В тот год яблоки уродились необыкновенно крупные. Ветви яблонь гнулись и даже иногда ломались под их тяжестью. Перезревшие яблоки падали на землю, и мы собирали их в корзины, чтобы не испортились.
Однажды я решила зайти в самую глубину сада. Кто-то рассказывал мне, что там, в дальнем углу, под забором живут маленькие человечки. Они крадут неосторожных детей и утаскивают под землю.
Я, конечно, не поверила, но решила проверить. Меня как раз попросили набрать побольше яблок для варенья. Ну, взяла я корзинку и пошла.
Сразу скажу: нет никаких маленьких человечков в дальнем углу сада. Там вообще нет дальнего угла.
Вокруг стояли старые развесистые яблони, шумела под ветром их бледно-зелёная листва. На земле, покрытой слоем коричневых прошлогодних листьев, лежали яблоки. И думалось мне с грустью: люди забросили этот сад, некому собрать все плоды. Падают и лежат на земле без толку, многие уже гнить начали. Мне, с моей корзинкой, никогда их все не спасти.
Чем дальше я шла, тем более диким и заброшенным становился сад. Всё чаще попадались высокие стебли злой крапивы с мелкими полуживыми листьями. Дорогу перегораживали упрямые ветки, лезли в лицо. Я обламывала сухие ветки руками и бросала на землю. Хорошо бы собрать их на обратном пути и вечером развести костёр.
Когда же кончится этот сад? Всё труднее идти, всё больше гнилых яблок под ногами, всё темнее кругом. А почему — темнее, неужели уже вечер? И правда: лиловый сумрак сгустился среди деревьев, дохнуло холодом.
Тут бы мне испугаться и повернуть назад. Но я заупрямилась. С чего это мне возвращаться, если я так и не прошла через весь сад? Вот дойду до забора, и обратно пойду.
Но забора всё нет и нет, а вокруг темнеет, и светлячки уже заплясали меж ветвей. Зеленоватые огоньки, кружатся, порхают стайками, и никак их поближе не разглядишь.
Вдруг вижу — впереди ещё один огонёк. Не такой, как светлячки, а тёплый, яркий и неподвижный.
Я пошла на свет. Всё ближе подхожу, всё ярче становится огонь. Да это же костёр! Кто здесь, интересно, костры разводит?
Подошла совсем близко — и стало ясно: костёр не просто между деревьями горит, а в пещере. Откуда здесь пещера взялась? Для пещеры нужна гора, ну, или хотя бы холм.
Ещё шаг вперёд... Да, вроде как склон горы, а пещера — в склоне. Только откуда здесь гора?
Я не стала сразу заходить внутрь — что я, глупая что ли? Подошла тихонечко, встала сбоку и осторожно заглянула.
Вижу – сидят вокруг костра люди. Хотя — кто их знает, может быть, и не люди. Но, во всяком случае, не гномы. Сидят на камнях, человек пять, наверное. С моей позиции трудно было как следует разглядеть. Один сидел спиной ко мне, частично загораживая костёр; другой – с противоположной стороны, я могла различить его лицо, освещённое пламенем. Обычное, вроде, лицо, даже без бороды. Другие сидели по сторонам от костра, их рассмотреть было сложнее. Люди о чём-то негромко говорили, их голоса были искажены гулким пещерным эхом — я не могла различить ни слова.
Вдруг они замолчали. А потом один из них встал и пошёл к выходу. Я не успела отбежать, да это и не помогло бы. Человек держал в руках какое-то странное оружие, что-то среднее между пистолетом и ружьём, всё из дерева и бронзы.
– Не бойся, — сказал человек неожиданно, и я поняла, что он меня видит – до этого была надежда, что он не заметит меня в темноте.
– Не бойся, – повторил он. – Подойди сюда, только медленно.
Голос звучал спокойно, но в нём ощущалась резкая, напряжённая интонация.
У меня к горлу холод подступил и в ушах зашумело. Мне не нужно объяснять, что с незнакомцами никуда ходить нельзя, я сама их, незнакомцев, боюсь до мурашек на затылке. Но что можно было сделать в такой ситуации?
И тут раздался другой голос, высокий, мягкий и красивый, и мне сразу стало не так страшно, потому что говорила женщина. От облегчения я даже не сразу поняла, что именно она говорит.
Женщина сначала стояла за спиной мужчины с оружием, а теперь подошла ко мне и взяла за руку. Она продолжала говорить что-то успокаивающее. Потом повела меня в пещеру, и я послушно пошла за ней. Моя корзинка осталась лежать на земле.
Женщина была одета в длинное узкое платье до земли. В волосах, на шее и на запястьях у неё сверкали драгоценности, а глаза были тёмными и таинственными.
А потом я увидела остальных сидевших вокруг костра, и опять замерла. Потому что на одном из них была страшная маска в виде чёрной собачьей головы.
Но женщина подвела меня к костру и посадила у огня. Я продолжала смотреть на собакоголового, и постепенно до меня дошло, что это не маска. И вдруг – я перестала бояться. Потому что если передо мной сидит человек с собачьей мордой вместо лица, значит, это просто сон или сказка. Значит, нечего бояться. Я, вроде бы, ничего плохого не сделала, а в сказках наказывают только злых. А если это сон – то я скоро проснусь.
Я успокоилась и стала внимательно разглядывать окружающих.
Собакоголовый был одет в длинные широкие одежды, похожие на одежды древних египтян на картинках. Так же был одет и человек, сидевший рядом с ним, смуглый и горбоносый. Волосы у человека, собранные в пучок на затылке, были медные — не просто медного цвета, а блестящие, словно сделанные из медной поволоки.
Тот, кто выходил за мной, вернулся к огню и сел рядом. У него было хмурое загорелое лицо с выпуклыми глазами и небольшой бородкой. Одет он был в старый камуфляжный костюм глинисто-песочного цвета. А его оружие при свете костра оказалось действительно странным: короткое деревянное ружьё с широким, как у дуэльного пистолета, дулом, с несколькими металлическими вставками и с фигурным резным орнаментом по стволу.
Я рассказала о четырёх из сидевших в пещере; остался пятый.
Волосы у него были совершенно седые, а безбородое лицо в пляшущем свете костра казалось то старым, то почти мальчишеским. И глаза – голубые, яркие, огонь отражался в них двумя живыми искрами. Он был совсем не похож на остальных четверых: его взгляд был ясен и открыт, но всё время ускользал; взоры остальных четверых, включая собакоголового, были почти всё время направлены на меня, но в них ничего нельзя было прочесть.
Огонь бросал отсветы на стены и потолок пещеры, тени собравшихся дёргались и плясали. Дальний угол пещеры не был освещён, там скопилась тьма. Я заметила, что именно оттуда, а не от входа, идёт лёгкий сквозняк. Мелькнула догадка: может быть, эти люди пришли оттуда, из пещер?
Было тихо, только потрескивали ветки в костре. Человек с медными волосами смотрел на меня пристально, словно прощупывая взглядом, и мне стало неуютно. Я попробовала смотреть только на огонь, но всё равно чувствовала пронзительный взгляд.
Вдруг медноволосый прикрыл глаза и сказал гортанным голосом:
– Я прочёл.
– Что ты прочёл? — спросил голубоглазый.
– Ребёнок не опасен? – спросил человек в камуфляже прежде, чем Медный успел ответить.
– Она не опасна, – ответил Медный. – Я прочёл всё, что нам следует знать.
Некоторое время все молчали. Потом Собакоголовый вдруг навострил уши, насторожился, приоткрыл пасть, и я услышала его голос. Скрипучий, с нечеловеческими интонациями – так могла бы говорить собака, наученная человеческой речи.
Он произнёс несколько слов на непонятном языке, и Медный перевёл:
– Они приближаются.
Все одновременно посмотрели на дальний угол пещеры, скрытый тьмой. Потом, один за другим, встали. Я тоже вскочила, не понимая, что происходит. Женщина взяла меня за руку и сказала:
– Пойдём.
И повела меня к выходу из пещеры.
Оглянувшись, я увидела, как остальные четверо тушат костёр. Они действовали быстро и слаженно: пинками раскидывали горящие ветки и затаптывали пламя и угли. Ветки обиженно хрустели и трещали под их ногами.
Мы вышли в сад. Женщина всё не отпускала мою руку.
Я заметила странную вещь. Сад изменился. Он стал во много раз прекраснее. Его освещала луна, большая и яркая. Стволы и ветки деревьев оставались кривыми, шероховатыми и местами потрескавшимися, но теперь даже в их несовершенстве чудилось что-то прекрасное — словно какой-то неведомый мастер всё так и задумал. Что это за удивительный, должно быть, был Мастер! Мне казалось, что мы идём по древнему храму или чертогу, и всё вокруг было — словно работа гениального архитектора.
И при этом – всё было пропитано жизнью, от корней до вершин. Жизнь текла по тонким древесным прожилкам и скапливалась в яблоках. А яблоки были прекраснее всего. На их гладкой кожуре блестели лунные блики, а сами они были переполнены жизнью.
А те, что лежали на земле? В них тоже была жизнь, но она постепенно расползалась, уходила в землю.
Я всё время говорю – жизнь, жизнь, но об этом бесполезно говорить, это даже нарисовать, наверное, нельзя – её можно было только почувствовать. Она была... не знаю даже, как объяснить. Как мягкий свет, воспринимаемый не глазами, а как-то иначе. Прохлада в жаркий день, тепло – в холодный, движение, мягкость, сладость и горечь – вот что такое жизнь. Как вкус воздуха после того, как чуть не задохнулся, или вкус воды, когда чуть не умер от жажды. Это я потом придумала слова для всего этого, а тогда я ни о чём не думала, я просто чувствовала жизнь.
И тут нас догнали остальные.
– Вам не следовало оставаться наедине с этим ребёнком, — сказал человек в песочном камуфляже, обращаясь к женщине.
– Мы же знаем, что девочка не опасна, — возразила та.
– Всё равно, лучше будет, если я за ней присмотрю, — сказал мужчина.
– Как скажешь.
Когда она отпустила мою руку, всё очарование почти сразу исчезло. Я чуть не заплакала от огорчения. Вокруг снова был обычный тёмный сад.
Но тут меня взял за руку мужчина. Левой рукой, в правой у него было оружие. Он крепко держал меня чуть ниже локтя. Рука у него была сильная, жёсткая — не вырваться.
Мы быстро зашагали вперёд. За нами шли другие — женщина, двое мужчин и Собакоголовый. Мне приходилось идти быстро, спотыкаясь о корни и упавшие ветки, потому что мой спутник не просто вёл меня, а почти тащил за собой.
Сад вокруг нас вдруг стал страшным тёмным лесом. Злая красная луна изредка выглядывала из-за туч. Вокруг в темноте что-то ядовито светилось, что-то гнило, разлагалось под ногами.
Мы с трудом продирались сквозь чащобу, колючие ветки загораживали нам путь. Что-то кошмарное затаилось повсюду, оно грозило в любую минуту прыгнуть сверху, выскочить из-за дерева, вырасти из-под земли. Да и сама земля стала ненадёжной и мокрой, она чавкала и хлюпала под ногами. Надо было всё время быть начеку, чтобы вовремя заметить и отразить опасность.
Не знаю, сколько мы так шли, прежде чем снова остановились.
Человек с медными волосами о чём-то спросил Собакоголового. Тот принюхался, повертел носом и что-то прорычал в ответ.
– Мы оставили их далеко позади, — перевёл Медный. — Но они идут по следу.
Мужчина с оружием ненадолго задумался, потом вдруг подтолкнул меня к Медному и сказал:
– Следи за ней. Я не должен отвлекаться.
Медный наклонил голову в знак согласия и мягко тронул меня за плечо. Он не сказал ни слова, но его молчаливый приказ каким-то образом был ясен: идти рядом с ним.
Мы пошли дальше. Медный не держал меня за руку, просто шёл рядом, прикасаясь к моему локтю. И я не сразу увидела и почувствовала, что случилось с садом.
Сначала показалось – вокруг стало темнее и холоднее. Какая-то глубокая космическая темнота. А потом я увидела звёзды. Не в небе, а вокруг нас. Одни гроздьями висели на деревьях, другие плавали в воздухе.
И не только звёзды. Там были и планеты! Большие, будто их приблизили телескопом. Тяжёлые, они висели на ветвях... Да это же яблоки! Или всё-таки планеты?
Вот желтоватая, с кольцом – это Сатурн. Вот багрово-красная – Марс. И другие, много-много, самых разных цветов и размеров.
А вон та, голубая, с пятнышками? Неужели это... Земля?
И вдруг планета, на которую я смотрела, сорвалась с ветки и тяжело ударилась о поверхность земли. Я чуть не вскрикнула от неожиданности. Но потом я увидела, что на ветвях висят другие планеты, похожие на Землю, и успокоилась.
В какой-то момент мне показалось, что в саду стал дуть ветер. Но это был не ветер. Это было так, будто движется всё: небо, звёзды, деревья, земля и воздух. Всё плавно двигалось перетекало, и веяло чем-то невероятно могучим и непреодолимым... Даже страшным.
А потом деревья расступились перед нами. Медный отошёл от меня, и странное ощущение исчезло. Яблони снова были просто яблонями, звёзды – просто звёздами в небе. Небо стало светлее, потому что приближалось утро.
Впереди я увидела ещё одно дерево, такое огромное, что для того, чтобы увидеть его вершину, пришлось запрокинуть голову. Но это тоже была яблоня, и под ней лежали большие яблоки.
– Это то, что мы ищем, – сказал человек с седыми волосами.
Все смотрели на дерево.
– Что нам делать с ребёнком? – спросил человек в песочном камуфляже, не глядя на меня.
– Мы можем её убить, – спокойно предложила женщина.
Я осознала смысл её слов и дёрнулась от испуга. А она-то казалось мне самой доброй из них! И сад, который я видела, пока шла рядом с ней, был так прекрасен... Мне стало по-настоящему обидно. Я мысленно пообещала себе впредь доверять незнакомым тётенькам не больше, чем незнакомым дяденькам, которым и раньше не доверяла совсем.
– Зачем же, – возразил Седой. – Я могу проводить её туда, откуда она пришла к нам.
– Тогда вам надо идти туда, – сказал Медный, показывая рукой в направлении, противоположном от большой яблони. – Всё время прямо.
– Начинайте без меня, – сказал Седой. – Я скоро вернусь.
И добавил, обращаясь ко мне:
– Идём.
И мы пошли обратно.
Сад был самый обычный. Корявые стволы яблонь, опавшие яблоки под ногами. Светало, листья серебрились от росы, воздух был прохладным и чуть сладковатым.
Мой провожатый казался спокойным и дружелюбным , и я нерешительно задала вопрос:
– А те, кто за вами гнался... Они на нас не нападут?
Седой глянул на меня с удивлением, потом понял, улыбнулся:
– Они нам с тобой не страшны.
– А куда мы идём? – спросила я, немного осмелев.
– К тебе идём, куда же ещё. Провожу тебя – и вернусь к своим.
Я совсем успокоилась, даже весело стало. Сразу захотелось расспросить обо всём. Но только я открыла рот, как Седой взял меня за руку и сказал:
– Смотри.
И я так и продолжала смотреть с открытым ртом. Потому что это было утро. Потому что такого чистого, такого серебряного утра я никогда раньше не видела.
Защебетали птицы. Всё вокруг было холодным и прозрачным, как родниковая вода. И свет был ясен и чист, будто в первый раз сотворённый. Край неба заалел, как тонкий ломтик яблока в клюквенном компоте.
Мы прошли ещё немного, и Седой отпустил мою руку.
– Иди вперёд, – сказал он.
А сам развернулся и зашагал обратно. Даже не посмотрел, послушаюсь я или побегу за ним.
Но я всё-таки пошла и через несколько шагов увидела свою корзинку. И сразу поняла, что вокруг меня уже не утро, а ранний вечер. Только-только жара отступила, и солнышко клонится к западу.
Я пошла дальше, с почти пустой корзинкой в руке – только несколько яблок перекатывались на дне – и скоро вышла из сада. Вот и домик наш, а дальше видны другие дома. Родная деревня.
Так и закончилось моё приключение.
Потом я часто задумывалась: что же со мной случилось? Может быть, мне просто голову напекло? Может быть, я заснула в саду, и увидела всё это во сне? Ведь не могло это быть на самом деле! Или могло?
Возможно, я просто ненадолго попала в сказку. Но зачем я там оказалась – ведь моё присутствие ничего не изменило? И кто были эти люди? Откуда они шли, от кого убегали, что искали в таинственном саду?
Я не могу найти ответа на все эти вопросы. Но есть один, который тревожит меня сильнее других.
Что я могла бы увидеть, если бы пришлось идти по яблочному саду под руку с Собакоголовым?
Автор: Мура Санко
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64078-jablochnaja-skazka.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: