«Как вы там? Назад не собираетесь?» — раньше эти вопросы звучали чаще. Теперь всё реже. Ловлю себя на мысли, что уже совсем немногие ждут меня назад и будут мне рады.
В Аргентине осень, самое время задуматься, «что же будет с родиной и с нами». Ну и что теперь, спустя два с половиной года эмиграции, считать родиной.
(UPD. Можно читать меня в Telegram)
Из моей московской квартиры съехали жильцы. Быстро сдать её снова не получилось, и появился соблазн продать. Всё чаще ведутся разговоры — готовы ли мы остаться жить в Аргентине? Может, ещё куда-нибудь? А если — вернуться?
Последний вопрос обычно задаю я. Сыновья смотрят на меня удивлённо — они такой вариант в принципе не рассматривают: у них здесь как минимум учёба, а там — как минимум армия. У мужа там армии нет, но здешний климат ему нравится больше, да и с мыслью построить большую карьеру в Сбере он уже давно расстался. В общем, всё заканчивается тем, что, прочитав очередную новость про комика, которого в России арестовали за шутку, я понимаю, что погорячилась, и снимаю вопрос о возвращении с повестки дня.
«Готовы задержаться»
В России постоянно рассказывают, что большинство уехавших после февраля 2022 года уже давно вернулись. Свежее исследование проекта OutRush показывает, что это не совсем так. За год с лета 2023 по лето 2024 вернулись 8% уехавших россиян.
Аргентина попала в список стран, из которых нет массового исхода (в отличие от, скажем, Турции, Грузии, Армении, Казахстана и Черногории). Исследователи пишут, что в Аргентине, а также в Израиле и Сербии, россияне «готовы задержаться», что бы это ни значило.
Догадываюсь, что лететь на другой конец света без планов «задержаться» — так себе затея.
Тем не менее, вижу, что люди отсюда всё-таки разъезжаются. Для большинства россиян Аргентина — это не навсегда. Есть несколько знакомых, которые обзавелись здесь жильём, но это скорее исключение.
Кто-то возвращается
Часть народа, действительно, возвращается в Россию. Часть — отправляется дальше.
Из тех, кто вернулся, близких людей нет. Поэтому точные их мотивы мне неизвестны.
За последние две недели в Россию улетели две знакомые пары. Одна — семья актёров-режиссеров, которые родили здесь ребёнка и два года делали в Аргентине многим полюбившийся квиз. Теперь полетели обратно снимать сериал про сотрудника МЧС. Прощаясь, обещали вернуться: «Мы ведь ещё не получили паспорта, так что точно увидимся!» Это, конечно, аргумент для возвращения — но сериалы про эмчеесников так засасывают.
Квиз жалко — для многих здесь он стал своеобразной «скрепой».
Еще одна девочка, с которой мы познакомились на этом самом квизе, тоже внезапно собрала чемоданы, забрала мужа и улетела на родину. Наверное, «внезапно» для нас. Сама она думала об этом все два года — работы мало, денег нет, чужие люди так и не стали своими, а там — язык, друзья и большие зарплаты.
Люди возвращались и раньше. Знакомая косметолог — «потому что тут сплошная антисанитария», знакомый айтишник — «потому что тут не купить дорогую тачку», знакомая блогер — «потому что тут нет работы». Но чем чаще разговоры о возможном мире, тем больше историй о билете на самолёт с серебристым крылом в один конец.
Кто-то летит дальше
Для многих Аргентина — лишь транзит в большой мир.
Из тех, кто двинул дальше, — ребята, с которыми мы подружились уже здесь. Рома — химик, Оля — кулинар. Они прилетели сюда в начале 2022 и так получилось, что всем сердцем не полюбили Аргентину. Аргентина, как могла, отвечала им взаимностью — Роме не продлили DNI (хотя он работал на местную компанию), при переезде им не отдали залог за квартиру, с дочкой произошла неприятная история в школе. В общем, когда Рома получил оффер в Дании, ребята выдохнули и наперегонки побежали занимать места в самолёте. Теперь пилят сториз, как из третьего мира перебрались в первый. Мы по ним скучаем.
Есть ещё история — про выигравших американскую грин-карту. С Сашей мы вместе учились на курсах испанского. Он — автомеханик из Белгорода, жена — парикмахер, у них двое детей. Эмиграция в Аргентину оказалась их первой поездкой за границу. Им нравилось здесь жить, у нее появились постоянные клиенты, но выигранная грин-карта жгла карман. И со словами «Надо хотя бы попробовать!» они сели в самолёт и улетели в Чикаго. Без денег и без языка, но с верой в себя и в великую мечту. Читаю их канал — пока идёт трудно, Саша нередко вспоминает Задорнова (?). Но они уже купили машину, сняли жильё на год, дети пошли в школу, Саша вышел работать доставщиком. По воскресеньям заглядывают в местную церковь — там милые люди и бесплатная еда.
Есть еще одна знакомая пара. Он — айтишник, она — владелица пиар-агенства. Они получили в США визу талантов. С Аргентиной расстанутся без сожаления, как только дядюшка Сэм вместе с американской таможней дадут добро.
Кстати Штаты входят в список стран, из которых россияне уезжают реже всего. Как и из Германии, Испании и Нидерландов — согласно исследованию OutRush, за год из этих стран уехали около процента.
Остаёмся?
Русской речи на улице меньше не стало, она по-прежнему везде — в парках, в магазинах, в китайском квартале, на площади Италии. Сюда по-прежнему многие приезжают рожать.
Тем не менее большинство опрошенных на вопрос «что дальше» в растерянности пожимают плечами: «Ну до паспорта мы точно здесь, а потом — видно будет». И по этому «видно будет» ты понимаешь, что через год–два многие разъедутся. Аргентина — это не навсегда.
В Москве из моей квартиры съехали жильцы. Быстро сдать её снова не получилось, и появился соблазн продать. Если продать что-то уже ненужное, надо бы купить что-нибудь. Желательно нужное. Покупка недвижимости в Аргентине — это заявка о серьёзности намерений. А мы в этой серьёзности уже не уверены: далеко, нестабильно, дорого, страшно. С другой стороны, а где иначе?
UPD. Я постепенно перебираюсь в Telegram. Буду рада, если присоединитесь!