— Тебе не смешно, Рита? В твоём возрасте ещё ждать принца! — Людмила хохотнула, отправляя в рот конфету. — Ты хоть в зеркало-то на себя посмотри.
Маргарита Павловна поправила накрахмаленный воротничок блузки и отвернулась к окну. За стеклом качались тополя, а на лавочке под ними сидели те же кумушки, что и двадцать лет назад. Только располнели, да морщин прибавилось.
— А я и не жду никого, — спокойно ответила она, хотя внутри всё сжалось. — Просто новая блузка. Нельзя уже и нарядиться?
— Можно, конечно, — Людмила прищурилась. — Только зачем тебе, голубушка? Всё равно не с кем в ней щеголять. Третий этаж, библиотека да аптека — вот и все твои маршруты.
Кухня Людмилы, пропахшая жареным луком, душила. Маргарита встала, одёрнула юбку и взяла свою сумку.
— Что ты обижаешься? Я ж любя! — Людмила всплеснула руками. — Посиди ещё. Танька с пятого обещала зайти, расскажет про свою невестку новую.
— Не могу, Люда. Дела.
Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и Маргарита выдохнула. Воздух в подъезде, несмотря на запах капусты с первого этажа, показался свежим. Она медленно спускалась по ступенькам, перебирая в голове список дел: зайти в аптеку, купить хлеба, проверить почту...
— Вам помочь донести?
Маргарита Павловна вздрогнула и обернулась. На лестничной площадке между вторым и первым этажом стоял незнакомый мужчина. Высокий, седой, с тростью в руке. Глаза — удивительно яркие для его лет.
— Спасибо, не нужно. У меня только сумочка, — она почувствовала, как щёки неожиданно вспыхнули.
— А я про книгу. — Он улыбнулся и кивнул на том Чехова, который выглядывал из её сумки. — Тяжёлый, наверное.
— Ой, это... — Маргарита замялась. — Да нет, привычная. Я библиотекарем проработала тридцать лет. Книги — моя жизнь.
Он смотрел на неё так, что стало неловко. Будто видел насквозь. Маргарита отвела взгляд и вдруг заметила, что между кафельными плитками в подъезде пробивается травинка. Живая, зелёная, прямо из бетона.
— Интересно, правда? — заметил её взгляд мужчина. — Природа всегда находит путь. Даже там, где, казалось бы, ничего уже не вырастет.
Что-то в его голосе заставило её сердце забиться чаще. Что-то знакомое, словно мелодия из далёкого прошлого.
— Я Алексей Леонидович, — представился он. — Только переехал во вторую квартиру.
— Маргарита Павловна, — она протянула руку, и его ладонь оказалась тёплой. — Третий этаж, двадцать первая.
— Буду знать, куда обращаться за томиком Чехова.
Маргарита улыбнулась и поспешила к выходу. Щёки горели, а сердце стучало так, что, казалось, его слышал весь подъезд.
На скамейке у подъезда сидели соседки. Заметив её, они переглянулись.
— Ой, Ритуль, ты чего такая красная? — подала голос Зинаида Петровна. — Давление, что ли?
— Просто жарко, — ответила Маргарита, проходя мимо.
— В такой-то холод? — усмехнулась соседка. — Может, ты влюбилась?
Остальные захихикали, а Маргарита ускорила шаг. Влюбилась! В шестьдесят три! Как девчонка...
Дома она первым делом подошла к книжному шкафу и достала старую афишу. «Вишнёвый сад», постановка Районного театра, 1982 год. Режиссёр — А.Л. Воронцов.
Маргарита провела пальцами по буквам. Нет, совпадение. Таких Алексеев Леонидовичей тысячи. Да и что он забыл бы в их захолустье?
Вечером позвонила племянница.
— Тётя Рит, ты таблетки свои пьёшь? — с ходу спросила Оля.
— Здравствуй, Оленька. Да, конечно.
— Мама говорит, ты опять вырядилась куда-то. Тебе бы сериалы смотреть да внучатыми племянниками заниматься, а не губы красить.
Маргарита вздохнула и посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Седые волосы аккуратно уложены, блузка свежая, и даже помада — совсем неяркая. Неужели и это слишком?
— Я сериалы не люблю, Оль. И помада у меня обычная.
— Тётя Рит, ну кому ты в своём возрасте доказываешь? Принцы на белых конях после шестидесяти уже не заезжают.
— А я и не жду, — ответила Маргарита, но голос её дрогнул.
Утром, собираясь в магазин, Маргарита Павловна долго стояла у зеркала. Расправила морщинки у глаз — бесполезно, конечно. Пригладила волосы. Зачем-то достала из комода шарфик с цветочным узором, который не надевала лет пять.
— Тьфу ты, старая дура, — фыркнула она своему отражению и положила шарфик обратно в комод.
Но потом снова достала и повязала его на шею. Просто сегодня прохладно, вот и всё.
В подъезде она нарочно медленно спускалась, но никого не встретила. Конечно, чего она ждала? Чтобы он караулил её у лестницы?
На скамейке под окнами сидела Людмила с подругами. Завидев Риту, они притихли, затем прыснули со смеху.
— Маргарита, ты чего такая нарядная с утра пораньше? — крикнула Людмила. — В театр собралась, что ли?
Слово "театр" кольнуло неожиданно больно. Маргарита ускорила шаг, но Людмила не отставала:
— Подожди, расскажи, как ты нового жильца встретила! Говорят, он знаменитость какая-то?
— Не знаю я никаких знаменитостей, — отрезала Маргарита, сворачивая к магазину.
В магазине она долго выбирала печенье. Зачем-то взяла не обычное овсяное, а дорогое, с шоколадной начинкой. Потом добавила в корзину баночку растворимого кофе получше.
— Маргарита Павловна, вы сегодня прямо как весна! — улыбнулась кассирша Танечка. — Шарфик-то какой весёленький.
— Весна в шестьдесят три бывает только на календаре, — пробормотала Маргарита, расплачиваясь.
Возвращаясь домой, она увидела его — Алексей Леонидович стоял у подъезда и разговаривал с дворником. Сердце заколотилось как бешеное. Развернуться? Пройти мимо? Но он уже заметил её и помахал рукой.
— Здравствуйте, соседка с книгами! — сказал он, и голос его звучал так, будто они были давними знакомыми. — Как поживает Чехов?
— Благодарю, неплохо. А как ваше новоселье?
— Потихоньку. Дочь прислала грузчиков, они разобрали коробки. Теперь пытаюсь понять, куда всё это добро расставить.
Алексей Леонидович пригладил седые волосы и улыбнулся так тепло, что у Маргариты что-то ёкнуло внутри.
— А я вот кофе купила, — сказала она и тут же прикусила язык. Зачем она это сказала?
— Кофе — это хорошо, — кивнул он. — Я, кстати, так и не научился его нормально варить. Всегда получается или слишком крепкий, или водичка.
— Я тоже не умею варить. Только растворимый.
— Может, как-нибудь угостите?
Маргарита растерянно моргнула. В голове пронеслось: "Что скажут соседки? А племянница? А в моей квартире такой беспорядок..."
— Может быть, — ответила она неопределённо и поспешила к подъезду.
В спину донеслось:
— Буду ждать приглашения, Маргарита Павловна!
Поднимаясь по лестнице, она не знала — смеяться ей или плакать.
Два дня Маргарита Павловна старательно избегала встреч с новым соседом. Выходила из квартиры рано утром, когда большинство жильцов ещё спало, и возвращалась с наступлением сумерек. Не то чтобы она боялась его увидеть — просто не хотела давать соседкам новых поводов для сплетен.
В четверг утром она тихонько прикрыла дверь и уже повернула ключ в замке, когда за спиной раздался голос:
— Доброе утро, Маргарита Павловна! Вы всегда так рано встаёте?
От неожиданности она вздрогнула и выронила ключи. Алексей Леонидович ловко подхватил их прежде, чем они коснулись пола.
— Простите, не хотел вас напугать, — он протянул ей ключи. — Я просто выносил мусор.
— Я не испугалась, — Рита забрала ключи, чувствуя, как предательски дрожат руки. — Просто неожиданно.
— А я вот уже третий день пытаюсь с вами пересечься. Всё хотел спросить про библиотеку местную. Работает ещё?
— Работает, конечно. Я там всю жизнь проработала, даже на пенсию оттуда ушла...
— Не покажете, где она? Мне бы книги сдать. В Москве библиотечный формуляр закрыл, а книги остались.
Рита замялась. С одной стороны, ничего такого — просто показать дорогу. С другой — что скажут соседки?
— Давайте я вам адрес напишу, — предложила она, доставая из сумки блокнот.
— А может, вместе дойдём? Я бы заодно на город посмотрел. И кофе бы вам купил в благодарность.
Что-то в его взгляде — открытом, без тени насмешки — заставило её кивнуть.
— Только... может, не сегодня? У меня сегодня неприёмный день, — соврала Рита.
— Как скажете, — он улыбнулся. — Завтра?
— Завтра, — согласилась она, чувствуя, как внутри растёт волнение.
Вечером позвонила Оля.
— Тётя Рит, мне соседка твоя звонила, Людмила. Говорит, ты с каким-то подозрительным мужиком якшаешься.
— Господи, с каким ещё мужиком? — Рита вздохнула. — Просто новый сосед попросил библиотеку показать. Ничего такого.
— Тётя, ты чего как маленькая? В твоём возрасте уже не до амуров. Мама переживает, что этот хмырь может тебя на деньги развести.
— Какие деньги? — возмутилась Рита. — Моя пенсия что ли? Да на неё и одной-то не разгуляешься!
Оля фыркнула:
— Ну, квартиру-то никто не отменял. Мало ли аферистов сейчас, которые на одиноких бабушек охотятся.
Слово "бабушка" больно кольнуло Риту. Она никогда не была бабушкой — не довелось даже мамой стать. А теперь, выходит, в свои шестьдесят три она уже и на собственные чувства права не имеет?
— Оленька, не переживай. Я в своём уме, — тихо ответила она и положила трубку.
Утром Рита надела своё лучшее платье — тёмно-синее, с белым воротничком. Достала из шкатулки старые серьги с бирюзой. Потом сняла их — слишком нарядно. Потом снова надела.
— С ума сошла на старости лет, — проворчала она, глядя в зеркало. — Ну и пусть.
Алексей Леонидович ждал у подъезда, опираясь на трость. Увидев Риту, он улыбнулся так, словно ждал встречи с ней всю жизнь.
— Вы прекрасно выглядите, — сказал он просто, без тени иронии.
— Что вы, — смутилась Рита. — Обычно.
Когда они проходили мимо скамейки с соседками, Людмила присвистнула:
— Рита, а ты не промах! Второй раз замуж собралась?
Маргарита ускорила шаг, чувствуя, как горят щёки. Алексей Леонидович тихо произнёс:
— Не обращайте внимания. Людям всегда проще смеяться, чем понимать.
— Привыкла уже, — попыталась улыбнуться Рита. — Просто не думала, что в нашем возрасте ещё будут вот так...
— А что такого в нашем возрасте? — вдруг серьёзно спросил он. — Разве для чувств есть срок годности?
В библиотеке Алексей Леонидович сразу стал центром внимания. Молодая библиотекарша Наташа, бывшая коллега Маргариты, увидев его, всплеснула руками:
— Неужели это вы? Алексей Леонидович Воронцов? Тот самый?
Рита замерла. Воронцов. Как на афише. Значит, не показалось.
— Тот самый, — с лёгким смущением улыбнулся он. — Хотя не уверен, что сейчас это имеет какое-то значение.
— Как не имеет? — возмутилась Наташа. — Ваш спектакль «Вишнёвый сад» до сих пор вспоминают! У нас даже афиша сохранилась...
— Помню-помню, — он махнул рукой. — Давно это было.
Наташа повернулась к Рите:
— Маргарита Павловна, вы представляете, кого к нам привели? Это же легенда!
Рита кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Та самая постановка, тот самый режиссёр. Сорок лет назад она, молодая девчонка, влюбилась в него без памяти. Тогда он приезжал ставить спектакль в их провинциальный театр. Их роман длился всего месяц. А потом он уехал, не попрощавшись. И она никогда больше его не видела.
— Зайдём куда-нибудь? — спросил Алексей Леонидович, когда они вышли. — Я бы выпил кофе.
В маленькой кофейне напротив парка было тихо и безлюдно. Они сели за столик у окна.
— Вы знали с самого начала, — тихо сказала Рита, глядя в окно. — Когда увидели меня в подъезде, вы узнали.
Он помолчал, помешивая ложечкой сахар.
— Не сразу, — честно признался он. — Только когда вы назвали своё имя. В тот момент что-то щёлкнуло. Но я не был уверен. Столько лет прошло...
— Сорок, — Рита наконец посмотрела ему в глаза. — Почему вы тогда уехали? Даже не попрощались.
Алексей Леонидович вздохнул.
— Трусость. Меня вызвали в Москву, предложили большую работу. А я... побоялся звать тебя с собой. Думал, что ты откажешься, что тебе здесь лучше. И вместо того, чтобы быть честным, просто... сбежал.
— И как, хорошо сложилась жизнь в Москве? — Рита старалась, чтобы голос звучал спокойно.
— По-разному. Были взлёты, были падения. Жена умерла пять лет назад. Детей Бог не дал. А потом я заболел, и дочь моей сестры предложила перебраться сюда — ближе к ней. Никогда бы не подумал, что судьба приведёт меня обратно. К тебе.
— Не ко мне, — Рита покачала головой. — Просто так совпало.
В этот момент зазвонил телефон. Оля.
— Тётя Рит, ты где? Мама волнуется, не может до тебя дозвониться!
— Я в кафе, Оленька. Просто зашла кофе выпить.
— В кафе? Одна? — недоверчиво спросила племянница.
Рита почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.
— Нет, не одна. Я с другом.
— С каким ещё другом? Тёть Рит, ну что ты как маленькая? Мама в крик кричит, говорит, что тебя охмуряет какой-то приезжий аферист. Сейчас папа за тобой приедет.
— Никуда не надо ехать, — Рита повысила голос. — Почему вы решили, что я не могу сама распоряжаться своей жизнью?
— Потому что ты в маразм впадаешь! — вдруг закричала Оля. — Вырядилась, губы накрасила! О чём ты думаешь? Тебе внуками заниматься пора, а не... Ой, всё, папа уже выезжает!
Рита выключила телефон и посмотрела на Алексея Леонидовича.
— Прости, — сказала она, и сама удивилась, что перешла на «ты». — Семья считает, что в моём возрасте уже неприлично... жить.
— Нет, — он покачал головой. — В нашем возрасте неприлично не жить. Рита, я искал тебя. Через десять лет после отъезда. Но мне сказали, что ты уехала.
— Я никуда не уезжала, — удивилась она. — Разве что в санаторий на месяц...
Их разговор прервал громкий стук в окно. Рядом с кафе остановилась машина, и из неё вышел крупный мужчина — зять Риты.
— Папа приехал, — вздохнула она. — Сейчас будет спасать меня от страшного соблазнителя.
Алексей Леонидович вдруг взял её за руку.
— Рита, мне шестьдесят семь лет. Я слишком стар, чтобы снова упустить шанс. Скажи им правду — что мы знакомы сорок лет. Что я был... что я есть в твоей жизни.
Зять уже распахнул дверь кафе, гневно озираясь.
— Рита, ты чего удумала? — громко спросил он. — Собирайся, поехали домой!
Маргарита Павловна медленно поднялась.
— Коля, познакомься. Это Алексей Леонидович Воронцов. Мой... — она запнулась, подбирая слово, — мой старый знакомый. Очень старый.
— Жених, можно сказать, — вдруг улыбнулся Алексей Леонидович, поднимаясь и протягивая руку ошарашенному зятю. — Сорокалетней выдержки.
— Что значит "жених"? — Николай остолбенел, глядя то на Риту, то на Алексея Леонидовича. — Маргарита Павловна, вы в своём уме?
— Впервые за долгое время — да, — спокойно ответила Рита. — Коля, я никуда не поеду. Передай Оле и Свете, что со мной всё в порядке.
— Какой порядок? Что за цирк вы устраиваете? — Николай нервно провёл рукой по волосам. — Теща уже валерьянку пьёт!
— Передай Свете, что я позвоню ей вечером, — твёрдо сказала Рита. — А сейчас, пожалуйста, не мешай нам.
— С ума посходили, — пробормотал Николай, пятясь к двери. — «Жених», надо же...
Когда за ним закрылась дверь, Рита и Алексей молча смотрели друг на друга, пока не рассмеялись одновременно.
— Прости за самоуправство, — сказал он, снова беря её за руку. — Но у меня было такое чувство, что если я сейчас промолчу, то снова тебя потеряю. А этого я уже не переживу.
Домой они возвращались через парк. Маргарита шла, высоко подняв голову, не обращая внимания на удивлённые взгляды знакомых. Когда они проходили мимо скамейки с "кумушками", Людмила аж привстала:
— Ритка, ты где пропадала? Тут зять твой носился, всех на уши поставил!
— Гуляла, — спокойно ответила Маргарита. — С женихом.
Людмила поперхнулась, а Алексей Леонидович, не сдержавшись, подмигнул соседкам.
Вечером в её квартиру робко постучали. На пороге стояла Света, сестра.
— Ты в своём уме? — спросила она вместо приветствия. — Что за комедию ты устроила?
— Никакой комедии, — Рита пригласила сестру войти. — Просто жизнь иногда преподносит сюрпризы.
Она достала старую шкатулку и вытащила пожелтевшую афишу театра.
— Помнишь, я рассказывала тебе о нём? Тогда, сорок лет назад?
Света недоверчиво взяла афишу, разглядывая имя режиссёра.
— И что теперь? — спросила она тихо. — Уедешь с ним?
— Не знаю, — честно ответила Рита. — Но я больше не буду жить так, как вы считаете правильным. Я буду жить так, как мне хочется.
Через месяц в городском театре состоялась премьера. Алексей Леонидович взялся за новую постановку — впервые за десять лет после смерти жены. "Вдохновился", — говорил он, улыбаясь и глядя на Риту.
После спектакля к ним подошли Оля с мужем.
— Знаешь, тётя Рит, — смущённо сказала племянница, — я сначала думала, что ты... ну...
— С ума сошла? — подсказала Рита.
— Типа того, — Оля виновато улыбнулась. — А потом я увидела, как вы смотрите друг на друга, и поняла — в любом возрасте можно начать сначала. Ты меня многому научила.
Дома, сняв праздничное платье и убрав сережки в шкатулку, Маргарита подошла к окну. На лавочке сидели вечные соседки. Заметив её силуэт, они помахали руками. Впервые за много лет — без насмешки.
Алексей Леонидович вошёл в комнату и обнял её за плечи.
— Ты сыграла главную роль, — сказал он тихо. — Не в спектакле. В моей жизни.