В ту пору мы активно изучали мир, протаптывая на своих двоих новые тропы и дороги, а если официально – занимались спортивным туризмом. Команда у нас была слаженная, маршруты изведанные, пусть и не нами, но вдоль и поперек, никакого экстрима за нами не числилось. Это альпинисты пусть по скалам скачут, а нам и дорог хватало, тем более что задачей было не угробиться на ближайшем перевале, а просто оздоровиться и посмотреть красивые места.
Про «странные» места мы знали отлично, и в силу природной осторожности старались строить маршруты подальше от чего-то подобного. Мистика там или нет – но, если есть возможность не рисковать, зачем же добровольно лезть туда, где вам не рады? Вот только, как показывает практика, чертовщине глубоко фиолетово на ваши – и наши – желания. Она просто случается, как любые неприятности. К счастью, на наших маршрутах чего-то совсем уж ужасного не происходило, но… Было, да, чего уж.
***
Первый случай произошел, когда мы только начинали свой путь. Молодые, зеленые, из всех знаний только «не лезть в пасть медведя» и карта с расчерченными ориентирами. Маршрут не был ни сложным, ни новым, ни каким-то непредсказуемым – ничего такого новичкам бы и не дали. Просто пара дней пути фактически по кругу – от базы через лес и обратно. Там даже теряться негде было – в любую сторону топай и к людям выйдешь. Но мы, разумеется, потерялись.
Даже не так. Дорогу-то мы знали, ориентиры видели – там для таких юных идиотов как мы дорожные столбики на всем пути стояли. Но дух авантюризма в ту пору еще играл, и когда один из парней предложил свернуть, мы все согласились. В конце концов, что может быть страшного в том, что мы сменим широкую тропу на маленькую тропинку? Будем идти чуть менее быстро и без удобств по пути, но почти параллельно маршруту, а значит рано или поздно на место назначения явимся.
Отдыхать тоже решили не на официальных привалах, а где придется. Видели полянку поровнее – тормозили на перерыв и перекус. Ну, вот на одной такой полянке все и случилось.
Это даже не была ночь или другое какое мистическое время суток. Место тоже ничем не выделялось – просто поляна, чье-то старое кострище, выложенное кирпичиками. Обед шел по расписанию: веток натащили, костер, сверху чугунок с кашей, всем по порции. И тут Аленка – одна из двух девчонок, составляющих прекрасную половину нашего товарищества, вдруг дернулась странно, глаза закатила и под свое бревнышко свалилась, вроде как в приступе.
Мы в панике, ничего не понимаем, забегали, конечно, вокруг. Кто-то голову ей приподнимает, Элька – вторая девчонка – кричит, чтобы на бок Аленку положили, вдруг эпилепсия или еще что, я судорожно пытаюсь по рации дозваться до базы… Но Аленка вдруг так же внезапно села, сама, без чьей-либо поддержки, причем очень странно, как будто кто-то ее за веревочки поднял. Знаете, такие куклы-марионетки? Вот очень похоже было, и… очень жутко, если честно.
И ладно бы просто села – Аленка вдруг заговорила! В этой застывшей позе, странным хрипящим голосом, не открывая глаз. Она говорила о каких-то охотниках, называла деревню какую-то, описывала то, как на поляну медведь вышел, и все испугались и начали палить по медведю. Говорила, как один из охотников был ранен – случайно, но смертельно – и как остальные испугались и решили спрятать тело, свалив все на медведя. Даже ткнула рукой в конец поляны, вроде как там тело лежит. А потом опять захрипела, завалилась на бок и затихла, чтобы через пару минут встать как ни в чем не бывало и поинтересоваться, почему у нас всех такие охреневшие рожи.
Сама Аленка, как оказалось, ничего из своего рассказа не помнила. Вообще. И до самого конца нашего путешествия была твердо уверена, что мы все ее разыгрываем. А мы и хотели сделать вид, что ничего не было, но почему-то не смогли. И старший группы все же зачем-то нашел по карте ту деревню, о которой бредила наша подружка, а потом и историю ее рассказал другим.
Позже мы узнали, что на той поляне, в том самом месте, куда ткнула Аленка, действительно нашли покойника, ну, вернее, его останки. Скелет, если точнее. Но даже по такой мелочи все равно определили, что это реально охотник, пропавший без вести лет 15 назад, и, да, по обрывкам ткани и остаткам пороха на костях полиция сделала вывод, что его все же застрелили.
Такая вот история. Не страшная, но почему-то у меня до сих пор от нее мурашки по коже. Причем даже не от призраков и покойников – я в кошмарах лицо Аленки вспоминаю в тот момент, когда она говорила те страшные вещи, и ее голос, хриплый, чужой, нечеловеческий.
К слову, больше Аленка в пророчествах замечена не была. Хотя кличка «Оракул» осталась с ней до сих пор.
***
Второй случай был интереснее. И, наверно, более пугающий с точки зрения того, что могло бы случиться. Мы снова шагали по маршруту, петляя в лабиринте густого леса. На тот момент от новичков в нас не осталось почти ничего, правила поведения в новых местах, особенно лесах, нами были выучены от корки до корки, по принципу «запреты пишутся кровью тех, кто их игнорирует». Однако, как оказалось, даже знание и доскональное следование правилам не гарантия того, что с вами все будет хорошо.
Сложность этого похода была даже не в маршруте, а именно в местном зверье – леса, по словам жителей ближайших от старта деревень и меткам на карте, изобиловали всякой живностью, которая была не против разнообразить рацион человечинкой, или хотя бы просто потрепать зазевавшегося исследователя. Медведи, волки, кабаны, несколько опасных для человека видов змей… Но, как говорится, волков бояться – сидеть дома. И мы все же вышли на маршрут.
И нас даже никто не сожрал. От крупных хищников отлично защищали специальные трещотки, от хищников помельче – ракетницы, которые, к слову, ни разу не пригодились, ну, а остальное и так не сильно спешило встретиться с туристами.
Собственно, до самой третьей ночевки мы шли абсолютно бодро, даже успевали параллельно вести фоторепортаж с места событий. А по вечерам у большого костра пели песни под гитару и даже позволяли себе по паре капель волшебного самогона, который гнала бабка той самой Аленки. Честно по паре капель, исключительно для согрева, мы ведь, в конце концов спортсмены, а спирт в старой фляжке нам и для розжига, и для обработки ран, если таковые вдруг случатся, был нужнее.
Но и о безопасности не забывали. Костер, как положено, поддерживали до утра, периметр с фонариком обходили, специальным спреем землю вокруг лагеря обрабатывали, вешали наши трещотки на всех окружных кустах, еще и смеяться ухитрялись, что, мол, музыкальную паузу организовываем. Однако, как уверяли местные, именно эта забавная трескотня не раз спасала местных охотников от налетов местных же зверей, так что мы не пренебрегали. Местным виднее.
Вот эти трещотки по итогу и помогли нам в ту, третью, ночевку, как мы сперва думали, избежать встречи с медведем. Или кто там по кустам шарился. Тень, которую мы увидели, по размерам равно могла принадлежать как медведю, так и какому-нибудь оленю или крупному волку. В темноте, увы, было не очень понятно, только силуэт кого-то крупного, стоящего на четырех лапах, и удалось разглядеть.
Сперва, когда тень в первый раз промелькнула между кустов, мы решили собирать лагерь и уходить. Потом прикинули – ночь в тех краях наступала моментально, в один момент, стоило только солнцу скрыться за горами. Плюс усталость – за день прошагалось немало, ноги гудели дай бог – плюс то, что местность мы знали исключительно по карте, а что там на самом деле с дорогой, не имели ни малейшего понятия и не очень хотели свернуть себе шею в каком-нибудь неучтенном овраге.
Короче, решили не рисковать и оставаться на месте, тем более что кроме светящихся в темноте глаз зверя и непонятного силуэта, ничего больше не происходило. Оно, кем бы оно ни было, подходить к яркому костру или трещоткам не спешило. На всякий случай решили только костер охранять не по одиночке, а по трое – два часа первая партия, два часа вторая, потом поменялись. Девчонок решили не трогать, все равно против медведя они не бойцы (мы так-то тоже, но друг друга нам жалко не было).
И все те часы дежурства (все равно ни один из шестерых нас не спал) нам только и оставалось, что смотреть, как подозрительно тихий – он ни разу ни чихнул, ни фыркнул, вообще ни одного звука не издал за всю ночь – зверь бродит вокруг нашего лагеря, изредка только задевая ветки с висящими трещотками и вроде как испуганно от них отшатываясь. Ходил, что характерно, кругами, в какой-то момент нам даже показалось, что кустов с трещотками он касается не случайно, а как бы… проверяя, можно ли пройти. Но мы решили, что нам это просто кажется.
С рассветом зверь ушел, видимо окончательно разочаровавшись в музыкальном сопровождении вечера. А мы смогли выдохнуть, обнаружив, что оказывается чертовски испугались. И даже теорий о том, «что было бы, если» никто не строил, до того жуткое осталось ощущение от прошедшей ночи.
Но гораздо хуже стало, когда, собрав лагерь, мы решили посмотреть, не оставил ли зверь следов. Так сказать, по оставленным меткам определить, кто же это все же был.
Нет, следы мы нашли, притом достаточно быстро, с этой стороны никаких сюрпризов не было, тело, перемещающееся по границе нашего лагеря, оказалось вполне материальным. Вот только следы эти были человеческими. А если точнее – на влажной от сырости земле отчетливо отпечатались босые мужские ноги примерно 45го размера. И все бы ничего, мало ли кто бродит по лесу по ночам, но ночная тварь была покрыта шерстью, двигалась на четвереньках, и мы отчетливо видели ее светящиеся в темноте глаза.
***
Ну, и третья история, на закуску. Случилась она уже почти на закате моей походной юности, в месте, от которого я меньше всего ожидал подвоха.
Нехоженых мною троп к тому моменту оставалось уже немного, а я сам из рядового члена туристического отряда давно уже превратился в старшего группы, которого удивить – та еще задачка. Тот маршрут я знал, ходил там неоднократно как в одиночку, так и группами, его основной проблемой была не сложность прохождения, а длина – почти пять дней от базы до конечной точки без доступа к цивилизации, по совершенно безлюдной Тайге. Встретить на пути человека было можно – туристы и охотники там бродили – но это было событие вовсе не рядовое.
Шли мы тогда группой из пяти человек, суровой компанией мужиков, способных тащить большой вес на дальние расстояния. Новичков среди нас не было, карты, компасы и прочие GPS навигаторы были у всех пятерых, по этому самому маршруту каждый уже ходил не единожды, хоть и в разном составе. И мы ни на шаг не сворачивали с тропы. Это так, к слову, для понимания проблемы.
А проблема нашлась. В конце четвертого дня пути мы все дружно поняли, что… заблудились. Со всеми своими знаниями, картами и тропой под ногами. Хоженой, подчеркну, тропой. Как поняли? Полчаса, час, два часа назад мы должны были дойти до отмеченной на карте стоянки – так называемой заимки – а ее не было. Мы шли и шли, а пейзаж вокруг не менялся – тропа, сосны и никакой стоянки. В конце концов, осознав, что еще немного, и солнце окончательно скроется за деревьями, решили разбивать лагерь прямо на месте. А что еще оставалось? Ночевать на тропе без минимального убежища и костра – это занятие для экстремалов. Плюс усталость, желание жрать и все такое.
Прелесть туризма в компании опытных товарищей в том, что уже через 15 минут на поляне весело потрескивал костер, над которым задорно булькал котелок с будущим чаем, а мы все сгрудились над обычной бумажной картой с ориентирами в попытке понять, что же пошло не так. И… Ничего. Ну, то есть ничего не пошло не так – судя по ориентирам мы ни на миллиметр не сбились с тропы, только ходили последние несколько часов почему-то… на одном месте. Кто-то даже успел пошутить про Лешего…
Так ничего толкового и не придумав, действовать решили на трезвые и отдохнувшие головы, и завалились спать по палаткам, оставив в качестве предупреждения стандартные трещотки на ветках. А утром знатно удивились тому, что у нашего костра, уже почти догоревшего, мирно притулился какой-то мужик.
Это был человек, определенно. И на этом адекватное заканчивалось. Лет ему можно было дать от 40 до 70 – обветренное лицо, буквально изрытое морщинами, определить точнее не позволяло. Седой, весь какой-то засаленный, в рваном пальто и проеденной молью меховой шапке… Где-то в городе он легко бы сошел за бомжа из-под моста, вот только в округе городов не было.
- Че, мужики, потерялись? – голос у странного гостя тоже был каким-то засаленным и неприятным, как будто он одновременно и пытался звучать дружелюбнее, и мысленно продал нас всех, вместе с палатками, ближайшим браконьерам.
Я как можно незаметнее провел рукой по карману со стратегическим травматом, краем глаза отмечая похожие движения со стороны товарищей – у всех нас были свои средства экстренной самообороны, эффективные как против случайного зверя, так и против человека. Мужик осклабился еще сильнее.
- Да, не ссыте вы. Местный я, из Осиповки, лесник можно сказать. Помочь хочу, вижу же, что хорошие люди в беде – Осиповку мы знали. Это была самая обычная вымирающая деревенька на пять домов, по иронии находящаяся действительно не очень далеко от нашей тропы. Ну, относительно недалеко, но для местных маршрут до нашей поляны был подъемным. В таких местах люди за грибами и дальше от дома захаживают, другого-то досуга у них нет.
В общем, мужик был признан условно-безопасным. Пока завтракали, не забыв по традициям походного гостеприимства угостить и гостя, он травил какие-то байки о себе, туристах, какой-то бабке, к которой народ «ажно из столицы катается», бизнесмене из области, возмечтавшем отстроить экологически чистый санаторий на месте старых деревень… Я не вслушивался. Не знаю, почему, но доверия у меня ни мужик, ни его истории не вызывали. А когда наконец дело дошло до сборов, меня и вовсе как что-то под лопатки ударило.
Мужик этот ухмылялся. «Сходить с тропы надо и вон за тот пригорок поворачивать, а потом по прямой – аккурат по ручью и выйдете до Осиповки. Карты эти ваши – тьфу – устарели давно, я ж говорю, бизнесьмен, чтоб его черти забрали, все перерыл». Звучало логично. Правильно даже звучало. И виделись впереди по хоженой тропе почему-то не привычные сосенки с пролеском, а чаща, да овраги, в которых только голову складывать.
Остальные мои товарищи кивали. Да, мол, действительно, видим – маршрут неправильный, нету впереди тропы, карты врут. А меня аж выворачивает, зудит все, и в голове мысль «Тропа идет вперед, Осиповка тоже впереди, а за пригорком нет ничего, обрыв да скалы». Ощущение – вроде глаза одно видят, уши слова правильные слышат, а тело все против, и сирена под черепом «Опасность» орет.
Состояние аффекта – так потом товарищи мои говорили. С их слов: «Мужик треплется, суетится, уже чуть ли не за руку нас до пригорка волочет, а ты стоишь как в ступоре, даже не моргаешь. А потом так – раз – и травматом своим в мужика целишься. Мы пискнуть не успели, как ты в него весь запас пуль всадил».
Тут-то и слетел у всех морок. И тропа тропой снова стала, а не непонятным буреломом. А мужик… пропал. Как не было никого. Не убежал, даже дымом не растворился, просто как будто я до этого в пустоту стрелял – на стволе дерева, что за его спиной оказалось, все мои пули и отпечатались. А минут через 15 и заимка впереди показалась, ненужная уже, но привычная глазу, та самая, настоящая, с которой мы вчера еще должны были встретиться.
Не знаю, что это была за аномалия, кем был мужик на самом деле, и что случилось бы с нами, пойди мы по его маршруту. Не знаю, и знать не хочу. Просто на карте появилась очередная пометка «не соваться», как предупреждение другим походникам, а у нас в запасе образовалась очередная же байка – будет что рассказать товарищам у костра.