— Ну и где у вас тут накрыто? — спросил какой-то лысоватый мужчина в мятом костюме, осматриваясь в комнате, полной людей.
Таня устало посмотрела на него. Она даже не сразу поняла, кто это. За последние сутки перед ее глазами промелькнуло столько лиц, что в голове царил полный хаос. Маму похоронили сегодня, быстро помянули и разошлись.
— Простите, вы кто? — спросила она ровным, но холодным голосом.
— Я Валера, двоюродный племянник вашей мамы, — важно произнес он и огляделся, будто осматривая владения. — Мы вот всей семьей приехали… проводить, так сказать.
За его спиной пряталась толпа — пожилая женщина в клетчатом платке, три молодые девушки и мужчина с недовольным лицом.
— Соболезнуем, конечно, — протянула женщина. — Но вообще-то принято после похорон людей кормить…
Таня почувствовала, как внутри вскипает раздражение. Она не звала их. Она вообще этих людей не видела лет пятнадцать, если не больше. Они не приезжали к ее матери, не интересовались ее жизнью, не помогали, когда Таня в одиночку ухаживала за ней последние два года. Но стоило случиться похоронам — явились толпой.
— Вы ко мне не приходили, когда мама болела, — сказала Таня.
— Да мы и не знали! — сразу же возмутилась одна из девушек.
— А узнать не пытались?
Все переглянулись.
— Ну… жизнь-то у всех идёт, сами понимаете… А тут вот приехали, проводить… И даже чая не попить?
Таня тяжело выдохнула.
— Поминки для близких. Вы опоздали.
— Мы тоже родные, — с нажимом произнес мужчина с недовольным лицом. — Вы неправильно себя ведёте, Таня.
— Да? — в голосе зазвенел сарказм. — А давайте-ка я вам напомню, что лет десять назад один из вас звонил моей маме с просьбой взять его сына к себе пожить, потому что общежитие «грязное и дорогое». Вы же, случайно, не тот самый?
Тот самый открыл рот, но промолчал.
— А ещё был человек, который требовал устроить ему бесплатный отдых в маминой квартире, потому что ему хотелось «развеяться» в другом городе. Помнится, мама тогда сказала, что у неё не гостиница.
Толпа неловко зашевелилась.
— Ну, что ты, Танюш… Это ж все давние дела…
— Давние? Ну давайте ещё вспомним, как маме позвонили с требованием скинуться на чужую свадьбу, потому что «ей ведь не трудно, она ж одна живёт»?
— Неужели нельзя по-человечески? — возмутилась пожилая женщина в клетчатом платке. — В такой день…
— Да, нельзя, — Таня устало посмотрела на них. — Потому что мы с вами друг другу никто. Почему «родня» вдруг объявилась только сейчас? Мама была вам не нужна. И мне вы не нужны.
Она отошла в сторону, указывая на дверь.
— Идите.
Родственники еще немного потопталась, а потом, громко обсуждая её «черствость», начала выходить.
Таня закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.
Таня только села на стул и закрыла глаза, пытаясь хоть на пару минут прийти в себя, как снова раздался звонок в дверь.
Она помедлила. Может, не открывать?
Но звонок зазвенел снова, настойчиво, с каким-то требовательным оттенком.
Таня стиснула зубы и поднялась.
За дверью стояли ещё двое. На этот раз пожилая женщина в длинном темном пальто и мужчина с цепким взглядом.
— Татьяна? — спросил мужчина.
— Да.
— Я Борис, сын вашей троюродной тёти, а это моя мама, тётя Люба.
Таня медленно кивнула.
— Нам надо поговорить, — сказала тётя Люба, заглянув внутрь.
— Проходите, — безразлично бросила Таня. Она уже понимала, что сейчас будет.
Родственники уселись на диван, сняли перчатки, откашлялись.
— Слышали, что ты Валеру выгнала, — начала тётя Люба.
— Ну, как сказать… — Таня пожала плечами. — Скорее, не пустила туда, куда никто и не звал.
— А зря! — вмешался Борис. — Это неправильно! Родня должна держаться вместе!
Таня хмыкнула.
— Да? А держаться вместе — это когда? Когда надо денег занять или когда поесть бесплатно?
— Да что ты всё о деньгах?! — возмутилась тётя Люба. — Мы с хорошими намерениями! Мы хотели помочь!
— Чем? Съесть то, что я приготовила для людей, которые действительно любили мою мать?
Борис вздохнул, сцепил руки в замок.
— Таня, давай говорить прямо. Твоя мама осталась одна, ты тоже. Ну не дело, что у тебя большая квартира простаивает.
Таня медленно подняла глаза.
— Это что сейчас было?
— Мы подумали, раз ты одна, зачем тебе столько места? — улыбнулась тётя Люба, как будто предлагала ей что-то невероятно разумное. — У Бориса сын женится, ему с женой надо где-то жить.
— Вы шутите?
— Таня, ну что тебе, жалко? — искренне удивился Борис.
— Очень.
— Ты ведь всё равно одна!
Таня встала.
— Вон.
Тётя Люба нахмурилась.
— Что за тон?
— Вон из моего дома.
— Таня, ты что? — Борис тоже поднялся. — Мы же родные!
— Да пошли вы!
Тётя Люба ахнула.
— Что ты себе позволяешь!
— Не я пришла в чужой дом и не стала требовать квартиру для своих детей. ВОН!
Она распахнула дверь.
Родственники сидели молча. Потом Борис резко встал, дернул мать за локоть.
— Пойдём, мам. Бессовестная она.
— Пусть только потом не жалуется! — бросила тётя Люба на прощание.
Дверь захлопнулась. Таня медленно выдохнула.
И больше не открывала. Она решила не впускать в свою жизнь таких вот наглых родственников.