Я живу в старой хрущёвке на втором этаже, дом лет сорок назад построили, стены тонкие, запахи с лестницы в квартиру лезут, как к себе домой. Мне 35, работаю в офисе, домой прихожу к семи, обычно падаю на диван с чаем и сериалом. Соседей знаю всех наперечёт: на первом этаже дед Пётр, вечно с газетой под мышкой, на третьем — Лариса, лет сорока, с двумя кошками, а на четвёртом — молодой парень, Серёга, лет двадцати пяти, недавно переехал. Ещё есть бабка Нина с пятого, вечно с авоськами, и мужик с подвала, Коля, который там мастерскую держит. Подъезд у нас живой, то кто-то крикнет, то дверь хлопнет, но я привык.
Всё началось весной. Как-то вечером сижу, смотрю сериал, и слышу — топот на лестнице, быстрый, как будто кто-то бежит. Думаю, Серёга опять с друзьями носится, они у него часто тусуются. Потом хлопнула дверь, и голоса — громкие, но не разобрать, кто. Я выключил телик, прислушался — вроде Лариса кричит: «Куда ты его потащил?» — а потом смех, мужской, резкий. Через минуту тишина. Утром выхожу на работу, а на площадке между вторым и третьим этажом коробка стоит, картонная, потёртая, из-под обуви. Открыта, а внутри ничего, только запах какой-то сладкий, как от конфет. Подумал, мусор кто-то бросил, и пошёл дальше.
На следующий день опять топот, но уже ночью, часов в одиннадцать. Проснулся от шума — кто-то вниз по лестнице спускается, шаги тяжёлые, и опять голоса. Теперь Серёга орёт: «Давай быстрей, пока не спалили!» — а Лариса шипит: «Тише, идиот, весь дом разбудишь». Я к глазку — вижу, как они вдвоём что-то тащат, длинное, завёрнутое в плед. Серёга впереди, Лариса сзади, оба пыхтят, как будто мешок с картошкой волокут. Спустились вниз, хлопнула дверь подвала, и всё. Я постоял, думаю: «Что за хрень?» Утром спросил деда Петра, не слышал ли он чего. Тот хмыкнул: «С подвала Коля вчера выходил, в руках тряпка какая-то, но я не вникал».
Через пару дней движение стало регулярным. Ночью топот, голоса, хлопанье дверей — то вверх, то вниз. Иногда Лариса с Серёгой, иногда Коля подключается, бурчит что-то про «не туда положили». Я начал замечать: на лестнице то коробка пустая стоит, то пакет с мусором, но не обычный — воняет то ли краской, то ли сахаром. Однажды утром выхожу, а на перилах верёвка висит, старая, потрёпанная, с узлами, как будто кто-то её вязал и бросил. Спросил у бабки Нины, она только рукой махнула: «Молодёжь шарахается, не лезь».
Всё это тянулось недели три, а потом я решился посмотреть. Ночью, часов в двенадцать, опять топот — вниз побежали, голоса гудят. Я дверь приоткрыл, высунулся — вижу, как Серёга с Колей тащат ящик, деревянный, тяжёлый, а Лариса сзади с фонариком светит. Спустились в подвал, дверь хлопнула. Я накинул куртку, спустился следом — подвал у нас старый, замок сломан давно, только щеколда держит. Толкнул дверь, вонь ударила — сладкая, но с примесью бензина. Внутри темно, только свет от фонарика Ларисы мелькает. Слышу, как Коля говорит: «Сюда ставь, главное, не перепутай». Я шагнул ближе, споткнулся о что-то — банка жестяная, пустая, покатилась с грохотом. Они обернулись, Лариса зашипела: «Кто там?» Я рванул обратно, заперся дома, сердце колотилось.
Утром пошёл к деду Петру, рассказал. Он посмеялся: «Да они там бизнес какой-то мутят, поди, самогон гонят или краску мешают». Но я не поверил — слишком много шума для самогона. Через пару дней ночью опять топот, но теперь вверх побежали. Я к глазку — Серёга с ящиком, Лариса с сумкой, Коля сзади, все потные, пыхтят. Поднялись на пятый, бабка Нина дверь открыла, впустила их. Потом тишина, только запах сладкий остался, прямо через стены лезет.
Неделю спустя ящик пропал, топот затих. Я думал, всё, угомонились. Но как-то вечером иду с работы, а на площадке между вторым и третьим этажом коробка опять стоит, та же, картонная. Открыл — внутри банка, жестяная, с чем-то липким, жёлтым, как сироп. Рядом записка: «Не лезь, сосед». Я коробку к мусорке выкинул, но ночью проснулся от шороха — кто-то под дверью возился. К глазку — пусто, только банка та же у порога стоит, и запах этот, сладкий, до тошноты. С тех пор ящик иногда вижу то на лестнице, то у подвала, но не трогаю. Соседи молчат, только дед Пётр шепнул как-то: «Они что-то прячут, но тебе лучше не знать». А вчера ночью опять топот, и голос Ларисы: «Где он?» — прямо через стену.