Живу я в обычной панельке, каких сотни в любом спальном районе. Дом старый, ещё советский, подъезд вечно воняет мочой и сигаретами, стены тонкие — слышишь, как сосед сверху телевизор смотрит или как кто-то на лестнице кашляет. Мне тридцать два, работаю на заводе, домой прихожу поздно, обычно падаю на диван и вырубаюсь. Соседей почти не знаю — старик с первого этажа иногда бурчит что-то про молодёжь, а на четвёртом мужик какой-то живёт, молчаливый, вечно в капюшоне, но я с ним не пересекался толком. Живу один, привык к тишине, и до последнего года всё было спокойно.
Всё началось прошлой зимой. Как-то ночью проснулся от звука — кто-то скрёбся в мою дверь. Не стучал, не звонил, а именно скрёбся, тихо, но настойчиво, как собака лапой. Часы показывали три утра, за окном темно, только фонарь во дворе мигает. Лежу, слушаю, думаю — может, пьяный какой-то привалился к двери и чешется. Скрежет шёл минут пять, потом затих. Я встал, подошёл к глазку — никого. Открывать не стал, мало ли что, но утром проверил: на двери царапины, мелкие, будто ногтями водили. Подумал, что пацаны с района шалят, и забил.
Через пару дней опять то же самое. Просыпаюсь — скрежет, уже громче, как будто не один ноготь, а несколько, и ритм какой-то странный, неровный. Встал, прислушался — за дверью тишина, только этот звук, и больше ничего, ни шагов, ни дыхания. Заглянул в глазок — пусто, площадка тёмная, лампочка опять перегорела. На этот раз я крикнул через дверь: «Эй, кто там?» Скрежет резко оборвался, как будто выключили. Утром царапины на двери стали глубже, прямо в краске выщербины, и одна длинная, сантиметров двадцать, как будто кто-то с силой провёл.
Я начал напрягаться. Спросил у старика с первого, не слышал ли он чего. Тот только хмыкнул: «Это тебе не ко мне, это к четвёртому иди, он ночью шастает». Поднялся я к соседу с четвёртого, постучал — тишина. Дверь у него обшарпанная, замок старый, но крепкий. Никто не открыл, и я ушёл. А ночью опять — скрежет, но теперь ещё и шорох, как будто что-то тяжёлое по полу волочат. Я уже не выдержал, схватил монтировку с балкона, открыл дверь — никого. Только запах в подъезде появился, резкий, как от мокрой шерсти или псины, которую давно не мыли. Ящик всё ещё стоял на месте, царапины свежие, а в углу площадки — клок волос, чёрный, жёсткий, как проволока.
После этого я поставил второй замок, железный, с цепочкой. Думал, поможет. Неделю было тихо, я даже расслабился. А потом ночью проснулся от удара — не скрип, не скрежет, а глухой стук, как кулаком в дверь. Один раз, потом ещё, и ещё. Сердце заколотилось, я к глазку — никого, но стук не прекращался, будто кто-то долбил медленно, с паузами. Схватил телефон, начал снимать через глазок — на видео только тёмная площадка, но звук чёткий, тяжёлый. Утром показал старику, он побледнел, перекрестился: «Это не человек, сынок, это что-то другое». Я посмеялся, но осадок остался.
Через пару ночей стук вернулся, но теперь с голосом. Хриплый, низкий, еле слышный: «Открой». Я замер, телефон схватил, а он разрядился. Стук шёл минут десять, потом тишина. Утром на площадке ничего, кроме ящика и вони той же, мокрой, звериной. Решил я к ментам сходить, показал видео, рассказал. Они поржали, сказали: «Кошка, наверное, или алкаш». Но один, постарше, нахмурился, спросил: «А сосед твой с четвёртого где?» Я пожал плечами, а он посоветовал дверь не открывать и ночью не шастать.
Последний раз было неделю назад. Ночь, часа четыре утра, я сплю, и вдруг — грохот. Не стук, а будто дверь ломают, с треском, с силой. Я подскочил, монтировку в руки, к глазку — пусто, но дверь дрожит, как будто её с той стороны бьют. Грохот, потом скрежет, потом опять голос: «Открой, я знаю, ты там». Хрипит, но громче, чем раньше, и будто ближе. Я заорал: «Пошёл вон!» — и тишина. Утром дверь вся в вмятинах, краска ободрана, а на коврике — след, мокрый, большой, как от босой ноги, но пальцы длинные, нечеловеческие.
С тех пор ящик стоит у двери, я его не трогаю. Ночью слышу шаги, иногда скрежет, но не открываю. Старик с первого говорит, что видел тень на лестнице — высокую, сутулую, с руками до колен. Я не знаю, кто это или что, но спать стал с ножом под подушкой. И каждый раз, когда выхожу, проверяю, чтобы дверь была на два замка. А вчера ночью опять стук, тихий, но настойчивый, и голос: «Я ещё вернусь».