- Нет, мои родители не скрывали от меня, что я – приемный ребенок, – говорила Ирина, намазывая на тост тонкий слой клубничного джема, – Зачем? В основе всего должна лежать правда. Нельзя скрывать от больного состояние его здоровья, нельзя врать ребенку, что он родился в этой семье. Иначе, когда он всё поймет, может завариться такое, что ой-ё-ёй.... Я выросла, зная, что Лариса и Иван взяли меня к себе сразу после роддома. У меня были классные родители – молодые, веселые. Когда я стала постарше, то звала их просто по именам. И ходила к психологу. Но недолго. Психолог сделала вывод, что никаких душевных травм у меня нет, я полностью приняла ситуацию.
- А свою настоящую мать вы хотели бы увидеть? Не пробовали разыскать ее?
Когда Елена задала эти вопросы, ей показалось, что сердце ее пропустило несколько ударов. Слишком важен был ответ.
- Нет, не пробовала, – сказала Ирина с вызовом, – Странно, да? Удивляетесь? А я ее ненавижу. Свою родную мать. На дворе не каменный век, зачем она забеременела, если я ей была не нужна? Сразу спихнула меня на чужие руки... Мои приемные родители оправдывали ее, говорили, что моя мать, может быть, была очень молода. Ей негде было жить, не на что меня прокормить... Но даже бездомная кошка, которая мерзнет по подвалам, не бросает своих котят. Если бы я встретила свою мать – я бы плюнула ей под ноги, да и всё...Извините, что пустилась в откровение...
Елена молча покивала. Она встала из-за стола и пошла в свою комнату едва ли не ощупью. Онемело лицо, замерзли и стали неметь руки. У нее был уже не тот возраст, чтобы после подобного стресса встряхнуться и жить дальше.
Елена машинально открыла аптечку, перебрала лекарства, сунула горькую таблетку под язык.
Можно было сказать Марату, что Ирина почти наверняка – ее дочь. Можно было сдать какие-то тесты, установить этот факт доподлинно.
Но Елена боялась, что Марат сочтет такой расклад всего лишь «пикантным». Он никогда не отличался особой нравственностью и щепетильностью. Для него собственное «хочу» всегда было выше морали. Пожалуй, он стал бы выводить их обеих в свет и представлять: «Моя любимая семья».
А сам бы посмеивался в душе...
Нет, такого быть не могло – они никогда и никуда не выйдут вместе, Ирина же все четко объяснила. Она настолько ненавидела родную мать и так винила ее в предательстве, что узнай она – кто такая Елена – они бы не смогли жить в одном доме.
Что же делать?
В своих мечтах Елена не раз представляла себе, как она найдет дочь. И вот – нашла. Но одновременно с этим потеряла все остальное – мужа, дом...
Елена сидела, ожидая, когда подействует лекарство, и понимала, что ей нужно уходить отсюда как можно скорее.
*
В этот день подопечные старики в клинике не раз спросили ее:
- Леночка, у вас всё нормально? У вас не болит голова? Какая-то вы бледная...
Елена старалась отшучиваться, но делала это «на автомате». А потом она вспомнила, что у них в клинике работает дальняя родственница Игоря. Вернее, даже не совсем родственница – жена его двоюродного брата.
Елена спустилась на первый этаж и выманила Надю из процедурной.
- У вас с Димкой есть какая-нибудь связь с Игорем? – спросила она.
- Недавно он нам сбрасывал фотографии по электронке...
- Ой, дай мне его адрес, пожалуйста...
- С чего это вдруг? – Надя недоумевала, – Что, в школе вечер выпускников намечается - «Четверть века спустя?»
Елена настолько неважно себя чувствовала, голова была такой тяжелой, что она не смогла придумать достойной «отмазки».
- Честное слово, очень нужно...
- Ладно, приду домой, посмотрю. Он в ноутбуке, этот адрес. Только я такая забываха...
И Надя нарисовала себе на запястье шариковой ручкой маленький крестик, чтобы не забыть.
Елена рассчитывала получить искомое только на следующий день, но к ее удивлению и радости, Надя прислала адрес даже раньше. Видно, первой вернулась домой. Елена еще не закончила вечерние уколы, когда прозвенел телефон, оповещая о пришедшей смс-ке.
И Елена, окончив свои рабочие дела, прямо тут, в клинике, написала короткое письмо Игорю. Несколько строк, на пробу, ответит или нет? Так осторожно пробуют лед, прежде, чем ступить на него – выдержит ли?
Разумнее всего было бы сейчас собраться и ехать домой – за окном уже темнело. Но Елена всё сидела и ждала ответа, держала телефон в руке,хотя и понимала, что это глупо. Может быть, Игорь просматривает свою электронную почту раз в неделю...Но Елена медлила и медлила, невыносимо для нее сейчас было возвращаться в теплое гнездышко, которое вили ее муж – и ее дочь.
Ответ пришел поздно ночью. Но Елена спала так чутко, что несколько секунд спустя уже читала письмо Игоря.
Кажется, он даже не поверил, что она решила окликнуть его.
Он мало рассказывал о себе, больше спрашивал – как живет она. Причем в вопросах этих не сквозило надежды на то, что она развелась, и живет одна, и хотела бы с ним встретиться.
Другие это были вопросы. Игорь интересовался ее здоровьем (еще бы, ведь он помнил ее в то сумасшедшее время, когда она редко бывала трез-вой) Спрашивал – выучилась ли она, нашла ли дело себе по душе.
И в самом конце писал: «Никогда и ни с кем мне не было так легко говорить, как с тобой. Собственно, и говорить было не надо. Мы понимали молчание друг друга».
Сон слетел с Елены моментально. Хлюпая носом, как маленькая девочка, она тыкала в телефон, тои дело ошибаясь в буквах, писала, что сейчас – одна, совсем одна, так сложилась жизнь. Что ей хочется куда-нибудь уехать, и нельзя ли добраться до его маяка (пусть даже он находится в Антарктиде) Она не будет мешать. Ей сейчас нужны тишина и покой, чтобы прийти в себя, обдумать всё...
«Я очень хочу увидеться с тобой, – написал в ответ Игорь, – Но сюда тебе приезжать нельзя. Ни за что! Странные и даже страшные дела творятся здесь».
*
У Ирины, несомненно, были артистические способности. И сейчас она играла роль возлюбленной - в идеальной паре. Когда Марат находился рядом – она держала его за руку и отрицала весь остальной мир. Ее улыбка предназначалась только для него, ее слова- тоже. Так артист на сцене «не учитывает» зрителей в зале. Их для него нет.
Елена думала сначала, что будет избегать «сладкой парочки» – необязательно всем собираться в столовой, она может поесть и в другое время. Но ее тянуло к Ирине.
Хоть что-то узнать о ней, расспросить... Ужасное положение! Елена не могла признаться, что, скорее всего, приходится матерью Ирине – та ясно дала понять, что открыто ее возненав-идит.Но собрать хоть какие-то крохи, обрывки... Елене всё было дорого.
Ирина большую часть времени проводила или у себя в комнате или у Марата. Больше всего шансов было подкараулить ее в столовой. Пару раз за день она спускалась туда, чтобы попить кофе и там же, будто невзначай, оказывалась Елена.
- Вам что-то от меня нужно? – спросила Ирина, наконец.
Это был прямой вопрос, на который следовало дать ответ.
- Я в общем-то хотела спокойно посидеть..., – продолжала Ирина, – Вы ждете, что я вам что-то расскажу? Так меня рассматриваете...Я не собираюсь с вами дружить. Думаю, каждая из нас будет сама по себе. Дом большой, тут ничего не стоит устроить так, чтобы мы даже не встречались.
- Вы знаете, что у Марата не может быть детей? – вдруг неожиданно для самой себя спросила Елена, – Вас это не пугает? Или вы не рассчитываете... связываться с ним надолго?
- Мы об этом говорили. Он хочет усыновить ребенка...
От такой новости Елена просто оша-лела. Ведь она просила об этом мужа! Но тот сказал, что и так сделал в бизнесе столько, что его имя не забудут. Зачем еще наследники? Значит, это была идея Ирины, и Марат пошел ей навстречу. Елена вновь ощутила боль в сердце, возможно, это были чистые эмоции, но как же больно...
- Постойте, но как вы это себе представляете. Ведь Марат в браке со мной. Значит это мы с ним должны хлопотать об усыновлении. А если я против?
Ирина дернула плечом:
- Да никаких проблем. Марат договорится...Этих отказных детей столько...особенно инва-лидов, что не составит труда... Вот увидите, передадут в семью со свистом. В коробочке, перевязанной ленточкой.
Что-то насторожило Елену в этих словах.
- Вы неспроста заговорили о детях с инвалидностью... Вы что... Кого-то уже присмотрели?
Ирина вздохнула нетерпеливо, а потом несколько секунд рассматривала Елену, как будто та была бумажкой, прилипшей к ее подошве, и нужно решиться, наклониться и бумажку эту оторвать.
- Расспрашивайте обо всем Марата. Извините, мне надоел этот разговор.
Она поднялась, не допив кофе, и ушла к себе. А Елена осталась сидеть на большим овальным столом. Она подпирала руками лоб и чувствовала себя не просто старой, а по-настоящему дряхлой.
*
Ирина Воронцова увлекалась оккультными науками. Она отнюдь не влюбилась в пожилого бизнесмена, но понимала – для того, чтобы воплотить в жизнь свои планы - ей нужно перейти на другой уровень.
С приемными родителями ей действительно повезло. Лариса и Иван были журналистами, работали в одной газете. С ними никогда не было скучно. Часто кто-то из них брал маленькую Ирину с собой «на задания». И поездки эти всегда были интересными. То в питомник алабаев, то на маленьком теплоходе в старинное село, то в пещеры с местными краеведами, то на концерт или спектакль, то в конный клуб. Дома то и дело собиралась компания, приходили журналисты, фотокорры, художники. Было шумно и весело.
Приемные родители полюбили девочку, никогда не давили на нее. Это относилось и к более позднему времени, когда настала пора выбирать профессию. Лариса лишь спросила, как бы между прочим:
- Не хочешь на журфак?
Но у Ирины были другие планы. Ей было лет четырнадцать, когда в ее руки случайно попала книжка, изданная еще в 90-ые годы. Называлась она «Азбука колдовства». Это был довольно примитивный сборник, рассказывающий в общих чертах о белой и черной ма-гии, о гаданиях и заговорах, о талисманах и амулетах, обо всяком таком.
Все это очень заинтересовало девочку-подростка, и она шагнула на порог опасного призрачного мира.
Став старше, Ирина поняла, что не хочет «продешевить». Она не собиралась становиться местной ясновидящей, какой-нибудь Ириной Волжской или Марией Провидцевой. Иметь свой кабинет, обманывать наивных посетителей, зависеть от скромных заработков – всё это было не для нее.
Ее приемные родители считали, что девочка легко приняла тот факт, что ее удочерили. На самом деле все обстояло несколько иначе. Просто Ирина никому не признавалась, что с той поры как она узнала семейную тайну, ее терзал страх. Вдруг она чем-то не угодит – и от нее откажутся? Мать ее бросила, другой семьи у нее не было, и казалось, что почва колеблется под ногами.
Ирина понимала, что добиться многого можно только в том деле, которое любишь, для которого ты создана. Она поступила на биофак – это было ее «официальное прикрытие», на самом же деле она собиралась стать экспертом в тех науках, которые ее по настоящему интересовали.
Второе, что ей нужно было – это войти в определенные круги. Даже не деньги, а связи – вот почему она связалась с Маратом, он мог ввести ее в тот мир, где она могла бы иметь и клиентов, и авторитет, и власть. Мистически настроенных, суеверных людей в этих кругах довольно. И стать «личным астрологом» или «экстрасенсом» где-нибудь на самом, самом верху – было весьма соблазнительно.
Что же касается приемного ребенка – это действительно была идея Ирины. Она знала, что некоторые, самые сильные ритуалы, сопровождаются жерт-вами. Жерт-во-приношениями.
Кто вспомнит о бездомном ребенке?
Продолжение следует.
В Дзене будет размещено еще два рассказа. Остальные - уже в Телеграмме. Подписывайтесь