В Москву медленно приходила весна. Вместе с затянувшейся зимой уходило и чувство опустошения, бездны и одиночества. Вдруг перестало казаться, что моя жизнь несется непонятно куда, как поезд под откос. Что все рушится, а я из последних сил балансирую на грани, пытаясь хоть как-то удержаться.
На самом деле, у меня все хорошо. Любимая работа, прекрасный коллектив. Дома тоже все отлично, сын растёт и радует. Такой он стал смешной, взрослый, пытается разговаривать! Всего через пару месяцев ему исполнится два года. Аня напомнила, что пора записывать Марка в детский сад, вставать в очередь. Возможно, уже осенью ему дадут место в садике. И у моего ребенка начнется совсем взрослая ясельная жизнь.
К тому времени его отец должен будет уже вернуться домой. Окончательно и бесповоротно. И, как он грозился, отвести меня в загс. Насильно, если потребуется. Вот уж не знаю, приму ли я это заманчивое предложение. Пока есть время подумать.
Я так и сказала Эду: «Вернешься, тогда и поговорим». Кажется, в последнее время эта фраза стала моим жизненным кредо.
Но поставить жизнь на паузу нельзя, она просто не дает такой возможности. Ведь постоянно что-то происходит. Необходимо без конца решать какие-то вопросы. То внезапно сломается посудомойка, то нужно собирать и нести документы ребенка для очереди в детский сад, то готовить ему медицинскую карту и проходить медосмотры.
И это я уже не говорю про работу, которой было, как всегда , в избытке. В конце марта, например, меня отправляли в командировку на несколько дней. В Питере будет проходить бизнес-конференция в сфере PR и маркетинга. Куда, собственно, я и отправлюсь представлять нашу компанию. В которой, к слову, работаю всего третий месяц. К счастью, поеду я туда не одна, а с руководителем отдела маркетинга.
А вот это самое забавное! Потому что руководитель отдела маркетинга, с которым я, по воле своей специальности, работала в жесткой связке, явно проявлял ко мне симпатию. Ему, к слову было 32 года, но… нет, его, что удивительно, звали не Эдуард. Андрей всего лишь. Иначе я бы точно ощутила эффект дежавю. И без того хватало этой странной иронии в собственной жизни.
Андрей из маркетинга поначалу пытался флиртовать и как-то сокращать дистанцию. У меня это только смех вызывало. Где-то я уже это видела. А, точно… Добро пожаловать обратно в мои 19! Но нет, больше я в эти игры не играю. К тому же, у меня семья, сын. И почти-муж летом возвращается из Америки. На все эти обстоятельства я тактично намекнула коллеге, аккуратно свернув его пыл исключительно в рабочее русло. Хотя внутри себя и валялась от смеха. Нет, ну правда! Неужели не смешно?
Единственный человек, который мог бы по достоинству оценить эту иронию (и от души поржать вместе со мной) был, к сожалению, Эд. К сожалению, потому, что, по понятным причинам, с мужем я не могла поделиться такими подробностями. И вообще, эту тему обсуждать. Вряд ли ему бы это понравилось, в самом деле.
Поэтому с Эдом мы обсуждали куда более приземленные вещи: гарантию на посудомоечную машину, очередь в детский сад и оформление медицинской карты ребенка. Ну и мою командировку тоже. Без подробностей.
Эд спрашивал меня, как я со всем справляюсь. Действительно, как?
Я внезапно осознала, что давно уже привыкла решать все вопросы сама. Жить одной с ребенком оказалось действительно вопросом привычки. Еще несколько месяцев назад, когда Эд только уехал, я на полном серьезе не знала, за что и хвататься. Даже для того, чтобы заплатить за квартиру, оплатить счет за мобильную связь и продлить страховку на свою машину, приходилось сначала звонить мужу и спрашивать, что и как. Настолько привыкла, что всем этим занимался Эд. Одна-то я ведь и не жила никогда. Сначала с родителями, потом сразу с мужчиной.
Ничего, быстро привыкла. Жизнь и обстоятельства отлично научили справляться с любыми трудностями. Жонглировать работой, ребенком и домашними делами с легкостью фокусника. Теперь, кажется, не существует проблемы, которую я бы не смогла решить.
Организовать няню и бабушку для круглосуточного присмотра за сыном, пока я в командировке. Сдать по гарантии проклятую посудомойку. Подготовиться к конференции. Вроде ничего не забыла.
Пока у меня более-менее наладилась моя одинокая жизнь, у Эда в Америке было стабильно все непросто. Помимо нервотрепки на работе, где он выполнял договорные обязательства, уже зная, что практически нет шансов на позитивный результат, ему добавляла его мама. Они жили там не близко друг от друга, в разных штатах. Тем не менее Людмила Иосифовна требовала к себе внимания, что было, впрочем, понятно. Из-за расстояния и специфики их отношений, мать с сыном виделись нечасто. А теперь, когда Эд жил от нее относительно недалеко, в нескольких часах лета на самолете, грех было не воспользоваться этим. И не встречаться раз в месяц, например. Судя по Эду, по его виду после этих родственных встреч, они не много радости приносили моему мужу.
Он мало что рассказывал, но я догадывалась, чего именно свекровь хотела добиться. Теперь, когда у Эда была своя небольшая компания в штатах, ее мечта грозилась сбыться. Сын мог окончательно перебраться в Америку, жить от нее неподалеку. А то и, к ее огромной радости, жениться на какой-нибудь местной красотке. Одобренной мамой, разумеется. Все это они уже проходили раньше, еще до нашего с Эдом знакомства. Он мне рассказывал.
Я могла бы начать переживать по этому поводу, но видя состояние своего мужа после этих встреч с мамой, понимала - бояться мне нечего. Эд скорее готов был выплатить неустойку американским партнерам, отдав последние деньги, и сорваться домой, в Москву, чем захотеть остаться в Америке.
Что ж, обо всём этом ему надо было думать раньше. Перед тем, как бросать всё, включая бизнес и семью в Москве, и очертя голову, нестись в свою Америку. Что теперь-то жаловаться?
Возможно, я стала слишком жесткой. Признаю. Ну, не я в этом виновата. Это жизнь.