Цена Первой мировой. Какие на самом деле людские потери понесла Россия?

До сих пор потери русской армии в Первой мировой войне во многом основываются на предположениях и допущениях, что и предоставляет исследователям возможность довольно произвольно обращаться с цифрами.

Это было обусловлено рядом принципиальных моментов, сильно затруднивших работу исследователей:

- во-первых, после февраля 1917 г. начались сбои в ведении воен­ной статистики потерь, нарушились или перестали работать прежние методы сбора данных, чему также способствовала кадровая чехарда и «политиче­ские соображения»;

- во-вторых, в связи с тем, что Первая мировая война практиче­ски перетекла в войну гражданскую, при одновременно полной де­мобилизации «старой армии», стало очень сложно разделить эти две войны

- в-третьих, перенос в Советском Союзе «центра тяжести» снача­ла на Гражданскую, а затем на Великую Отечественную войну при­водил к тому, что вопрос об уточнении численности потерь русской армии постепенно терял свою актуальность. Ниже обзор попыток посчитать количество жертв подданных Российской империи в Великой войне

Первые советские подсчеты

Русская пехоты на марше в западных областях, август 1914 года. Из открытых источников

Первая серьезная попытка определить уровень военных потерь России была сделана В. Г. Аврамовым, который в 1920 г. опублико­вал в «Известиях Народного комиссариата здравоохранения РСФСР» анализ материалов Главного военно-санитарного управления Во­енного министерства. Его данные касались только Западного теа­тра военных действий (имеется ввиду фронт РИ против Австро-Венгрии и Германии) за период с августа 1914 г. по сентябрь 1917 г. Аврамов пришел к выводу, что потери составили: 664 800 человек (в т. ч. 12 813 офицеров и 652 077 солдат) убитыми, 3 613 827 человек (в т. ч. 7 3 768 офицеров и 3 740 05 9 солдат) раненными, контуженны­ми и отравленными, 2 333 375 человек (13 382 офицеров и 2 319 993 солдата) пропавшими без вести. При этом сам Аврамов указал на то, что приводимые им данные априори неполны, предложив увеличить их на 10% без какого-либо объяснения, почему взята именно эта, а не другая цифра. Фактически уже с первой попытки определения по­терь исследователи стали использовать разного вида допуски которые дошли и до наших дней.

Сегодня уже практически невозможно определить, откуда поя­вилась цифра в 2,5 миллиона человек, которая стала широкого из­вестна (в т. ч. и за рубежом), как официальная цифра русских потерь в Первой мировой войне. Она была приведена в предисловии к ма­териалам переписи населения 1920 г., которое было написано ав­торитетным статистиком Василием Григорьевичем Михайловским (1871 —1926). В своем предисловии он привел цифру в 1700 тыс. убитых русских солдат в войне 1914-1918 гг. Б.Ц. Урланис отмечал: «Нам неизвестно, явля­ется ли эта цифра результатом каких-либо расчетов или же Михай­ловский взял эту цифру, как имевшую широкое хождение в загра­ничной печати. К этой цифре он прибавил 800 тыс. русских солдат и офицеров, умерших от других причин, и получил в итоге 2,5 млн. убитых и умерших».

Вскоре, ближе к 10-летнему юбилею начала Первой мировой во­йны, стали появляться более обширные исследования вопроса во­енных потерь. Они были, прежде всего, связаны с работой «Комиссии по обследованию санитарных последствий войны 1914-1920 гг.» при Наркомате здравоохранения РСФСР. Причем в трудах этой комиссии сразу указывалось, что «Установление точной цифры потерь вооб­ще, а также выяснение по различным категориям их, то есть убиты­ми, ранеными, контуженными, пленными и пропавшими без вести, представляет громадные затруднения ввиду отсутствия соответству­ющего, хотя бы и сырого, но достаточно полного и достоверного ма­териала».

В трудах комиссии были приведены данные Отчетно-статисти­ческого отдела, подобранные в 1920 г., которые давали численность убитых в 511 068 человек, умерших — 35 185 человек, раненых — 2 830 262, без вести пропавших — 1 936 278, то есть всего — 5 312 793. В то же время в научный оборот был введен ответ Главного управле­ния Генерального штаба от 3 октября 1917 г. на запрос главы фран­цузской военной миссии при Ставке Верховного главнокомандую­щего генерала Мориса Жанена о потерях русской армии. Ему было сообщено, что число убитых и пропавших без вести составило 775 369 человек, уволенных от службы тяжелораненных — 348 508, пленных — 2 043 548; эвакуированных во внутренние военные округа: боль­ных — 1 425 000, раненых — 2 875 000. Однако и эти цифры призна­ются исследователями как ненадежные.

Молебен мобилизованных в Санкт-Петербурге, 1914 год. Из открытых источников

Дальнейшее развитие вопроса о людских потерях России в Пер­вой мировой войне можно проследить в изданных в СССР справочных изданиях. Например, во 2-м издании БСЭ (1955 г.) появилась уже мало что знача­щая фраза: «За время ПМВ из общего чис­ла мобилизованных 74 млн чел. было убито и умерло от ран ок. 10 млн чел. и ранено св. 20 млн чел. Ок. 10 млн чел. умерло от эпи­демий и голода». Вышедшая более чем через 10 лет «Советская историческая энциклопедия» практически дословно повторила ту же фразу: «Из 73 515 тыс. мобилизованных всеми воюющими странами за всю войну... было убито и умерло от ран ок. 10 млн, ранено и искалечено св. 20 млн; ок. 10 млн ч. умерло от эпидемий и голода». Отдельно потери Российской армии не выделялись.тНаиболее значительная советская коллективная монография, по­священная Первой мировой войне, — вышедший в 1975 г. двухтом­ник «История Первой мировой войны. 1914-1918» под редакцией доктора исторических наук Ростунова — вообще ушла от точных цифр, ограничившись общими словами: «Убыль населения по этим причинам только в 12 воевавших государствах со­ставила свыше 20 млн чел., в т. ч. в России 5 млн чел., в Австро-Вен­грии 4,4 млн чел., в Германии 4,2 млн чел.».

Статистика от эмигрантов

Попытки серьезного исследования уровня потерь предпринима­лись не только в Советской России, но и в среде русской эмиграции. Здесь первым глубокий анализ потерь предпринял военный журна­лист и прирожденный военный историк (хотя и не получивший си­стематического образования) 30-летний историк-самоучка Антон Антонович Керсновский в 4-м томе своего главного труда «История русской армии», изданном в Белграде в 1938 г. Этому анализу посвя­щен раздел «Трофеи и потери» XVII главы «Последняя война Петров­ской армии». В своих расчетах Керсновский опирался на все те же, уже опубликованные в Советской России, данные Аврамова и Ген­штаба, которые были упомянуты выше. Подсчеты Керсновского бы­ли следующими:

«Вычтя это число [2,2 миллиона пленных] из общей суммы, получим 3 300 000 потерь „по сю сторону" наших позиций. Умерло от болезней 100 000 человек (число установлено весьма точно — стати­стика больных велась гораздо лучше, чем статистика раненых). В са­мовольной отлучке числилось до 200 000 человек [...] Далее, 600 000 человек было исключено из-за увечий, полученных в бою, 300 000 человек — по причине болезней. Сложив эти потери, получим в ито­ге 1 200 000 человек увечных, умерших и дезертиров. Остальные 2 100 000 человек не подошли ни под одну из указанных категорий...Вечная им память! Около 700 000 человек — примерно третья часть — сохранили свои имена, остальные 1 400 000 человек — это те „неиз­вестные солдаты", о коих не скажет ни камень, ни крест и чьи остан­ки были выброшены из могил кощунственной польской рукой». И далее, «Мы будем очень недалеки от цифры 2 500 000, из коих 2 400 000 человек пало с оружием в руках. Все германские исследо­ватели определяют потери русской армии убитыми в 2 500 000 чело­век. Бывшие союзники, стремясь умалить жертвы России, приводят часто голословное число 1 700 000, не объясняя его происхождения». Общие же потери Керсновский оценил в 9 миллионов человек, из ко­торых 6 миллионов — убитыми, умершими от ран, пленными и увеч­ными.

Один из наиболее доказательных подсчетов потерь русской армии в Первой мировой войне был осуществлен оказав­шимся в эмиграции выпускником Николаевской академии Генераль­ного штаба, генерал-лейтенантом русской армии и руководителем Высших военно-научных курсов РОВС в Париже Николаем Николае­вичем Головиным (1875-1944). Выведенные им данные до сих пор считаются одними из наиболее достоверных и часто используются современ­ными исследователями. ,

В вышедшей в Париже в 1939 г. работе «Россия в Первой мировой войне» Головин посвятил интересующей нас теме 5-ю главу — «Ис­числение потерь в людском составе». Проведя всесторонний анализ имеющихся в его распоряжении данных, Головин положил в основу своих исследований определение числа раненых. Для этого он, пре­жде всего, воспользовался имеющимися данными по Французскому театру военных действий относительно коэффициентов соотноше­ния тяжело- и легкораненых и, опираясь на имевшуюся у него цифру в 2 875 000 человек, «эвакуированных во внутренние военные окру­га» (то есть тяжелораненых), эмпирическим путем вышел на цифру в 3 5 30 000-3 7 3 5 000 раненых, оговорив, что «эта цифра не может представить собой исчерпывающего итога для всех раненых». Затем, взяв за основу данные, опубликованные В. Г. Аврамовым, — 3 813 827 раненых, Головин добавил к ним указанную самим автором погреш­ность в 10% и получил 4 200 000 человек. Именно последняя цифра — уже полученная с известной долей допущения — легла в основу его дальнейших изысканий.

После этого, основываясь на полученной цифре, Головин дела­ет вывод о численности умерших от ран. «Вследствие отсутствия ка­ких-либо верных указаний о числе всех умерших от ран в русской армии, мы вынуждены хотя бы для приблизительного определения его исходить из взаимоотношений между различными категориями потерь, выведенных для французской армии. При общем числе ра­неных в 4 200 000 это дает 350 000». И далее автор делает новое до­пущение: «Согласно вышеупомянутой работе доктора J. Toubert, во французской армии 1 убитый приходился на 3,33 раненого. Следо­вательно, исходя из предположенного нами общего числа раненых в русской армии в 4 200 000, число убитых не может быть меньшим, чем 1 261 261 или, закругляя, 1 300 000». Огромное различие с при­водимыми ранее официальными данными (почти в два раза) Головин, вслед за Тубертом, обосновывает необходимостью добавить сю­да ок. 670 тыс. «неизвестных убитых» — оставленных на поле боя, похороненных без имени и др., которые ранее входили в категорию без вести пропавших (3 638 271 чел).

Поле боя Первой мировой, Восточный фронт. Из открытых источников

Другим важным направлением исследования Головина стало определение численности русских пленных. Проведя анализ опу­бликованных как русских, так и немецких данных, а также восполь­зовавшись составленными по его просьбе записками из Потсдамско­го и Венского военных архивов, Головин выводит цифру в 2 417 000 пленных (в т. ч. 1,4 миллиона в немецком плену). При вычитании этого числа из общей цифры без вести пропавших, а затем также и «неизвестных убитых» Головин определяет «недорасшифрованный» остаток в 526 000, к которым относит: «а) тяжелораненых, попав­ших в плен и скончавшихся до прибытия в концентрационные ла­геря; б) тяжелораненых, подобранных своими „соседними" частями или сочувствующим населением и скончавшихся вскоре после этого; в) некоторое число раненых, попавших в лечебные заведения поми­мо „своих" частей и о судьбе которых начальники и ближайшие шта­бы не имели нужных сведений».

После проведения подобных подсчетов, сверив их с другими цифрами и коэффициентами, Головин дает окончательную сводку по потерям русской армии в Первую мировую войну, которая, можно сказать, во многом осталась классической и в наши дни.

Таким образом, боевые потери русской армии составили:

— убитые — 1 300 000 человек;

— раненые (из них умерло 350 000) — 4 200 000 человек;

— пленные — 2 417 000 человек.

Всего — 7 917 000 человек.

И эти подсчеты были неокончательными. В следующей части разберем более современные оценки.

Может быть интересно