Автомобиль плавно скользил по вечерним улицам. Аркадий свернул в старый район, где пять лет назад, вернувшись с вахты на день раньше, он застал в своей квартире чужие итальянские туфли. Тот вечер изменил всё.
Проезжая мимо небольшого кафе, он машинально притормозил. «Вечерний» — гласила неоновая вывеска, мигающая через раз, словно подмигивая случайным прохожим. Когда-то это было их с Жанной любимое место. Здесь он сделал ей предложение, здесь они отмечали первую годовщину. Тогда они были молоды и казалось, что впереди — вечность.
«Почему бы и нет?» — подумал он, паркуясь. День выдался тяжелым: три презентации, встреча с инвесторами, бесконечные звонки. Чашка хорошего кофе сейчас не помешает.
Внутри играла тихая музыка — старая добрая мелодия из семидесятых. Несколько посетителей неспешно ужинали, негромко переговариваясь. В углу парочка студентов склонилась над ноутбуком, время от времени отпивая остывший кофе. Аркадий выбрал столик у окна — привычка контролировать пространство въелась за годы бизнеса.
— Добрый вечер! Что будете заказывать? — раздался знакомый до боли голос.
Этот тембр... Он узнал бы его из тысячи. Медленно поднял глаза.
Бывшая жена стояла перед ним — в униформе официантки, с блокнотом в руках. Усталая, с ранними морщинками у глаз, с неровно закрашенной сединой на висках.
Она тоже узнала его, побледнела, отступила на шаг. Блокнот в её руках предательски задрожал:
— Аркаша...
— Двойной эспрессо, пожалуйста, — произнёс он ровно, словно перед ним была обычная официантка.
Она кивнула и торопливо ушла, чуть не споткнувшись о ножку соседнего стола. А он смотрел ей вслед, и воспоминания накрывали волной...
Пять лет назад он возвращался с вахты на день раньше запланированного. В приподнятом настроении заехал в цветочный — купил букет любимых пионов, нежно-розовых, как рассветное небо. В кондитерской выбрал коробку шоколадных конфет — тех самых, которые Жанна обожала. Хотел сделать сюрприз.
У подъезда встретил соседку — бабу Нину:
— Аркашенька, вернулся! — всплеснула она руками, но как-то неестественно, будто играла заученную роль. — А я-то думаю, чей это букет такой красивый.
Что-то в её голосе насторожило. Старушка отводила глаза, теребила концы платка, переминалась с ноги на ногу. За тридцать лет работы консьержкой баба Нина знала все секреты жильцов, но впервые, казалось, не знала, как себя вести.
— Что случилось, баб Нинь?
— Да неудобно мне... — она замялась, поправляя очки дрожащей рукой. — Не моё это дело, может... Да только совесть замучила. Ты ж мне как сын.
Он почувствовал, как холодеет внутри:
— Говорите.
— Да жена твоя, — слова падали как камни.
— Приезжал один, пока ты был на вахте, — сообщила соседка, — Молодой, на чёрной машине. Каждый вечер почти.
Он не поверил. Не мог поверить. Но в квартире его встретили чужие мужские туфли в прихожей — дорогие, итальянские, небрежно брошенные у порога.
— Жанна! — позвал он, и эхо заметалось между стенами.
Она вышла из спальни — растрепанная, в наспех накинутом халате. В глазах — растерянность и что-то похожее на вину:
— Ты же должен был завтра...
А следом появился он — высокий блондин лет тридцати, в расстегнутой дорогой рубашке. На холеном лице играла самоуверенная улыбка человека, привыкшего получать всё, что захочет.
— Виктор, — произнёс он непринужденно, словно находился у себя дома. — Будем знакомы.
Время словно остановилось. Десять лет брака, сотни звонков с вахты, тысячи планов на будущее — всё рухнуло в одно мгновение. В наступившей тишине было слышно, как букет ударился о пол, рассыпая лепестки пионов.
— Ты, — голос Аркадия прозвучал настолько спокойно, что Жанна испуганно прижалась к стене. В этом спокойствии чувствовалась такая угроза, что улыбка мгновенно исчезла с лица Виктора. — На выход.
Виктор попытался что-то возразить, но, встретившись с холодным взглядом Аркадия, молча подхватил пиджак и выскочил за дверь.
— А с тобой, — он повернулся к жене, с трудом сдерживая гнев, — разговор короткий.
— Аркаша, я могу объяснить.
— Объяснить? — он усмехнулся. — Что именно? Как ты развлекалась, пока я вкалывал на вахте?
Жанна стояла, опустив голову:
— Мне было одиноко без тебя. Невыносимо одиноко. Думала, еще немного, еще чуть-чуть... А потом появился он. И стало легче дышать.
Он молча достал телефон. Её слова странно отрезвили:
— Знаешь что? Спасибо тебе. Теперь я точно знаю, что делать.
Набрал номер:
— Михалыч? Я согласен. Да, продаю квартиру и вкладываюсь. Завтра подпишем.
— Что ты делаешь? — она побледнела.
— То, что давно должен был. Вещи собрала и ушла. К утру чтобы тебя здесь не было.
— Знаешь, — он смотрел сквозь неё, — я ведь не решался, всё думал. Особенно после того, как ты заговорила про возможную беременность. Думал, как же я рискну всем, если у нас будет ребенок...
Она побледнела, схватилась за дверной косяк:
— Аркаша...
— Теперь понятно, почему ты вдруг перестала об этом говорить. Не было никакой беременности, да?
— Я...
— Молчи. Просто молчи. Ключи оставь консьержке.
Он развернулся и вышел из квартиры. В кармане звонил телефон — Михалыч, видимо, хотел обсудить детали. Что ж, теперь можно было действовать без оглядки. Без страха за семью, без сомнений, без... Без всего.
А теперь она стояла перед ним в потертой униформе официантки, и он чувствовал странное спокойствие. Словно последний кусочек мозаики встал на место.
Она поставила чашку, стараясь не встречаться с ним взглядом. Руки заметно дрожали.
— Присядешь? — спросил он неожиданно для себя.
— Я на работе...
— Пять минут.
Она опустилась на стул напротив, нервно теребя край фартука.
— Знаешь, тот вечер... — Аркадий задумчиво посмотрел в окно. — Если бы не он, я бы, наверное, до сих пор гробил здоровье на вахте. А так — рискнул всем, продал квартиру, вложил деньги в дело. Впервые в жизни поступил так, как хотел.
Жанна молчала, опустив глаза. На её безымянном пальце больше не было кольца — ни обручального, ни другого.
— А Виктор? — спросил он.
— Ушёл, — она дернула плечом, стараясь казаться равнодушной. — Давно уже.
Повисла пауза. Жанна нервно теребила передник. В голове крутились непрошеные мысли о том, как быстро развеялся мираж красивой жизни, которую обещал Виктор. Три месяца — и все закончилось. Пустые обещания, красивые слова, дорогие подарки... А в итоге — эта потертая униформа и разбитая жизнь.
— Знаешь, я часто думала. Может нам... — она подняла на него взгляд, чувствуя, как предательски дрожит голос.
В этот момент в зал вошла высокая брюнетка в идеально сидящем деловом костюме. Тонкие каблуки дорогих туфель уверенно цокали по плитке, изящные руки с безупречным маникюром держали кожаную папку для документов. От неё веяло той особой элегантностью, которую не купишь за деньги.
— Аркадий Михайлович, у нас встреча через час.
— Да, Вера, — кивнул он. — Уже еду.
Достал бумажник, положил на стол купюру. Посмотрел на бывшую жену — без злости, без торжества, только с легкой грустью о том, что когда-то казалось важным:
— За кофе. Прощай, Жанна.
Поднялся и ушёл. А она, дождавшись, когда стихнут его шаги, спряталась в подсобке и разрыдалась, как тогда, пять лет назад, когда поняла — она совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Благодарю за прочтение, репосты и комментария!
Читать ещё: