицизм» и закрыл школу на о. Капри. Богданова и Луначарского из партии выгнали. В это же время от большевиков надолго отошел Горький. У самого Ленина отношение к культуре было двойственным. С одной стороны, культура для него, как для классического марксиста, имела вторичное значение, просто как надстройка над экономическим базисом, несущая подчиненный характер. С другой, воспитанный в традициях русского дворянства (пускай даже и с революционным оттенком) Ленин не мог не иметь личных вкусов и симпатий к классической русской культуре. Поэтому его «классовое» деление культуры оказалось более консервативным, чем у фанатика Богданова. Он разделял культуру на «революционно-демократическую» и «реакционную». Этим, вскоре после революции смог воспользоваться Луначарский, снова сблизившийся с Лениным и продвигавший собственную культурную политику.
После революции борьба за культурное освоение страны разгорелась между революционными радикалами и богостроителями. В 1918 году на страницах «Искусство коммуны» вышло малоизвестное сейчас стихотворение футуриста В. Маяковского [цитата по 768]:
«Белогвардейца найдете - и к стенке.
А Рафаэля забыли? Забыли Растрелли вы?
Время пулям по стенкам музеев тенькать.
Стодюймовками глоток старье расстреливай!
Выстроили пушки по опушке,
Глухи к белогвардейской ласке.
А почему не атакован Пушкин?
А прочие генералы классики?»
В ответ на это Луначарский в том же журнале гневно отвечал: «...мы не можем позволить, чтобы официальный орган нашего же Комис[сариа]та изображал все художественное достояние от Адама до Маяковского кучей хлама, подлежащей разрушению» [цитата по 769]. Радикалы футуристы, пользующиеся покровительством Троцкого, требовали полного отсечения всей дореволюционной культуры, следовательно, и всего классического наследия. А богостроители, во главе с Луначарским, утверждали, что новая «пролетарская культура» должна вызревать в недрах старой. При этом, в отличие от крайне нигилистической позиции Троцкого, отрицающего всякое значение русской культуры для цивилизации, нарком просвещения оценивал русскую культуру выше европейской. [770]
Борьба шла с переменным успехом и сильно зависела от личных взаимоотношений вождей революции. Богданову сразу после революции удалось организовать Пролеткульт – массовую культурно-просветительскую организацию пролетарской самодеятельности при Наркомпросе. Пролеткульт стал быстро распространяться по городам России. К 1920 году он уже насчитывал более 100 филиалов и около 80 тысяч участников, издавал 20 журналов. Но вскоре повторилась ситуация 1910 года. Ленин долго терпевший ухищрения Луначарского, наконец обрушился с критикой на деятельность Пролеткульта и лично на Богданова, считая, что идеология этой организации имеет явный еретический характер. Итогом стало очередное изгнание Богданова, теперь из основанного им Пролеткульта. Одновременно с этим Ленин поссорился с Горьким и отправил его в эмиграцию. С 1921 по 1924 годы основные силы дореволюционной русской интеллигенции на «философских пароходах» стали покидать страну. Радикальная линия Троцкого по очистке страны от старой культуры в этот период стала ведущей. Именно в эти годы фигура Троцкого, на фоне болеющего и все более слабеющего Ленина, была первостепенной в партии. [768]
Видимо, роковую роль в принятии таких решений сыграла личная ревность Ленина к успехам Богданова, бывшего близкого соратника по партии, с которым он разошелся еще в 1909 году, и боязнь потерять контроль над развитием формирующейся революционной культуры. Хорошо зная философские идеи Богданова и Луначарского, Ленин не без основания полагал, что их деятельность может завести страну в культурный тупик. Но позиция Троцкого для культурного развития страны оказалась еще хуже.
Благо такая антикультурная троцкистская политика продолжалась недолго. После смерти Ленина, Троцкого быстро скинули с пьедестала соратники по партии. Уже 6 июня 1924 года Луначарскому удалось организовать масштабное празднование 125-летия со дня рождения Пушкина. С этого момента официальный взгляд на русскую культуру резко изменился на традиционалистскую, насколько это позволяла эпоха конечно. Был выдвинут лозунг «Назад к Пушкину» и «учебы у классиков». В 1925 году село Тоболенец переименовали в Пушкинские Горы, по всей стране организовывались музеи и кружки, посвященные великому поэту. С каждым годом его образ превращался в сверхчеловека русской культуры, икону, которой должны поклоняться строители светлого будущего. В прославлении Пушкина активное участие принимал не только Луначарский, но и его соратник Горький, вернувшийся в СССР в 1929 году, как раз тогда, когда бессменный нарком просвещения ушел в отставку и потерял влияние. Горькому принадлежат следующие хвалебные цитаты: «Гигант Пушкин, величайшая гордость наша и самое полное выражение духовных сил России» (1917), «Пушкин и Толстой - нет ничего величественнее и дороже нам» (1919); «величайший в мире художник» (1925); «несравненный ни с кем человек совершенно изумительного таланта» (1929); «колоссальнейший поэт наш», «начало всех начал» (1934) [цитаты по 771]. [768]
Во многом именно благодаря Горькому был масштабно отмечен странный в общем-то столетний юбилей смерти поэта в 1937 году. 27 августа 1934 г. предваряя этот праздник, президиум ЦИК СССР принял принципиальное решение об учреждении Всесоюзного пушкинского комитета под председательством А. М. Горького. Так, давно умерший поэт смог спасти русскую культуру от полного разгрома в эпоху индустриализации. Благодаря его прославлению и признанию на самом верху, не была тронута и остальная классическая дореволюционная русская культура. Неслучайно поэтому, многие представители дворянства и дореволюционной интеллигенции смогли выжить только благодаря такому развитию искусства. Фактически все известные нам дворяне, которых власть не уничтожила, были работниками искусства: «красный граф» писатель Алексей Толстой, драматург и писатель Сергей Михалков, живописец Петр Кончаловский, директор пушкинского музея в усадьбе Остафьево граф Павел Шереметев, известная советская актриса Сталинской эпохи Любовь Орлова и т.д.
Продолжение следует.
С предыдущими разделами книги можно ознакомиться в подборке.