БРОШЕННАЯ СИГАРА (роман в частях)
продолжение
Прибыло сразу четыре племянника. Все, как назло, близнецы.
Падений, Постелий, Похмелий и Глинька. Трое в трауре, один в трико. Разумеется, Похмелий - кто ж еще.
Двадцать лет назад некая Консистенция Чудиловна, родственница по линии любовника троюродной сестры золовки, в роддоме не поскупилась.
Племянники были радостны, потому что имели план - доставить остывшего дядюшку к месту хранения. Ну или воспламенения - как получится дешевле.
Войдя к людям, стали здороваться. Потом сказали:
- Хотим поспеть к рауту, поэтому прямо с утра сюда. О, здесь и господин Фальшивин! Приятно, приятно. Почтение к профи. Господину генералу военный поклон.
Вдруг видят незаполненный дядюшкой объём гроба:
- А вы опять не готовы?
Носилий честно признался:
- Я хотел бы остаться на раут.
- Да для чего же? - искренне поразились племянники.
- Ну.. хочется побыть среди людей, поболтать, поесть лапши.
Племянники посмотрели как-то скептично-неодобрительно.
Потом один из-них задумчиво напомнил (разумеется, это был Постелий):
- Видите ли, дядюшка, каждый из нас, ста сорока родных и близких покойного, вложили в этот раут свои взносы, а от вас так ничего и не поступило. Даже непонятно теперь, как оно возможно, предлагаемое вами явление.
Носилий Хитрофанович поискал ходы. Нашёл.
- Ну я просто чаю попью.
Тут вдохновение нахлынуло на Глиньку.
- Чай - он тоже денег стоит, - произнёс тот с дальним намёком.
После этого сердечного слова вдохновение от него сразу же отошло, и в дальнейшем Глинька голоса уже не применял.
- Я, - громко объявил генерал с дивана, - дам ему на чай. Нося, ты не дрейфь. Наша всегда нигде не пропадала. А только трижды за сезон.
- Ну тогда это радикально меняет подход, пусть идёт.
Разумеется, это произнёс Падений.
Генерал вдруг пошевелился сильнее:
- Послушайте, однолицый квартет, - в полтора раза увеличил он амплитуду голоса, - хватит скулить! Кто вы вообще такие? И откуда вас сюда забросило?
- Мы имеем каждый по одному заводу, отписанному на нас уважаемым дядюшкой.
- Вот и заткнитесь. Вслушивайтесь в меня. Ваш дюдюшка в невесёлой беде, нуждается в плече. Я хочу вот что - запоминайте, шелупонь. Я переброшу дядюшку через границы стран, там в большом тепле живёт один мой знакомый испанец, Дон Голодоморро. Ему необходим сильный помощник, один он уже не тянет. Есть у него ферма, но присматривать за ослами некому. Вот дядюшка с этого и начнёт.
Уськин подмигнул Полуушлому и кулаком показал твёрдую поддержку.
- Разве в Испании встречаются ослы? - в три голоса усомнились племянники (Глинька отмолчался)
- Да. Их там два. И все у Дона Голодоморро.
Присматривать за ослами - задача не из простых, тут нужен характер. И он у нашего Носилия есть.
Онако ему нужны деньги, хотя бы на первый семестр. Поэтому мы должны помочь. Надо сообща их собрать.
Сам я, конечно, ничего не дам - невыгодно мне да и с какой такой стати. А вы соображайте.
Он повернулся к товарищу, торжественно подмигнул:
- Держись, Носька. Дело сладится. Нет ничего романтичнее, чем в шестьдесят лет начать с нуля. Да ещё в неизвестной стране.
- Мне меньше, - тухло отозвался Полуушлый.
- А я всегда подозревал в тебе сопляка, - громогласно сострил генерал и решил над личным остроумием незаметно похохотать. Однако прежде приказал это сделать набору племянников.
- Хя-хя-хя, - трое из однотипных легко исполнили приказ. Четвёртый утаил неучастие - без вдохновения звуки из него изойти не могли. А после всего такого - какое вдохновение?
Сразу же после исполнения хохота Постелий сделал грустное напоминание:
- Если б дядя не объявлял своего неприятного завещания, то жизнь струилась бы как прежде, он мог бы и дальше тихо себе прозябать. Он ведь сам внёс в тихие будни течения определённый ураган.
- Это-то да, - проворчал Уськин, - крутануло его, конечно, не туда. Какой-то из бесов оказался неподалёку. Слышь, Нося, кто надоумил тебя на такую безумную ошибочность поведения?
Полуушлый вздохнул громче, чем ожидалось:
- Я думал: если они всё получают от меня, то будут помнить, кто фактический обладатель, что для них это всё понарошку. Что ведь всё-таки родственники, друзья.
- Н-да-а, - протянул генерал, погружаясь в раздумья, - вся Европа помнит, скольких неплохих парней пало под напором заблуждений. Да того же Галилея возьмите. Ведь из наших был парняга. Или Красная Шапочка. Жалко деваху..
Оживился Фальшивин:
- Ей потом всё же удалось выкарабкаться.
С кресла, где была Приблуда тоже донеслось:
- А семеро козлят. О них мы тоже не должны забывать.
- Да-да, - задумчиво согласился ветеран военной разведки, - это та ещё компашка.
Пришла горничная, заливаясь смехом, доложила:
- Взвод кухарок-затейниц прибыл и вовсю развернулся в направлении развития начала раута. Хозяева могут не волноваться.
Генерал опять потеплел, даже языком прицыкнул:
- От черт, нравится мне ваша деваха. Я, пожалуй, сегодня останусь..- он вдруг грозно посмотрел на племянника в четырёх лицах, - или мне ты тоже скажешь, будто я взносов избежал?
Кратким словом "ты" он обращался сразу к ним ко всем.
- Да как же можно, - ответил один из квартета (естественно, это был Похмелий), - к вашей фигуре у нас всегда бесплатный почёт.
Уськин поднялся, разминая тело (включая локти), прошёлся по коврам:
- Выше голову, Нося, не тужи. Мы всегда рядом - знай это. За нами правда. Ты нам дорог, поможем во что бы то ни было. Ну чем можем, конечно. Вон ты нам сегодня какое престиссимо отмочил на голодный желудок, а ведь я только вчера подарил тебе баян. Значит есть у тебя склонность к пониманию оттенков правды.
Зачем он дарил эту штуку человеку, чуждому музыке вообще - никто так и не понял.
- Я думаю, контроль над благочинностью предстоящего раута мне следует взять на себя.
Эти жуткие слова произнёс Ихтиандр Заклинаевич Фальшивин.
•••
(потом)