Представьте: 1970-е годы, двухкомнатная квартира в хрущобе на московской окраине. Заходите, и на вас будто обрушивается музей.
Такой была квартира Игоря Григорьевича Сановича. Человека, которого нынешние коллекционеры вспоминают чуть ли не как полубога. Воевал, участвовал в штурме Берлина, демобилизовался в 1947 году. И поступил в Московский институт востоковедения, на персидский язык. Всю жизнь потом работал научным сотрудником, востоковедом, изучал рабочее движение в Иране. Но это лишь внешняя часть его жизни.
Конечно, собирать он начал с «родного», восточного:
И вроде мог бы на этом сосредоточиться. Но Санович не хотел, он был слишком жаден до всего. Невероятно, энциклопедически образованный, Игорь Григорьевич мог легко рассуждать о русских иконах 15 века или живописи Фалька.
Кстати, с Фальком он успел подружиться, и конечно, работы того оказались в квартирке Сановича.
Он дружил с Тышлером и Павлом Кузнецовым, последними живыми авангардистами. (Тут «Дриада» Тышлера – работа из дерева.)
Мало того, Санович ценил нон-конформистов. В его собрании были Краснопевцев, Плавинский, Вейсберг. И все они тоже были его друзьями.
Особой страстью его был Пиросмани. Но тот уже давно разошелся по музеям и коллекционерам. Вдруг ему звонит художник Вейсберг: «Деньги есть? Мы нашли тебе Пиросмани!» Денег у Сановича не было. Но и «Погонщика верблюдов» любимого Пиросмани он не мог упустить:
А деньги? Санович экономил на всем, если можно было пройти, а не ехать на автобусе – он шел пешком. Деньги ему одолжил Костаки, другой великий коллекционер. Такие были отношения. Костаки одалживал своему конкуренту.
Санович прожил огромную жизнь, его не стало в 2010 году, работы из его коллекции можно нередко увидеть на выставках, наследники все хранят и дают – как делал сам Игорь Григорьевич, он не чах над богатством.
Десять лет назад в Пушкинском была выставка «Музей-квартира». В том числе там воссоздали квартиру Сановича. Которая была настоящим музеем искусств всего мира.