Рассказ написан по мотивам истории, которой поделился Валерий Лагутин.
Человеческая память, хошь не хошь, но это — довольно необычное явление. Она может воскрешать в нашем сознании самые разные и неожиданные сцены из далекого, позабытого прошлого, заставляя при этом сильно удивляться. Порой картины настолько яркие и подробные, что кажется, будто всё произошло только что или, по крайней мере, намедни. Законы, по которым работает наша память, в большинстве своем остаются загадкой, и в этом есть нечто таинственное.
Недавно вспомнилось одно лето обыкновенного дворового мальчишки, десяти лет от роду, детство которого проходило в 60-х годах прошлого века. Я тогда только третий класс окончил. Мама на время летнего сезона отправилась за «длинным рублем» на южные моря, прихватив заодно и меня. Устроилась там работать на курорте бухгалтером в одном санатории, ну и жили мы с ней, понятно, там же, в отдельном номере для сотрудников. Работы у нее было, как говорят в тех местах, за гланды, поэтому в течение всего лета я был в основном предоставлен самому себе. Есть о чем вспомнить, все-таки это приморский курорт... Неугомонное море, палящее солнце, каменистые пляжи, рыбалка, костры, пылающие на берегу после заката. Ну и разные шалости. А также один стоящий особняком, довольно необыкновенный случай, который до сих пор не дает мне покоя, хотя с того времени пролетело уже более полувека.
По себе сужу, большинство детей, особенно выросших во дворе, взрослеет рано... Родителям часто некогда было нас воспитывать, они трудились порой на двух работах, но родительское слово для нас было железным непререкаемым законом. Такими же непреклонными были писаные и неписаные дворовые, пацанские законы. Все правила были давным-давно установлены, и нарушать их считалось непростительным проступком. Это касалось как табу, так и традиционных представлений о чести и долге. Наказание за небрежность было суровым и порой жестким. После того как «нарушители» прошли через наказания, они навсегда усваивали, что можно делать, а что категорически запрещено. На самом же деле дворовые пацаны были справедливыми и человечными — не хуже и не лучше других.
Одним из таких местных пацанов был Гошка. При первой нашей встрече он принял меня за приехавшего отдыхающего, наехал, пытаясь развести на деньги, однако ему не свезло, не сложилось. Не на мамкиного сыночка накатил, получил от меня оборотку, подрались, в потасовке победителя не было, мы оба оказались не робкого десятка. А потом загоревший, продубленный на приморских ветрах пацан с искренней улыбкой протянул мне клешнястую, твердую руку и представился: «Игорь, можно просто Гоша». Он смотрел прямо и проницательно, а в его голосе чувствовалась уверенность и сила. Я, еще разгоряченный дракой, после недолгого замешательства-раздумья пожал предложенную руку. И вскоре мы стали закадычными друзьями.
Гошка был моловым пацаном, по его словам, сколько себя помнил, постоянно свободное время на моле с удочкой в руке проводил, таская из моря барабульку со ставридкой. Когда в окрестностях созревал какой-либо урожай, то периодически обирал здешние сады да огороды. На местном рынке торговки его вкусняшками угощали, и не только из-за того, что там работала Гошкина маман. Не угостили бы, то обязательно утащил что-нибудь. Рукастый пацан.
А так, если не рыбачил, то гонял голубей, ходил в лесопосадки, где по пустым банкам и бутылкам стрелял из «поджиги». В его душе сплетались разные чувства: любовь и ненависть, добро и зло, радость и тоска. Отец у него, конечно, был, но появлялся крайне редко и не на продолжительное время, а, совершив очередное «удачное дело», отправлялся назад, в зону.
Нам с Гошкой нравилось проводить время в местной береговой мастерской, где ремонтировали рыбацкие баркасы, другие плавсредства, ну и автотранспорт не только трудящихся. Здесь же разгружали свой улов рыбаки с баркасов, вернувшихся с моря. Старшим в мастерских был пожилой бородатый грек Никон, седой как лунь, с обветренным смуглым лицом, испещренным глубокими морщинами. И взгляд его карих глаз был какой-то необычный… глубокий, что ли, в общем, грек был человеком совсем непростым.
На морях темнеет быстро, уже к восьми темно, как у негра где. И вот в конце дня, когда низко над морем тянутся, как длинные стрелы, стаи бакланов, и сумерки начинают сгущаться, то, как правило, мужики разводили костер либо мангал, готовили на нем вкусный шашлык или рыбу с овощами, доставали спиртное, усаживались поудобнее на стульчиках да начинали разговоры говорить. Много интересных историй мы с Гошкой от них услышали.
Как известно, в каждом коллективе имеются свои весельчаки да острословы, создающие атмосферу и поддерживающие нужный моральный дух. Михаил был именно таким человеком. В свои почти 36 лет он успел пройти через многое: окончил мореходное училище, служил на Черноморском Краснознаменном флоте, затем ходил на торговом флоте, бороздил моря и океаны. Но дал оплошность, на контрабанде погорел. Отсидел назначенное судом, по выходу на волю начал новую жизнь, поскольку с флота списали, то устроился работать водителем. Михаил не отличался высоким ростом, но его плечи были широки, а его присутствие внушало уважение. Он пользовался реальным авторитетом среди коллег, друзей, а его шутки и анекдоты всегда поднимали настроение присутствующим.
Очень большое впечатление производили рассказы о том, как он со своими товарищами, мореманами загранплавания, провозили в Союз разную запрещенку. Например, перед тем как пришвартоваться в порту, запрещенку оттуда запаивали в толстый полиэтилен, привязывали морским узлом к якорной цепи и опускали на дно до окончания карантина. Да привязывали хитрО, стоило при шухере дернуть за еле заметную леску, крепкий узел легко развязывался, и товар шел камнем на дно. Либо укладывали товар в топку, и если таможенник попытался бы ее проверить, то внутрь дали давление, и всё бы вмиг сгорело. А новенькие джинсы по выходу на берег надевали на себя сразу по несколько пар. В общем долго можно рассказывать услышанные от него секреты.
Хорошо помню тот прекрасный летний вечер, когда впервые услышал от него историю о призраках старинных кораблей. Тогда над безбрежным и тихим морем царили покой и безмятежность. Стояла густая тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад. Даже отдалённое урчание мотора одинокого баркаса не нарушало вечернюю гармонию, а лишь усиливало её. Какая-то легкость была растворена в теплом воздухе, невесомо парили чайки, кричали, садились на воду. Утомленное солнце готово было исчезнуть за линией горизонта, когда мы развели костер, на котором жарили свежайшую рыбу.
И вот приехал на УАЗике Михаил и, помимо прочего, рассказал удивительную историю о старинных кораблях, что иногда летними вечерами встают на якорь недалеко от берега. Про их команду, одетую в старинные одежды, приплывающую шлюпками к берегу и затем жгущую там всю ночь костры. Отмечу, что в те далекие времена никаких реконструкторов ещё не было.
Взрослые, само собой, посмеялись: мол, Михась, да не дури ты пацанам голову, сказки всё это, такое просто не бывает. Но Михаил воскликнул: «Вот вам нате болт в томате! Еще как бывает!». И после этого рассказал чем-то похожую историю знакомого боцмана, которая произошла с тем в Карибском море, когда ходили на сухогрузе на Кубу. Однажды под вечер на удалении вся команда видела морской бой старинных парусников. Битва была эпическая, вокруг растекался белый дым и вспыхивало зарево от артиллерийских выстрелов и взрывов не только на кораблях, но и в море рядом с ними. Рушились срубленные ядрами мачты, паруса, другая корабельная оснастка. Ни у кого из команды даже мыслей не возникло, что это могли быть киносъемки, настолько все происходящее было реально. А на обратном пути в Союз мимо их корабля проплывал средневековый парусник с моряками в одежде тех времён, и обе команды смотрели друг на друга с нескрываемым удивлением.
Я без всяких сомнений поверил словам Михаила. На мой взгляд, он был не из тех людей, кто стремится произвести впечатление пустыми словами. Его характер да и в целом поведение не позволяют так думать. Гошка, как потом выяснилось, тоже придерживался такой же позиции.
Когда Михаил замолчал и повисла тишина, нарушаемая лишь плеском прибоя, бородатый грек Никон вытряхнул опустевшую трубку и многозначительно сказал: «Жизнь — непростая штука. В ней соседствуют сказка и реальность — две грани, которые порой так тесно переплетаются, что различить их становится невозможно. В такие моменты, когда границы стираются, происходят удивительные и невероятные вещи».
Сказки, говорите... Вот эту самую сказку с кораблями мы с Гошкой через неделю увидели своими собственными глазами. Михаил часто брал нас с Гошкой покататься, наша братия с ним практически всю округу исколесила, многое интересного довелось повидать в пути. Сейчас, в наши современные дни такого доверия, увы, уже давно нет. В тот день он взял нас то ли в рыбсовхоз, то ли в рыбколхоз, хотя это и не важно. В общем, поехали на несколько часов, но по факту сильно задержались. А на обратном пути прицепились к нему, как два клеща, и уговорили завернуть в то место, где он видел старинные корабли, на удачу... И ведь нам повезло, мы их увидели, правда, издалека и не сразу.
Приехали в какое-то место на берегу, густо заросшее лесом, там было что-то типа обзорной площадки, под ней был крутой обрыв метров двадцать, а внизу плескалось море. Белая линия прибоя резко разграничивала основание скалы и поверхность моря, которое в вечернем свете казалось оливковым. Красное солнце торопилось окунуться за горизонт, собиралась на ночной покой. Михаил остался в автомобиле, занимался проводкой, а мы с Гошкой сидели на краю обрыва, любовались шикарными видами, открывшимися перед нашим взором, дожидались возможного чуда. И дождались-таки...
Это произошло, когда солнце почти опустилось в морскую глубину, и вдруг где-то вдалеке, словно из ниоткуда, раздался, донёсся протяжный, какой-то тоскливый, похожий на стон звук. Это был один из тех таинственных звуков, которые иногда появляются в глубокой тишине, замирают в воздухе, а затем медленно исчезают. Прислушаешься, и кажется, что ничего нет, но звон всё равно слышен. Михаил, услышав этот звук, поспешно выбрался из машины, сел рядом с нами. И почти сразу мы увидели три старинных корабля. Нет, они не приплыли, а появились сразу, словно из ниоткуда. Это было так неожиданно, что мое сердце от внезапного волнения учащенно забилось во всем теле. Корабли находились примерно в миле от линии прибоя, паруса на них были опущены, за борт опускались шлюпки, в них садилась команда. Быстро стемнело, и мы не видели, как шлюпки приближались к берегу, но дождались, когда под самой кручей стали один за другим вспыхивать костры, вокруг них копошились люди, колебались тени.
Гошка, пацан импульсивный, захотел подойти, поинтересоваться, кто эти люди, откуда приплыли. Но Михаил стал отговаривать его, сказал, что по темноте это небезопасно, да и бестолку, он уже пробовал, если подойти, то они просто исчезнут, а утром после них не остаётся абсолютно никаких следов. Но Гошка на слово не поверил, собрался идти. Тогда Михаил дал ему фонарик, объяснил, где и как можно безопасно спуститься к морю.
Пока друг ходил на разведку, я поинтересовался у Михаила, как он обнаружил место появления этих кораблей? С его слов, все оказалось банально просто - однажды привозил сюда одну симпатичную отдыхающую, чтобы показать ей местные красоты во время вечернего заката. И тоже вот так неожиданно корабли появились.
Уставший Гошка вернулся минут через тридцать, он тяжело дышал, все-таки подниматься в гору, это вам не хухры-мухры. Пацан был нескрываемо озадачен и сразу же сказал: «Исчезли, как ты, Миша, и говорил. А когда я стал возвращаться, увидел — они снова на месте. Но как такое может быть?»
Не знаю, ответил Михаил, а потом предположил: наверное, это как в кинотеатре, пока сидишь перед экраном, всё хорошо видно. Но стоит зайти на сцену поравняться с экраном с боку, и тут же изображение исчезнет.
Мы еще долго сидели на берегу, смотрели на пылающие внизу костры, мечтали, что когда-нибудь будем путешествовать во времени и пространстве, как эти старинные корабли.
Ох и попало же нам с Гошкой от матерей по возвращению... но это, вполне заслуженно.
О перемещении во времени рекомендую ознакомиться с подборкой рассказов: 1)«Тайна артефакта», 2)«Лицом к лицу с прошлым. Чудо на Асафовых островах»,3)«Тайна пропавшей деревни»
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ.