Найти в Дзене

Физика и лирика. Хорхе Луис Борхес

Я как-то писала, что считаю рассказ сложным жанром. Объём сильно ограничен: не удастся прописать сложные сюжеты, показать эволюцию характеров, полноценные философские размышления придётся свести к намёкам. Тем не менее есть один писатель, рассказы которого меня в свое время совершенно поразили. Это Хорхе Луис Борхес. Это писатель и поэт из Аргентины, трудился в основном в первой половине и середине 20 века. Я, если честно, вообще не думала, что в латинской америке существует какая-то “большая литература”, понятная европейцу. Не буду ходить вокруг да около. Я считаю, что Борхес — это художественное осмысление проблем современной физики. Вот так, ни больше ни меньше. Я не знаю, имел ли это в виду сам Борхес, когда писал свои произведения. Я не читала никакие разборы, анализ его текстов и тому подобное. Но в его рассказах я чувствую это желание — понять этот мир, объять его разумом весь. Литература обращается к нашим чувствам. Борхес оригинален: он обращается к чувству, которому, может, и

Я как-то писала, что считаю рассказ сложным жанром. Объём сильно ограничен: не удастся прописать сложные сюжеты, показать эволюцию характеров, полноценные философские размышления придётся свести к намёкам.

Тем не менее есть один писатель, рассказы которого меня в свое время совершенно поразили. Это Хорхе Луис Борхес. Это писатель и поэт из Аргентины, трудился в основном в первой половине и середине 20 века. Я, если честно, вообще не думала, что в латинской америке существует какая-то “большая литература”, понятная европейцу.

Не буду ходить вокруг да около. Я считаю, что Борхес — это художественное осмысление проблем современной физики. Вот так, ни больше ни меньше. Я не знаю, имел ли это в виду сам Борхес, когда писал свои произведения. Я не читала никакие разборы, анализ его текстов и тому подобное. Но в его рассказах я чувствую это желание — понять этот мир, объять его разумом весь.

Литература обращается к нашим чувствам. Борхес оригинален: он обращается к чувству, которому, может, и нет точного названия — спектру ощущений, которые рождает познание. С этим, наверное, только в жанре научной фантастики и работают. А Борхес, с одной стороны, от научной фантастики ужасно далёк, но с другой — необъяснимо близок.

-2

Возьмём рассказ «Письмена Бога». Повествование ведётся от лица жреца майя, который много лет сидит в темнице, заключённый туда испанцами. Он потихоньку сходит с ума, и его начинают посещать идеи собственной грандиозности и избранности. Он решает, что именно ему суждено разгадать «слово Бога». “Слово Бога” - это некая формула, которую Бог, согласно преданию, начертал в начале времён, но никто не знает, где именно. Изречение, содержащее абсолютную истину и заключающее в себе всю вселенную. После долгих размышлений жрец приходит к выводу, что Бог, несомненно, начертал свою формулу на шкуре ягуара. Осталось только разгадать, как Бог зашифровал в пятнах на шкуре своё послание.

-3

Слово Бога, изречение, заключающее в себе всю вселенную… Мне это ужасно напоминает то, что ищет и не может найти современная физика — теорию всего. Известно, что квантовая механика описывается своими формулами, и они верны для микромира. Теория относительности дала нам формулы для макромира, верные на огромных расстояниях и скоростях. Но квантовая механика и теория относительности никак друг с другом не связаны. Нет одной формулы, общей для всего. Теорию всего пытался разработать ещё Эйнштейн, но безуспешно. Теория суперструн была свежей современной попыткой, но опять неудачной. Мне кажется, эстетически, художественно, жрец майя из «Письмена Бога» и Эйнштейн очень близки.

-4

Далее рассказ «Алеф». Все начинается как ничем не примечательная история общения двух писателей, пока не выясняется, что у одного из них дома есть маленький секрет. Этот писатель утверждает, что у него в подвале, под лестницей, под ступенькой, если смотреть с определённого угла, видно Алеф. А Алеф — это ничто иное, как маленькая сфера, в которой заключён весь мир. Смотря в Алеф, можно увидеть всю вселенную одновременно во всех её точках. Друг писателя закономерно решает, что его собеседник сумасшедший, но всё же спускается к нему в подвал проверить. И вот, оставшись один в темноте, вглядываясь во мрак под ступеньками, он вдруг переживает непередаваемую встречу с Алефом.

Алеф эстетически тоже имеет много общего с теорией всего в физике, но ещё он похож на чёрную дыру. Например, есть теория первичных чёрных дыр, которые образовались ещё во время Большого взрыва. Они могут быть любого размера, и есть мнение, что именно они составляют тёмную материю, природа которой пока неизвестна.

-5

Ещё в комментариях писали про рассказ «Вавилонская библиотека». Мне он очень нравится, оставлю на него ссылку. В отличие от предыдущих рассказов, «Вавилонская библиотека», как мне кажется, вдохновлена математикой. Геометрия библиотеки, её периодичность и бесконечность, парадоксы книг библиотеки, порождённые комбинаторикой — всё это похоже на поток образов и фантазий на тему математики. Рефлексия образа математики через призму энциклопедиста Борхеса.

Я пишу о литературе и своей жизни в маленьком, но уютном telegram-канале.